Историки пока не пришли к единому мнению о том, когда гитлеровцы приняли решение о физическом истреблении евреев. Наибольшее распространение получила точка зрения, что это была волнообразная политика, которая резко ужесточилась после нападения на Советский Союз[1]. Своего рода «водоразделом» считается секретное совещание крупных германских чиновников, которое по распоряжению Г. Гиммлера, 20 января 1942 г. провели в пригороде Берлина Ванзее. Под председательством Р. Гейдриха на Ванзейской конференции обсуждалась координация действий различных ведомств в период массового уничтожения евреев. Именно в это время на территории оккупированной Польши возводятся специальные лагеря смерти. Всего их было построено шесть.
Из пересыльного лагеря «Освенцим» («Аушвиц» — в немецких документах) сделали самый крупный индустриальный комплекс по уничтожению и эксплуатации узников режима. Он занимал огромную территорию в 40 км2, и в нем погибли по приблизительным подсчетам до 1,5 млн человек (около 90% из них — евреи). Другой лагерь — Майданек первоначально предназначался для военнопленных, но затем был превращен в лагерь уничтожения. В нем содержалось около 300 тыс. человек, 235 тыс. погибли. Большую часть из них составляли евреи (40%) и поляки (35%). В Освенциме и Майданеке заключенных не только убивали при поступлении, но и использовали как дешевых рабочих, пока у них сохранялись хоть какие-то силы. «Уничтожение трудом» — таково изобретение сановников Третьего рейха, прочно вошедшее в немецкий язык в годы войны. Причем трудом уничтожали и в так называемых «исправительно-трудовых лагерях», которые обслуживали различные германские инстанции. А. Эйхман на конференции в Ванзее заявил, что строительство дорог — это идеальный пример уничтожения.
Четыре других истребительных центра — Хелмно, Бельзец, Собибор и Треблинка — в прямом смысле «лагерями» не являлись, поскольку содержание узников там изначально и не предполагалось. Подавляющая часть поступавших в эти заведения людей подлежала уничтожению в газовых камерах в кратчайшие сроки, как правило, в течение нескольких часов. Главное правило палачей в лагерях смерти заключалось в том, чтобы жертвы до последних минут жизни не осознавали свою участь. Свежевыкрашенные фасады зданий, аккуратные газоны, громкое музыкальное сопровождение, обманчивая корректность охраны и стремительность процедуры приема должны были создавать у вновь прибывавших иллюзию, что они находятся в пересыльном или трудовом лагере. В Хелмно убили около 300 тыс. человек, в Бельзеце до 600, Собиборе до 500, а в Треблинке, считавшемся наиболее «оснащенным» лагерем, погибли около 800 тыс. человек. В Собиборе и Треблинке узники, обслуживавшие лагеря, подняли восстания. Несколько сотен восставших бежали. Войну удалось пережить не более 100 человекам.
Опыт лагерей смерти использовался во всей системе нацистских концентрационных лагерей — будь то практика обмана жертв или принципы эксплуатации газовых камер. Наряду со стационарными, на оккупированных территориях применялись мобильные газовые камеры-душегубки (Gaswagen), специально сконструированные грузовики, в герметический кузов которых поступал угарный газ от работающего двигателя автомобиля. Все айнзатцгруппы получили по несколько машин еще осенью 1941 г., в каждой из них можно было умерщвлять до 60 человек. Жертвы загонялись в кузов, и машина направлялась к месту заранее приготовленного захоронения, где ее уже ожидали могильщики. В пути пускался газ, и к моменту прибытия люди погибали мучительной смертью. Затем кузов тщательно мыли, после чего автомобиль был готов к новой партии. Всего по оккупированной советской территории разъезжало 15 машин. Душегубки применялись также в Югославии. Подсчитать общее количество убитых не представляется возможным. В литературе приводятся данные от 250 до 700 тыс. человек.
Очень много заключенных погибло на последнем этапе войны. Скрывая следы своих злодеяний и опасаясь оставлять свидетелей для Красной Армии, немцы заставляли ослабленных узников пешими колоннами маршировать на Запад. В эти «марши смерти» в последние месяцы войны были отправлены около 250-300 тыс. человек. Всех, кто не мог идти, охрана убивала.
Другой метод преступной радикализации войны — опустошение оставляемых территорий — повсеместно применялся немцами на оккупированных советских территориях, что было оформлено особым распоряжением фюрера. 24 апреля 1943 г. в здании Харьковского университета Гиммлер выступил с речью перед командирами дивизий СС «Мертвая голова», «Рейх» и «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Там он поставил вопрос, как лучше всего отнять у русских людские ресурсы — живыми или мертвыми? И дал на него ответ: «Либо они должны быть угнаны в Германию и стать ее рабочей силой, либо погибнуть в бою. А оставлять врагу людей, чтобы у него опять была рабочая и военная сила, по большому счету, абсолютно неправильно. Такое нельзя допустить. И если в войне будет последовательно проводиться эта линия на уничтожение людей, в чем я убежден, тогда русские уже в течение этого года и следующей зимы потеряют свою силу и истекут кровью». Таким образом, отступая, германские войска и их союзники вывозили все, что можно было вывезти, а остальное уничтожали.
