Звезданутые войны

Потом они обсудили другие вопросы вложения в исследования, особенно в области медицины, поскольку, как выразился почтенный Хранитель, когда всё упирается в одну только бакту, это "не есть хорошо". С этим Джабба согласился целиком и полностью. А вот совет гостя присмотреться ещё и к средствам массовой информации вызвал сомнения — с одной стороны, конечно, хорошо, когда тебя поддерживает население, а вот с другой — это наверняка привлечёт лишнее внимание властей предержащих. А оно надо?

  Недолго подумав, гость согласился, что не надо, и они перешли к обсуждению других вопросов. Во время которого выявилась одинаковость взглядов на многие стороны нынешней галактической жизни. Иными словами — взаимопонимание. Достаточно полное, чтобы полчаса спустя, когда Хранитель начал прощаться, Джабба предложил ему погостить во дворце, хотя бы до того, как появятся первые результаты их главного дела. Однако гость вежливо отклонил это предложение и, пообещав появиться через четыре дня после гонок, откланялся. Упомянутый же Джабба остался размышлять о том, что галактика полна сюрпризов. И не все из них неприятные...

Хвосты. Второй.

  Прыгающий в открытый люк звездолёта джедай, вылетевший из того же люка небольшой предмет, отстреленный астродроидом, взрыв и... детский голос где-то рядом: "Туда — джедая, оттуда — гранату... Неравноценный какой-то обмен получается..." Ответить Молу помешало накрывшее его беспамятство...

Впрочем, в себя тёмный пришёл достаточно быстро — секунд через десять. Если, конечно, не врёт чувство времени. Пришёл, попытался подняться и... тут же оказался опрокинутым обратно на песок резким "Лежать!". Произнесённым тем же детским голосом, что совсем недавно высказывал возмущение неравноценностью обмена.

  "Бред! — мелькнула в ушибленной голове мысль. — Бред от контузии. Сотрясение. Вторая степень..." Однако тело по-прежнему не слушалось, что говорило...

— А будешь дёргаться, уберу обезболивание и воткну всё обратно, — прозвучало совсем рядом.

— Э-э-э... — осторожно протянул тёмный, проверяя, осталась ли у него способность говорить или тоже...

— Осколки, — пояснил неизвестный, явно приняв мычание тёмного за вопрос. — Восемь штук. Пять металлических и три пластиковых. Металлические и... — голову слегка дёрнуло, — ... один пластиковый я уже достал... А будешь себя плохо вести, — голову опять дёрнуло, — воткну всё обратно.

"Этот может", — понял пострадавший, после того как, мысленно потянувшись к Силе, обнаружил рядом с собой сгусток непроглядной тьмы.

Тем временем сеанс замаскированного под оказание первой помощи издевательства перешёл в новую фазу: онемение сменилось жесточайшим зудом. Вызванным, как довольно сообщил сгусток, процессом ускоренного заживления. Зуд этот продлился почти минуту, и всё это время пациент мечтал о том миге, когда получит свободу и...

...попросится в ученики. Или хотя бы в слуги — в конце концов, у тёмных это примерно одно и то же, а чутьё подсказывает, что с этим сгустком не справится даже его нынешний учитель, дарт Сидиус. Ну и, наконец, что плохого в том, чтобы учиться у сильнейшего?..

  Планирование будущего оказалось прервано кандидатом в учителя. Стукнув тёмного в бок (скорее всего, пнув... но это не стоящие внимания мелочи), сгусток позвал:

  — Э-эй! Мол! Просыпайся!

— Дарт Мол! — машинально поправил тёмный и с удивлением понял, что может говорить.

— Ты себе льстишь, — фыркнул сгусток, для не обладающего Силой выглядящий мальчишкой-хумансом. — До дарта тебе — как отсюда до Корусанта ползком. Сидиусу, кстати, тоже.

