2036-2040

В ноябре 2038 года Африканский союз официально объявил о завершении перевода всей внутриконтинентальной торговли на Pan-African Payment and Settlement System (PAPSS). Система, запущенная в 2022 году африканским экспортно-импортным банком (Afreximbank) совместно с комиссией Африканского союза и секретариатом африканской континентальной зоны свободной торговли (AfCFTA), работает в национальных валютах через клиринг в афро — региональной расчетной единице, обеспеченной корзиной товарных активов. Доллар полностью вытеснен из расчетов между странами-участницами AfCFTA.

Успех PAPSS вызвал широкий резонанс за пределами Африки. МЕРКОСУР и АСЕАН объявили о намерении создать аналогичные платежные системы, вдохновленные африканским опытом. В заявлении секретариата АСЕАН подчеркивается, что региональная платежная интеграция является необходимым условием для снижения зависимости от доллара и ускорения внутриблоковой торговли. Европейский союз, чьи компании активно торгуют с Африкой, выразил озабоченность по поводу вытеснения доллара, но не предпринял конкретных действий. США, чье влияние на континенте за последние десятилетия ослабло, ограничились заявлением о важности прозрачности и совместимости новых платежных систем. Китай, напротив, приветствовал успех PAPSS, видя в нем возможность для дальнейшего использования юаня в расчетах с Африкой через механизмы конвертации с афро. Индия и Турция, активно наращивающие торговлю с Африкой, также выразили заинтересованность в интеграции своих платежных систем с PAPSS.

Эксперты называют завершение перевода внутриафриканской торговли на PAPSS историческим прецедентом. В мире, где доллар теряет монополию, региональные платежные системы становятся не просто альтернативой, а необходимостью. Африка оказалась в авангарде этого процесса и, возможно, это только начало.

В ноябре 2038 года Демократическая Республика Конго и Замбия объявили о создании "Кобальтово-медного координационного совета" (Cobalt-Copper Coordination Council, C4). Две страны медного пояса Африки, на которые приходится значительная часть мировых запасов этих минералов, отказались от попыток создать классический ценовой картель, подобный ОПЕК. Вместо этого они выбрали прагматичную модель координации — совет не контролирует цены, а унифицирует правила игры для иностранных добывающих компаний, большая часть которых по-прежнему принадлежит китайским, европейским и американским инвесторам. Совет работает на трех уровнях, не затрагивая право собственности компаний на добытую руду, но унифицируя условия, на которых они могут эту руду экспортировать.

Первый уровень — координация экспортных пошлин. В отличие от ОПЕК, C4 не пытается устанавливать цены на кобальт или медь, вместо этого страны согласовали единую ставку экспортной пошлины на концентрат в диапазоне 5-7% в зависимости от типа руды и срочности контракта.

Второй уровень — экологические стандарты и социальные лицензии. Добыча кобальта в ДРК долгое время сопровождалась нарушениями прав человека, детским трудом и экологическими проблемами. C4 ввел обязательные требования к рекультивации земель, мониторингу выбросов и прозрачности цепочек поставок. Доля доходов от экспорта, направляемая местным общинам, также унифицирована.

Третий уровень — создание совместной лаборатории по переработке кобальта в Лубумбаши, цель — к 2045 году перерабатывать 50% добываемого в регионе кобальта внутри стран-производителей вместо вывоза концентрата в Китай. Поэтапный план предусматривает строительство сначала опытно-промышленных установок для производства кобальтового гидроксида и сульфата кобальта, а затем и полноценных рафинировочных мощностей. Заводы будут интегрированы в особую экономическую зону, использующую дешевую электроэнергию с ГЭС Ингa на реке Конго.

Отдельным направлением работы C4 стала обязательная сертификация происхождения кобальта. Система, основанная на блокчейн-технологиях, отслеживает путь кобальта от шахты до конечного потребителя, исключая попадание в цепочки поставок минерала, добытого с нарушениями прав человека или финансирующего вооруженные группировки. Идея основана на более ранних инициативах, таких как цифровой паспорт продукции, предложенный Европейской комиссией в 2024 году и требовавший детального раскрытия происхождения кобальта, лития и других материалов. Сертификация C4 требует от экспортеров предоставления полной цепочки документов, подтверждающих законность добычи, отсутствие детского труда и соблюдение экологических норм. Система неизбежно повышает конечную цену для производителей аккумуляторов, которые вынуждены либо платить за сертифицированный кобальт, либо рисковать репутацией и доступу на регулируемые рынки, где законы об устойчивой цепочке поставок постоянно ужесточаются.

Кобальтово-медный координационный совет стал образцом новой модели коллективных действий для сырьевых стран, не желающих оставаться периферией глобальных цепочек поставок. Успех C4, вероятно, будет скопирован другими африканскими странами, обладающими запасами критических минералов.