Понимали ли немцы, что они творят? Безусловно. На многочисленных послевоенных процессах некоторые даже раскаялись, но большинство солдат, офицеров и государственных чиновников следовали одной логике самооправдания: даже если они и совершали противоправные действия, то они вынуждены были исполнять приказы вышестоящего начальства. Поскольку часть фашистских лидеров, включая фюрера, покончили жизнь самоубийством, то у преступников и их пособников появился соблазн свалить все на порочное руководство. Подобная тенденция до сих пор прослеживается в праворадикальной литературе.
Скамья подсудимых во время одного из судебных заседаний в Нюрнберге. Г. Геринг, К. Дениц, Э. Редер, Р. Гесс, Б. Ширах, И. Риббентроп, Ф. Заукель, В. Кейтель перед заседанием трибунала. Германия, г. Нюрнберг, декабрь 1945 г. Фото Е.А. Халдея
Свои грязные дела нацисты творили тайно. Общая направленность действий против евреев, коммунистов, «унтерменшей» и прочих никогда не скрывалась, но чем ближе то или иное лицо находилось к практике уничтожения, тем секретнее становились условия «работы» и документация. Все подробности массовых убийств являлись строжайшей государственной тайной. Более того, многие решения принимались устно, не обнаружено ни одного документа или приказа с подписью А. Гитлера, требующего убивать евреев. Это породило массу конспирологических теорий. Отдельные слабо подготовленные авторы, в основном дилетанты или самопровозглашенные историки радикальной ориентации, пытаются обелить образ фюрера, а вместе с ним и нацистов. Используя возможности Интернета, они распространяют «сенсации» о малочисленности жертв, о неэффективности газовых камер, что А. Гитлер будто бы мог ничего не знать об убийстве евреев, что он якобы «спас» некоторых из них. Ответственность за злодеяния эти авторы перекладывают на окружение фашистского вождя. Результаты подобных «находок» для некоторых из «писателей» вылились в череду судебных процессов и реальные тюремные сроки. Тем не менее такого рода взгляды продолжают циркулировать в Интернете и околонаучной литературе.
Поэтому поиск истины продолжается. Восстановлением и изучением картины нацистского террора занимались и занимаются специалисты разных профессий. К настоящему времени, несмотря на отсутствие каких-то материалов и тщательные усилия нацистов по сокрытию следов преступлений, все доказательства сходятся в одном — в лице гитлеровской Германии человечество столкнулось с целенаправленно созданной преступной государственной машиной. Все структуры нацистской власти были ориентированы на уничтожение оппонентов по расовым или политическим мотивам. Высшее руководство рейха использовало войну для радикализации процесса и масштабного расширения сложившихся преступных практик. Германское военное командование приняло гитлеровские идеи, что привело к массовым преступлениям на фронте и в тылу.
Под влиянием кино и литературы вошло в моду искать отдельных германских военных, которые сочувствовали жертвам и даже спасли некоторых из них. Разумеется, в этом нет ничего предосудительного. Однако, к сожалению, историки насчитывают не более сотни таких случаев благородства. С учетом того факта, что почти 18 млн человек прошли через вермахт и различные военные структуры рейха, не сложно представить, с какой чудовищной исполинской машиной пришлось столкнуться в войне с нацизмом.
Не менее драматичные события разворачивались и в Тихоокеанском регионе. В отличие от гитлеровцев японцы не создавали поточных лагерей смерти, где бы умерщвлялись люди по расовому или политическому признаку. Но их отношение к поверженным народам носило те же черты упоения садизмом и жестокостью, как и у нацистов. В Японии существует литературная традиция описывать собственную армию как поколение «жертвенных героев, сражавшихся в справедливой войне за Азию без западного влияния». Некоторые авторы пытаются вывести из под критики императорскую фамилию. За всем этим скрывается сильная апологетическая тенденция, которой, во-первых, способствует отсутствие важных документов — правительство и императорская фамилия заранее позаботились об их уничтожении. А во-вторых, свою роль играет и образ жертвы, пострадавшей от Запада (атомные бомбардировки) и большевиков (утратили территории и часть пленных погибла в СССР).
