Звездная Странница

Соня оперлась на топор, чувствуя, как мир перед глазами раскачивается. Кровь текла по ее боку, пропитывая мех и кожу. Она победила. Она сокрушила лучших цепных псов Олимпа.

Она закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца.

И вдруг сквозь шум ветра до нее донесся звук. Размеренный. Хлопающий.

Кто-то медленно, с нескрываемым, восторженным одобрением аплодировал ей.

Соня резко распахнула глаза и с трудом подняла тяжелый от крови топор, поворачиваясь на звук хлопающих ладоней.

Глава 14. Небесное железо

Звук аплодисментов был сухим и резким, как щелчки бича. Соня, пошатываясь от усталости, развернулась, выставив перед собой зазубренный топор.

На краю плато, прямо в мареве багровых молний, стоял Арес. Бог войны сменил свой облик — теперь он был облачен в доспехи из черного орихалка, которые, казалось, поглощали свет. На его губах играла широкая, почти искренняя улыбка восхищения.

— Браво, варварка! Клянусь псами Аида, это было великолепное зрелище! — пророкотал он, делая шаг к ней. — Какая первобытная мощь, какая неукротимая энергия! Я видел тысячи битв, но такая ярость... такой неукротимый огонь! Я знал, Соня, что не ошибся, когда поставил на тебя. К демонам Кратоса — он стал слишком предсказуемым в своем безумии.

Арес остановился в паре шагов и протянул ей широкую, затянутую в черную бронзу ладонь. В его глазах полыхнуло багровое пламя.

— Твое место не в этой грязи. Займи его рядом со мной, на Олимпе. Мы утопим этот мир в крови и перекуем его заново. Ты честно заслужила это право, Рыжая. Идем!

Соня посмотрела на его протянутую руку, затем в его горящие глаза. Она медленно собрала во рту вязкую, соленую от крови слюну и с трудом сплюнула прямо в центр его ладони.

Арес замер. На его лице отразилось искреннее изумление, сменившееся легкой обидой. Он медленно отдернул руку и брезгливо стряхнул слюну, которая еще в воздухе превратилась в ледяную крошку, со звоном рассыпавшуюся по камням.

— Фу, как некрасиво, северянка, — он покачал головой, и в его голосе прорезались ледяные нотки. — Где же твои манеры? Впрочем... я не в обиде. Я люблю строптивых кобылиц, их интереснее объезжать.

Он повернул голову к Прометею, который все это время стоял неподвижно, как изваяние.

— Привет, кузен! — небрежно бросил бог войны. — Наслаждаешься свободой? Не забудь поблагодарить свою спасительницу. У нее впереди долгий путь, и, боюсь, много возможностей передумать насчет моего предложения.

Арес снова посмотрел на Соню, и на этот раз в его взгляде была не только страсть, но и обещание будущих мук.

— До встречи, Рыжая. Мир тесен, а война — еще теснее.

С этими словами он растворился в воздухе, оставив после себя лишь резкий запах озона и горелой плоти.

Соня тяжело опустилась на одно колено, используя топор как опору. Мир вокруг нее раскачивался.

— О чем это он? — прохрипела она, глядя на Прометея. — Какой еще путь? Ты ведь обещал... обещал построить машину!

Титан подошел к ней и положил свою тяжелую руку ей на плечо. Его прикосновение было теплым и успокаивающим.

— Я сдержу слово, Соня. Но Арес прав в одном — путь не будет коротким. Я должен еще раз всё тщательно проверить. Звезды сместились с тех пор, как я в последний раз измерял небо.

Они спускались в долину три дня. Это было место, которое древние называли Долиной Упавших Звезд. Когда-то, в незапамятные времена, небо здесь разверзлось, и на землю пролился дождь из черного, поющего металла.

Месторождение выглядело пугающе: среди обычных скал торчали рваные, оплавленные глыбы метеоритного железа. Они были темнее самой глубокой ночи, покрытые радужной коркой и испещренные странными дырами. От металла исходил едва слышный гул, заставлявший зубы ныть, а волосы на загривке шевелиться.