15 декабря 2038 года "Конференция по будущему Европы" (Conference on the Future of Europe) завершилась принятием итоговой декларации. Документ, одобренный всеми государствами-членами Европейского союза, а также европейским парламентом и квропейской комиссией, фиксирует окончательный отказ от принципа единогласия и переход к модели гибкой интеграции. Европейский союз сохраняется как правовая и политическая рамка, но превращается из наднационального проекта в платформу для координации.

Декларация подтверждает, что Европейский союз продолжает существовать как правовая и политическая структура, договоры ЕС остаются в силе. Однако принцип единогласия заменяется принципом гибкой геометрии, страны могут участвовать в интеграции на разных уровнях, в разных темпах и в разных сферах, без угрозы выхода из Союза для тех, кто не готов идти дальше.

Декларация вводит понятие постоянных коалиций — групп стран, которые добровольно объединяются для углубленного сотрудничества в конкретных сферах. Каждая коалиция может иметь собственную институциональную структуру (секретариат, бюджет, процедуры принятия решений), не зависящую от общеевропейских институтов. Примеры уже существующих коалиций, которые получат официальный статус: Северный энергетический союз, Средиземноморский климатический и миграционный пакт, Восточный оборонный коридор. Новые коалиции могут быть сформированы по инициативе не менее трех стран.

Шенгенская зона и единый рынок остаются фундаментальными достижениями интеграции, однако страны, которые вводят внутренние пограничные или таможенные проверки, не подлежат автоматическим санкциям со стороны европейской комиссии, если эти меры одобрены их национальными парламентами. Вместо санкций вводится механизм дружественного консенсуса — соседние страны могут оспорить введение проверок в специальном арбитраже, но решение арбитража носит рекомендательный характер.

Наиболее радикальное изменение касается европейской комиссии, декларация трансформирует ее из правительства ЕС в координационный секретариат. Основные функции комиссии отныне: управление общеевропейскими программами, медиация между постоянными коалициями, подготовка отчетов о состоянии интеграции. Право законодательной инициативы передается коалициям и национальным правительствам. Европейский парламент сохраняет право контроля над бюджетом общеевропейских программ, но его влияние на законотворчество в сферах, переданных коалициям, ограничено.

Декларация не требует ратификации национальными парламентами, она признается всеми странами-членами как политическое руководство для дальнейшего развития ЕС. Это юридически необязывающий документ, но его политический вес трудно переоценить, фактически, он легитимирует процессы, которые уже шли десятилетиями.

Критики декларации называют ее капитуляцией перед национализмом и похоронами европейской мечты. Однако в условиях, когда Европа расколота на блоки, а центробежные силы нарастали десятилетиями, альтернативы у документа, видимо, нет. Конференция по будущему Европы не создала единого будущего, она создала рамку, в которой множество будущих могут сосуществовать, и это, возможно, единственное будущее, на которое Европа еще способна.

18 февраля 2039 года Верховный суд Калифорнии вынес решение по иску штата к компании, владеющей метавселенной Eden, на сумму 4.2 млрд долларов. Штат утверждал, что Eden обязана платить налог с продаж виртуальных товаров жителям Калифорнии, ссылаясь на место потребления. Корпорация, чьи серверы расположены в Исландии, а юридическое лицо зарегистрировано на Бермудах, настаивала на отсутствии физического присутствия в штате. Решение суда, создавшее прецедент, по которому виртуальные транзакции могут облагаться налогом по месту жительства пользователя, ознаменовало начало эпохи налоговых войн между государствами и метавселенными.

Калифорния, столкнувшись с хроническим дефицитом бюджета и необходимостью финансировать социальные программы, все активнее искала новые источники доходов. К концу 2030-х годов оборот виртуальной экономики в метавселенных достиг десятков миллиардов долларов, причем значительная часть этой активности приходилась на жителей штата. Однако компании, владеющие платформами, десятилетиями использовали пробел в налоговом законодательстве: отсутствие физического присутствия в юрисдикции освобождало их от обязательства собирать и перечислять налог с продаж. Калифорния решила оспорить эту практику, подав иск против одной из крупнейших метавселенных. Штат утверждал, что виртуальные товары потребляются именно на его территории, а значит, место потребления является законным основанием для налогообложения независимо от того, где расположены серверы или зарегистрировано юридическое лицо. В качестве правовой основы истцы ссылались на принцип экономического присутствия, установленный верховным судом США в решении по делу South Dakota v. Wayfair (2018) для онлайн-ретейлеров, распространив его на виртуальные товары.

Компания, владеющая Eden, настаивала, что не имеет физического присутствия в Калифорнии, а значит, штат не может требовать от нее сбора налога. Адвокаты компании утверждали, что распространение принципа экономического присутствия на виртуальные объекты неправомерно.