Историки полагают, что преступления японской армии надо рассматривать в контексте более длительного периода времени. Один из центральных сюжетов — «Нанкинская резня» — вызвал взрыв негодования во всем мире. В декабре 1937 г. во время войны с Китаем, овладев городом Нанкином, японцы устроили вакханалию расправ. За несколько недель они убили от 200 до 300 тыс. человек, проявляя демонстративную жестокость и беспощадность, а затем уничтожили все компрометирующие документы. Лишь в XXI в. лидеры Страны восходящего солнца стали сдержанно извиняться и признавать ответственность своей страны. Однако спорадические попытки отдельных чиновников и политиков подвергнуть весь «инцидент» сомнению, приравняв его к «фальсификации», накладывают сильный отпечаток на восприятие исторических событий.
В той или иной форме преступления, аналогичные тем, которые были совершены в Нанкине, повторялись на других оккупированных территориях. Жестокость поощрялась высшим руководством, а убийцы освобождались от какого-либо наказания. В японском исполнении жертву нельзя было просто убить. Она должна была испытать мучения — и здесь «изобретательность» не знала предела. В отличие от гитлеровцев, японцы часто отрубали жертвам головы мечом. Находились офицеры, которые устраивали из казней соревнование, а пресса не стеснялась об этом писать, выставляя палачей в виде национальных героев.
Все командиры японских подводных лодок получили приказ уничтожать не только корабли союзников, но и уцелевших членов экипажей или пассажиров. Специально торпедировались плавучие госпитали и суда со знаками Красного Креста. Сохранились редкие свидетельства чудом выживших очевидцев. Так, в одном случае японский командир заставил спасавшихся на ботах людей подняться на палубу подводной лодки. Затем всем европейцам, под смех команды и жужжание камеры, по очереди отрубили головы, а оставшихся «азиатов» связали одной веревкой, чтобы после погружения лодки они утонули. Два человека выжили и рассказали об этом преступлении на суде.
Отдельная и весьма болезненная тема — организация публичных домов, массовые изнасилования, убийства женщин и детей. Как и немцы, японцы при каждой дивизии или крупной части создавали бордели. В подавляющем большинстве случаев женщин туда загоняли силой или голодом. Любое сопротивление безжалостно каралось. Встречаются утверждения, что солдаты на войне находятся под постоянным стрессом и вынуждены длительно воздерживаться от половой жизни. Поэтому будто бы сексуальные преступления это неизбежный побочный продукт любой войны. Действительно, все военные конфликты в истории человечества сопровождаются насилиями над женщинами, и вполне вероятно, что полностью предотвратить подобное невозможно. Однако в случае с гитлеровцами и японцами мы имеем дело с целеустремленной государственной политикой, когда массовые издевательства над женщинами и детьми не пресекаются, а поощряются. Например, на самых разных театрах военных действий фиксировались многочисленные факты, когда японские военные вскрывали животы беременным женщинам, вырезали плод, нанизывали его на штык и на этом «фоне» даже фотографировались. Такие зверства нельзя объяснить длительным воздержанием императорской армии. Их причины надо искать в японских школах и коридорах власти в Токио.
Почему, решившись на массовое истребление других народов, ни немцы, ни японцы не применили химическое или бактериологическое оружие против союзников? Этот вопрос неоднократно обсуждался в Берлине и Токио. У фюрера был крайне неприятный личный опыт. Он попал под газовую атаку в конце Первой мировой войны и на непродолжительное время даже лишился зрения. Он не мог не понимать, что на любое применение такого оружия последуют ответные меры союзников. Тем более что после нападения на Советский Союз сделали соответствующие предупреждения англичане и американцы. В частных беседах А. Гитлер не раз жаловался на нехватку химического оружия, разработка которого продолжалась в германских лабораториях. Именно во время войны немцы начали производить нервно-паралитический газ табун, затем зарин и более сильнодействующий зоман. Но применять их не стали.
Японские острова также крайне уязвимы в случае применения бактериологического или химического оружия. Поэтому военные сразу же после атаки на Перл-Харбор отказались от использования химоружия в качестве наступательного, опасаясь ответных действий американцев. В литературе встречаются утверждения, что японцы несколько раз все же применяли в Китае такое оружие, но убедительных свидетельств нет.
Печальную известность получил специальный отряд 731, служащие которого занимались биологическими экспериментами на живых людях подобно нацистским врачам в германских концлагерях. Лишь небольшая группа сотрудников отряда понесла наказание в Советском Союзе (Хабаровский процесс). Американцы сочли накопленный опыт японских экспериментаторов крайне полезным и никого из них не преследовали. Трудно поверить, но часть служащих отряда стали респектабельными врачами в Японии и США.
Радикализация войны и страны антигитлеровской коалиции
Война сильно повлияла на общественную жизнь в Великобритании, США и Советском Союзе. В каждой стране существенно ограничивались свободы граждан, вводилась цензура, предпринимались превентивные меры против появления так называемой «пятой колонны», а также проводилась массированная пропаганда против стран Оси.