Прометей работал не покладая рук. Он находил осколки небесного металла, которые казались ему подходящими, и Соня, несмотря на боль в заживающих ранах, помогала ему таскать тяжелые, холодные глыбы к подножию скалы. Они собирали руду, очищая её от приставшего базальта.

Когда солнце закатилось за зазубренные пики Кавказа, Соня развела костер. Прометей не притронулся к еде. Он сидел на камне, устремив взор в ночное небо. В его руках был странный прибор из меди и горного хрусталя, которым он ловил свет звезд, делая пометки на куске бересты.

Наконец, Титан опустил прибор и тяжело вздохнул. Его лицо в свете костра казалось высеченным из древней кости.

— Соня, — тихо произнес он. — Я нашел ответ. Машина будет построена. Но... есть условие, которое я не могу изменить.

— Говори, — Соня отхлебнула из фляги крепкого вина, которое захватила еще с "Арго".

— Небесные токи и нити пространства-времени в этом мире запутаны волей богов, — Прометей грустно посмотрел на огонь. — Есть только одно место на этой Земле, где ткань мироздания достаточно истончена, чтобы мой механизм смог пробить брешь. То самое место, где ты впервые появилась. Где резонанс твоего мира еще не угас.

Соня замерла с флягой в руке. Она закрыла глаза, и перед ее внутренним взором возникли сияющие мраморные дворцы, золотые легионы и холодные, надменные статуи богов.

— Атлантида, — понимающе кивнула она. — Посейдония.

— Верно, — подтвердил Титан. — В самом центре империи, в храме, где сходятся все силовые линии этого континента.

Соня тяжело вздохнула. Она вспомнила разрубленного Агатоса и ярость Оракула. Она теперь была врагом номер один для величайшей державы этого мира.

— А иначе никак? — спросила она, хотя уже знала ответ.

Прометей лишь развел руками.

— Иначе машина просто взорвется, обратив нас в пыль, но не открыв пути. Нам нужно вернуться в сердце их проклятой империи.

Соня молчала долго, прислушиваясь к треску дров. Затем она вытерла рот тыльной стороной ладони и решительно воткнула топор в землю рядом с собой.

— Ладно, — сказала она, и в ее голосе снова зазвучала сталь. — Я уже побеждала атлантов. Если придется снова прорубать дорогу в сердце их Посейдонии — я готова. Кром свидетель, я вернусь домой, даже если мне придется вырезать каждого золотого выскочку в этом мире.

Прометей негромко рассмеялся — это был смех человека, который снова обрел смысл жизни. Он подсел ближе к огню.

— Тогда ешь и спи, северянка. Завтра мы начнем путь на запад. Нам предстоит пересечь моря и земли, и, видит небо, это будет легенда, достойная того, чтобы ее пели тысячи лет.

Глава 15. Тень над Кикладами

Миновало полгода. Шесть месяцев, полных изнурительных переходов, битв с кентаврами в лесах Фессалии, бегства от колдовских штормов, насланных ревнивыми богами Олимпа, и преодоления горных хребтов, чьи перевалы стерегли мифические чудовища. Соня и Прометей прошли этот путь, ведомые единой целью — достичь Афин, колыбели мудрости этого странного мира.

Мифические Афины доисторической эпохи не были похожи на сияющий мраморный мегаполис Посейдонии. Это был суровый, мощный город-крепость, вырубленный прямо в скалах Акрополя. Монументальные стены из дикого, неотполированного камня высились над равниной, как клыки древнего дракона. Вместо изящных колоннад здесь царили приземистые, надежные святилища, посвященные Афине-Деве, и дворец царя, чьи покои пахли кедровым дымом и оружейным маслом. Воздух здесь был сух и пропитан ароматом тимьяна и соленого моря.

На троне Афин восседал легендарный Тесей — герой, чей взгляд был тверд, как сталь его клинка, а мускулы подобны переплетенным канатам. Заметив входящих в тронный зал изможденную воительницу с рыжими волосами и величественного седовласого спутника, он поднялся, и его лицо озарилось суровой радостью.