  Тёмный хотел было возмутиться таким наглым принижением его достоинства, однако вовремя остановился: окажись на месте сгустка он сам, проехался бы по неудачнику ещё и не так. Поэтому, не отвечая, потянулся, чтобы почесать одно из всё ещё зудящих мест. И тут же получил снова. Теперь — по руке:

— Лицо не трогать! — сгусток, опустившись рядом с головой Мола, взял её за подбородок, подвигал из стороны в сторону и добавил: — Ещё четыре часа. Потом хоть дырку себе прочеши.

  — Да, почтенный, — кивнул (лёжа не поклонишься!) забрак и попросил: — Почтенный, возьмите меня в ученики!

  Сгусток, судя по затянувшемуся молчанию, потерял от такой наглости дар речи. На некоторое время. По прошествии которого вздохнул и спросил:

— И как ты себе это представляешь?..

Открыв было рот, чтобы ответить, забрак тут же его закрыл и задумался: а правда, как? Сгусток, устроившийся напротив прямо на песке, разглядывал его с нескрываемым любопытством, из чего Мол сделал вывод, что это порождение Бездны может читать мысли. Или хотя бы достаточно точно их угадывать по мельчайшим отражениям на лице Мола. Во всяком случае, у Сидиуса, которому, как и самому Молу, до титула дарта было, как от Татуина до Корусанта ползком (в этот момент сгусток хмыкнул), такое получалось. Так что если держать мысли в узде...

Поймав себя на том, что свернул куда-то не туда, забрак мысленно выругался и почти сразу нашёл ответ:

— Как ваш телохранитель, почтенный! Ну... и слуга...

  Сгусток снова хмыкнул и задумался. Надолго. На целых пять... нет, на семь! На семь минут!Для существа, полностью — в чём забрак не сомневался! — состоящего из Силы, это было невероятно долго. И всё это время Мол лежал, боясь пошевелиться. Даже дышал очень медленно и осторожно, чтобы, упаси Сила, не помешать этим раздумьям. Не сбить с мысли...

Наконец сгусток хмыкнул ещё раз и спросил, слышал ли Мол о Малом Лото.

— Свалка. Во Внешнем Кольце, — спустя всего лишь пару секунд отозвался забрак.

Сгусток кивнул. И добавил, что эта свалка — одно из лучших мест, чтобы спрятаться. Или даже самое лучшее. Зависит от обстоятельств. А ещё на ней можно найти что-нибудь ну очень интересное! Правда, это если повезёт. Поскольку удача — она такая. Ну и, наконец, те, кто там... обитает. Если подружишься с таким, можешь смело доверять ему свою спину — не предаст...

  Забрак слушал и холодел от предвкушения: да, формально сгусток не стал брать его в ученики. Но и не отказал! Он дал Молу возможность выбора и, главное, время, чтобы его обдумать...

Потом сгусток напомнил, что лицо нельзя трогать ещё три часа и сорок пять минут, кивнул на прощание и, повернувшись, отправился прочь. Оставив тёмного наблюдать, как ненастоящий ребёнок-хуманс, удаляясь, с каждым шагом становится всё прозрачнее.

  Когда он исчез совсем, Мол поднялся на ноги, некоторое время постоял, размышляя, и низко, в пояс, поклонился вслед ушедшему, пробормотав при этом: "Благодарю, почтенный. Я понял. Я вас не разочарую. Клянусь Силой..."

Хвосты. Третий.

  Высказывания о том, что Удача дама ветреная, давно из мудрости превратились в банальность. Как и шутки на тему получения эстетического удовольствия от созерцания сей дамы со стороны спины. Да и судя по последствиям, взору в этом случае открываются не приятные округлости, а плоская до безобразия костлявая задница. Во всяком случае, ничем другим проигрыш сделанной на недавних гонках ставки на фаворита (и что, что выигрыш маленький? Зато наверняка!) назвать нельзя. Уточнение: на эту ставку пошли последние деньги. Теперь даже улететь с этой кучи пыли не получится. Разве что распродать по дешёвке всё, без чего можно обойтись и...