Верховный суд Калифорнии встал на сторону штата, постановив, что Eden обязана платить налог с продаж на виртуальные товары, приобретенные жителями Калифорнии. Судья, выносившая решение, подчеркнула, что виртуальность товара не освобождает продавца от налоговых обязательств, если товар потребляется на территории штата. Сумма иска была рассчитана как задолженность по налогу с продаж за предыдущие три года (ставка 8% на территории штата), а также штрафы за неуплату. Суд также предписал Eden в будущем автоматически взимать налог с продаж при каждой транзакции, совершаемой пользователями, чей IP-адрес или платежный адрес указывает на Калифорнию. Решение создало прецедент, который, по мнению экспертов, будет использован другими штатами и странами, желающими обложить налогами метавселенные.

Первоначальная реакция корпорации была жесткой, Eden пригрозила полностью заблокировать доступ для калифорнийских пользователей, утверждая, что налог сделает ее бизнес в штате нерентабельным, а также что техническая реализация взимания налога по месту жительства чересчур сложна и затратна. После нескольких месяцев переговоров стороны достигли компромисса. Корпорация согласилась платить налог в размере 5% вместо установленных штатом 8%, причем в качестве добровольного соглашения, формально не признавая юрисдикцию суда Калифорнии. Калифорния, в свою очередь, согласилась на пониженную ставку. Компромисс также включает отсрочку уплаты задолженности за предыдущие три года, которая распределена на пять лет с частичным списанием.

Эксперты по налоговому праву и цифровой экономике назвали решение суда Калифорнии началом налоговых войн между государствами и метавселенными. Особую озабоченность экспертов вызывает проблема двойного налогообложения. Если каждый штат или страна будет требовать налог с продаж по месту жительства пользователя, одна и та же транзакция может облагаться налогом в нескольких юрисдикциях. В долгосрочной перспективе метавселенные, видимо, будут вынуждены централизовать сбор налогов и перераспределять их между юрисдикциями по согласованным формулам подобно тому, как это уже происходит с налогом с продаж в электронной коммерции после дела Wayfair.

Критики решения указывают на риск, что высокие налоговые издержки могут замедлить развитие метавселенных или сделать их недоступными для массового пользователя. Однако сторонники налогообложения парируют: виртуальная экономика уже слишком велика, чтобы оставаться в налоговой гавани, а ее участники должны вносить вклад в реальную инфраструктуру, которой пользуются.

Таким образом, виртуальная экономика лишилась налогового иммунитета, эпоха, когда метавселенные могли игнорировать налоговые обязательства, подошла к концу.

Корни нынешнего противостояния между Египтом и Эфиопией уходят в 2011 год, когда Эфиопия начала строительство великой эфиопской плотины возрождения (GERD) на Голубом Ниле, дающем до 85% водного стока. Для Египта, чья экономика и сельское хозяйство почти полностью зависят от Нила, это стало экзистенциальной угрозой. С завершением строительства плотины и началом полномасштабной эксплуатации эскалация была лишь вопросом времени. Официальные лица Египта неоднократно называли плотину угрозой национальной безопасности и рассматривали военные варианты ее уничтожения.

К 2039 году катастрофические прогнозы сбылись. Уровень воды в Ниле упал на 25% по сравнению с показателями 2020 года, дельта Нила, главная житница страны, страдает от интенсивного засоления. Продуктивность сельского хозяйства упала на 30%, Египет, и без того являющийся крупнейшим в мире импортером пшеницы, оказался в еще более уязвимом положении. Засуха 2037-2038 годов, самая сильная за столетие, истощила водохранилища. Эфиопия, напротив, накопила рекордные запасы воды, которые позволили ей не только полностью обеспечить свои энергетические потребности, но и начать экспорт электроэнергии в соседние страны.

Экономическое удушье вынудило Египет действовать. Его цель — не уничтожение плотины (это невозможно без ядерного оружия), а точечные удары по линиям электропередачи и подстанциям, нарушающие работу GERD. Одновременно египетские силы активизировали поддержку союзных группировок в Судане. Со своей стороны, Эфиопия и ее союзники наносят удары по объектам критической инфраструктуры в приграничных районах Египта.

Эфиопия получает военную поддержку от Объединенных Арабских Эмиратов и Турции, Египет опирается на поддержку Саудовской Аравии и Греции. Китай, имеющий значительные экономические интересы как в Египте, так и в Эфиопии, призвал к сдержанности, но не предпринял конкретных шагов к посредничеству. Африканский союз оказался бессилен, его председатель призвал к немедленному прекращению огня, но эти призывы проигнорированы. Совет безопасности ООН провел экстренное заседание, но не смог принять резолюцию.