— Вы прибыли как раз вовремя, — произнес Тесей, и его голос, привыкший перекрывать шум битвы, эхом отразился от каменных сводов. — Грядут великие потрясения.

— Что происходит? — хрипло спросила Соня, опираясь на верный ванирский топор. Путешествие оставило на ней новые шрамы, но взгляд ее синих глаз оставался ледяным и хищным.

Тесей подошел к огромной карте Средиземноморья, начертанной на выделанной бычьей коже.

— Атланты окончательно обезумели в своей гордыне. Оракул Посейдонии объявил, что мир должен склониться перед их Золотым Порядком или погибнуть. Они развязали войну на уничтожение. Их южные армии сейчас штурмуют границы Египта, пытаясь прорваться в цветущую долину Нила, чтобы завладеть древними знаниями жрецов Тота. Могучая армия героев, собранная из всех свободных полисов, сдерживает их северные легионы на полях Италии, где земля уже пропиталась кровью. А их непобедимый флот...

Тесей ткнул пальцем в синий простор моря на карте.

— Могучий флот Атлантиды, ведомый новыми, еще более страшными навархами, идет прямо к нам. Они хотят стереть Афины с лица земли, чтобы некому было зажечь факел свободы.

Соня и Прометей переглянулись. На лице Титана отразилась глубокая печаль — он видел, что его дар огня и разума люди используют для собственного уничтожения. Но Соня лишь пожала плечами, и по ее губам скользнула жесткая, волчья усмешка.

— Может, оно и к лучшему, — равнодушно бросила она. — Если мы встретим и разгромим их здесь, у берегов Афин, то добираться до самой Атлантиды будет проще. Мертвые навархи не смогут защитить Посейдонию.

Царь Тесей выделил Соне и Прометею место на Афинской верфи. Титан начал ковать Небесную Сферу из метеоритного железа, а Соня взялась за строительство корабля.

— Это будет не афинская триера, — сказала она Тесею. — Я построю его по образцу самых могучих боевых драккаров моего родного Хайборийского мира, на которых ваниры и киммерийцы наводят ужас на южные моря.

Корабль, нареченный "Гнев Крома", был чудовищем среди изящных греческих судов. Узкий, стремительный корпус из черного пелионского дуба, обшитый трофейными орихалковыми пластинами, нос, увенчанный резной головой ревущего дракона. Его парус был сшит из тяжелого, просмоленного холста, способного выдержать любой шторм, а борта были увешаны щитами, украшенными рунами Ванахейма.

Прометей, закончив ковать метеоритное железо, установил на палубе "Гнева" баллисты, катапульты и скорпионы — боевые машины, которые стреляли болтами, начиненными магическим греческим огнем, способным сжечь даже орихалк.

В самом центре корабля Прометей установил главную машину для Сони. Это был колоссальный куб из переплавленного звездного металла, покрытый радужными разводами и испещренный пульсирующими рунами Времени и Пространства. В его вершине был закреплен кристалл Кавказа, пойманный в ловушку из золотых нитей. Машина издавала едва слышный гул, заставлявший вибрировать саму палубу. Когда Прометей закончил, он накрыл механизм тяжелым пологом из шкуры гигантского орла.

— Не трогай это до тех пор, пока мы не войдем в гавань Посейдонии, Соня, — предупредил Титан. — Эта машина настроена на эхо Врат. Преждевременный запуск обратит нас в прах. Но когда мы доберемся до Атлантиды, мы сэкономим время.

Афинский флот, сотня судов под командованием Тесея, вышел в море на рассвете. "Гнев Крома" шел во главе эскадры, его драконий нос хищно резал волны. Они шли на юг, и к ним присоединялись корабли союзников — из Микен, Спарты и Коринфа.

На третий день пути, когда солнце начало клониться к западу, матрос на мачте "Гнева Крома" закричал, указывая на горизонт.

Соня поднялась на бак и прищурилась. Там, на границе неба и воды, появилась бесконечная черная полоса. Флот Атлантиды. Сотни, тысячи судов, чьи паруса были украшены золотым трезубцем, закрывали собой полнебосвода. Они шли молча, несокрушимым валом, ведомые той же мертвой волей Оракула.