Или всё же взять один из тех заказов, от которых нормального разумного блевать тянет...

Тягостные думы о будущем оказались прерваны самым непотребным образом: какой-то ребёнок со скукой в голосе принялся зачитывать урезанную биографию неудачника. Сильно урезанную:

— Имя — БоШек*, место рождения — Кореллия, возраст** — двадцать три года, стаж контрабандиста — полтора года. Беря последний заказ, нарвался на мошенников. Сумел выпутаться, но остался без средств. Последние деньги потерял, сделав неудачную ставку на Бунта Ив Классик.

  *Да, знаю, должен был появиться значительно (или не очень значительно) позже. Но — авторский произвол!

  **Дальше — плод моей фантазии.

  Замолчав, мальчишка-хуманс, устроившийся напротив сидящего за столиком кантины в Мос-Эйсли БоШека, подождал, пока контрабандист-неудачник подберёт отпавшую челюсть, и сообщил, что есть две работы. Первая — кое-что купить, а вторая — доставить это кое-что кое-куда. Затем, помолчав, уточнил, что речь не о наркотиках и не о запрещённом оружии. Остальное — после согласия. Деньги на покупку и на подготовку к полёту — тоже после согласия. Расчёт — в пункте назначения.

  Если не придираться к мелочам вроде возраста предполагаемого нанимателя и излишней, с точки зрения БоШека, таинственности, получалось очень даже неплохо. Даже если при окончательном расчёте заплатят по минимальным ставкам — наверняка ведь в конце полёта и в баках, и в трюмах хоть что-то, да останется. Вот только вопрос:

— Почему я?

— А почему бы и нет? — пожал плечами мальчишка...

До Мос-Эспы они добирались на лендспидере, арендованном, что примечательно, БоШеком, поскольку мальчишку никто бы к управлению, несмотря на царящий на планете беспорядок, не допустил. И хотя на гонках на возраст пилота-победителя всем было начхать, но то — на гонках.

В магазин Уотто БоШек собирался идти один, оставив нанимателя караулить машину, однако тот, хмыкнув, сообщил, что на Татуине в городах транспорт не угоняют — не принято. Потому что опасно — спутниковый контроль, стражники, получающие процент с продажи пойманного угонщика в рабство...

  — Материальная заинтересованность! — догадался контрабандист.

— Она самая! — согласился наниматель, весело скалясь.

И вот так, пересмеиваясь, они и вошли внутрь.

Там ожидавший их тойдарианец, даже не успев толком поприветствовать возможных клиентов, осведомился у "почтенного" БоШека, не созрел ли он для продажи своей... своего корабля. БоШек, который в прошлый визит при таком прозрачном намёке на слово "калоша" едва сдержался, чтобы не вспылить, в этот раз просто покачал головой — мол, не созрел. После чего поинтересовался, правда ли, что у почтенного Уотты есть рабыня, которая ему не особо-то и нужна. И которую он, БоШек, готов приобрести, чтобы было кому поддерживать чистоту и порядок на... — последовала многозначительная пауза, — корабле.

Некоторое время обманутый в своих ожиданиях — целый корабль из рук уплыл! — торговец, висел в воздухе, нервно дёргаясь, потом натура взяла своё, и он слащавым тоном сообщил, что да, слухи не лгут. Рабыня есть. И она действительно не очень-то и нужна. И он готов уступить её за совершенно смешную цену в сто пеггот. Только из-за сложившихся между ним, Уотто, и БоШеком хороших, почти дружеских отношений.

  Это было в два раза больше стоимости здорового сильного раба*, и контрабандист собрался уже полюбопытствовать, не напекло ли почтенному торговцу голову. Но его опередил наниматель, спокойно, даже с некоторым безразличием поинтересовавшийся. За сколько эту рабыню купил сам Уотто. При этом обращение "почтенный" почему-то не прозвучало, но на это никто не обратил внимания.