Герои Эллады начали готовиться к битве. Звенели мечи, воины затягивали ремни доспехов. А Соня из Ванахейма просто крепче перехватила топорище и посмотрела на багровеющий закат. Битва, которая решит судьбу двух миров, начиналась.

Глава 16. Багровые волны Эллады

Море, еще недавно сиявшее безмятежной лазурью, потемнело, словно предчувствуя грядущую бойню. Два флота сближались в зловещей, гнетущей тишине, нарушаемой лишь скрипом снастей да мерным, угрожающим рокотом тысяч весел, бьющих по воде.

Атлантская армада шла безупречным полумесяцем, намереваясь взять греческие корабли в клещи. Их исполинские дромоны из орихалка сверкали в лучах заходящего солнца, ослепляя защитников Эллады.

Тесей, стоя на носу своего флагмана рядом с "Гневом Крома", воздел копье.

— За нами — наши очаги и храмы! — его голос перекрыл шум ветра, отдаваясь в сердце каждого эллина. — Смерть золотым рабам! Вперед, сыны Афин!

Ответом ему стал яростный рев тысяч глоток. Греческий флот, уступавший врагу числом, но превосходивший его в маневренности, клином рванулся прямо в центр атлантского строя.

Первыми заговорили орудия. Воздух содрогнулся от сухого треска распрямляющихся торсионов. С палуб Посейдонии в небо взмыли сотни пылающих снарядов — сгустки магического белого огня, не гаснущего даже в воде. Они падали на палубы триер, обращая людей в пепел и поджигая паруса.

Но Прометей не тратил время в Афинах зря. Его баллисты на "Гневе Крома" ответили с ужасающей точностью. Тяжелые стальные болты, начиненные горючей смесью, пробивали золотую броню атлантских кораблей насквозь.

— Давай, кузнец, задай им жару! — кровожадно расхохоталась Соня, глядя, как один из дромонов врага вспыхивает, словно сухой факел, и начинает крениться на борт.

— Держитесь! — громовым басом крикнул Титан, налегая на рычаг поворотного механизма катапульты. — Идем на таран!

"Гнев Крома", подгоняемый не только веслами, но и чудовищной силой северных ветров, пойманных в его смоленые паруса, врезался прямо в борт огромного вражеского флагмана. Удар был такой силы, что вода вокруг взорвалась пенным гейзером. Дерево затрещало, орихалк лопнул с визгливым скрежетом. Нос ванирского драккара глубоко вонзился во вражеское судно, намертво сцепив оба корабля.

— На абордаж! — взревела Рыжая Соня.

Она первой перемахнула через фальшборт, словно голодная пантера. За ней, потрясая мечами и топорами, хлынули афинские гоплиты и суровые спартанцы.

Палуба атлантского дромона мгновенно превратилась в мясорубку. Золотые гвардейцы-мурмиллоны встретили их стеной щитов, но эта стена не могла сдержать первобытную ярость варваров и героев. Соня кружила в этой кровавой карусели, ее тяжелый топор взламывал безупречные доспехи южан, как гнилые орехи. Она не тратила время на изящное фехтование — только короткие, жестокие рубящие удары, ломающие ключицы и пробивающие шлемы.

Справа от нее сражался Тесей. Его копье мелькало с быстротой молнии, находя малейшие бреши в защите врага.

— Вы пришли в наш дом, псы Оракула! — кричал афинский царь, снося голову атлантскому десятнику. — Здесь вы найдете только могилу!

— Меньше слов, грек, больше дела! — огрызнулась Соня, пинком отбрасывая насаженного на кинжал врага и уворачиваясь от удара трезубцем. — Их тут как мух на падали!

Атланты сражались с фанатичным упорством обреченных, но их хваленая дисциплина дала трещину, когда в бой вступил Прометей. Титан не пользовался оружием. Он просто шагнул в гущу врагов, хватая закованных в броню солдат голыми руками и швыряя их за борт, словно тряпичных кукол. Там, где он проходил, строй рассыпался в прах.