— Я её выиграл! — гордо сообщил тойдарианец и тут же испуганно замолчал, сообразив, что сболтнул лишнее.

— И во сколько же её оценили? — продолжил допрос мальчишка.

— В пятнадцать пеггот.

— Это с ребёнком?

— С ребёнком.

  *Из Вукипедии: цена сильного раба 2000кр 1пг = 40кр

  На Уотто, наконец сообразившего, что с ним что-то не так и что виновен в этом мальчишка-хуманс, которому зачем-то понадобилась старая никчёмная рабыня, было жалко смотреть. И БоШек ему даже посочувствовал. Немного. Однако вмешиваться не спешил — эту партию вёл наниматель, а древнее правило гласило: "Клиент всегда прав". И когда пылающий отчаянием взгляд обратился к нему, просто пожал плечами. Мол, а при чём тут я?..

  Обратно возвращались караваном из летящего впереди лендспидера с контрабандистом, нанимателем и рабыней и следующей за ним на автопилоте малой грузовой гравиплатформой с уложенным на ней комплектом фильтров для корабельных систем БоШека (туда же контрабандист собирался засунуть и принадлежащего покупке протокольного дроида, но женщина попросила посадить его в лендспидер). Конечно, аренда гравиплатформы дело недешёвое, но если учесть, что и рабыня ("старая, никчёмная... некрасивая"), и фильтры ("всё равно не продать. Таких калош почти не осталось") достались бесплатно... То есть в качестве выданной авансом благодарности за избавление от... нехорошей... привычки говорить правду, только правду и ничего кроме правды...

Правда, по мнению БоШека, следовало вернуться и содрать с уродца ещё что-нибудь в качестве компенсации за неупоминание о контрольном чипе, который вживляют рабам и который мог убить их приобретение. Однако наниматель не согласился: и рабыня про этот чип рассказала, и факт в галактике довольно известный... Да и закончилось всё благополучно: женщине не пришлось даже раздеваться, просто рядом с ней вдруг повисла небольшая полупрозрачная сфера с этим самым чипом...

  "Это..." — пробормотал контрабандист, глядя, как в воздухе рассеивается облачко сизого дыма...

  "Долго учиться", — хмыкнул... наниматель. И добавил, что нужен наставник. Но если Бо хочет, то можно будет попробовать договориться о принятии его на работу в качестве наёмного пилота, а там...

  Дорога до Мос-Эйсли была спокойной (пару раз мелькнувшие далеко в стороне местные жители на каких-то животных не в счёт), а значит, скучной. Но это и хорошо: мальчишка, конечно, мастер с Силой работать, но вот боевой опыт — откуда ему в таком возрасте взяться? Да и рабыня... То есть уже свободная... То есть не прикажешь спрятаться... Кто знает, что ей в голову... взбредёт?..

Однако до корабля добрались без приключений, что уже было хорошо, а там — закрутилось.

Прежде всего — связаться с диспетчерской и запросить заправщик, доставку продуктов (армейские пайки, картриджи для автоповара и мясо. Свежее. Двадцать килограмм) и воды. Принять доставленное, потом загрузить фильтры, благо наниматель успел их проверить (Силой, понятное дело) и сказал, что ничего постороннего нет, затем...

  — Шми, разреши представить тебе БоШека. Авантюриста и контрабандиста. Именно в таком порядке. Надёжный парень и умеет летать. Он доставит тебя в Храм джедаев на Корусанте. А там тебя встретят. Я или кто-нибудь ещё.

  Да. Действительно. Познакомиться, развести пассажиров по каютам...

  БоШек замер: что значит, там её встретят? Контрабандист с подозрением уставился на нанимателя:

— А ты разве не с нами?!

— Не, — покачал головой тот. — Своим ходом. А то могу не успеть. Так что на, — мальчишка протянул БоШеку банковский чип. — Там тысяча датари. Окончательный расчёт.