Все могли бы жить

— Думаю, что немцы воспримут это с интересом. Нет, безусловно, мгновенно никто ни с какими предложениями к нам не придет. Думаю, какое-то время, может месяц, может быть и пару месяцев, они будут выдерживать паузу, потом начнут зондаж нашей позиции не официально через мелких клерков своего МИДа в неформальной обстановке. Официальная активность начнется, скорее всего, в средине или даже к концу лета... — ответил Мерекалов.

— Я согласен с Алексеем, и раз для страны надо, то я подчиняюсь, — нехотя, с трудом скрывая раздражение, добавил Литвинов.

— Ну что ж, раз возражений нет, то пиши заявление, Максим Максимыч. Завтра передашь дела Славе, на трибуне 1 мая еще с нами постоишь, а после отправишься на заслуженный отдых. А вот нам отдыхать не придется. Думаю, что узнав 2 мая из газет об этой новости, французы, поляки и англичане как минимум прикажут своим послам проконсультироваться с новым главой нашего НКИДа о новых направления во внешней политики СССР. Возможно, пришлют даже делегации для переговоров, с целью втянуть нас в антигерманский союз.

— А разве нам такой союз не выгоден? — спросил Молотов.

— Так же как в 1914 году таскать буржуям каштаны из огня??? Нам выгодно чтобы Польша с Францией и Германией как можно дольше воевали друг с другом максимально далеко от наших границ и не мешали бы нам строить коммунизм, — ответил я, опередив Сталина.

"Ты прав" — Сталин поддержал меня в ходе нашего вечного беззвучного диалога внутри нашей общей головы.

Литвинов скорчил весьма недовольную рожу, хотел что-то возразить, но промолчав пару минут, затем взял ручку и скрепя сердце написал заявление об уходе на пенсию по состоянию здоровья. Расписавшись, Литвинов швырнул ручку на стол, что добавило несколько клякс на этом документе. Затем встал и вышел из кабинета не попрощавшись.

— Слава, принимай дела в НКИДе. А третьего мая жду тебя вместе с Майским, Сурицем, Штейном и Листопадом. Будем обсуждать наши европейские дела. А вы, Алексей, первого мая вечером возвращаетесь в Берлин. У вас там будет очень много работы. Впрочем, очень много работы у нас у всех, а будет еще больше. Но мы, большевики, на изобилие работы никогда не жаловались, не так ли?

На этом внешнеполитическое совещание закончилось. А когда дипломаты ушли, прибыл Берия.

— Лаврентий, тебе много новой работы.

— Слушаю, товарищ Сталин, — ответил ЛПБ, поправив пенсне жестом Валерки из не снятых еще "Неуловимых мстителей". Увидев это, я усмехнулся, и эта усмешка отразилась на нашем общем лице.

— Что-то не так? — увидев нашу усмешку, спросил ЛПБ.

— Нет, все так. Вот читай, — я передал Берии заявление Литвинова.

— Ого! — он не смог сдержать эмоций.

— Да, ого. Тебе задача — наблюдение и контроль за ним и членами его семьи, особенно за его аглицкой женой. Мягко и дипломатично, но решительно пресекать все попытки контактов с внешним миром. Докладывать мне обо всех их контактах. Литвинов и его семья это первое.

А что второе и последующие? — поинтересовался ЛПБ.

— Второе просто. Найти летчика Владимира Ивановича Боброва, он воевал в Испании, отличился, у него говорят сбитых франкистов больше чем у Рычагова и Смушкевича вместе взятых. А еще говорят, что у него отличные организаторские способности. Но военные его почему-то затирают, даже представлению к награде не дали ход.

— Разобраться с награждением?

— Нет, награждение пока подождет. Надо найти его, передать мое письмо, вот это, и пригласить в Кремль. Так же найдите воевавших в Испании летчиков-бомбардировщиков, Александра Федоровича Байдикова и кого-то из его подчиненных в Испании, желательно Михала Скрыловецкого. А так же Тимофея Хрюкина, он кажется сейчас в Москве, 22 февраля он был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза за подвиги в Испании и в Китае. Я хочу с ними со всеми побеседовать об их взглядах на будущую войну в воздухе, с учетом их испанского и китайского опыта. Как-никак опыт боев у них самый актуальный. И учти они гости, а не арестованные.

— Понятно. Будет сделано. Что еще?

— А вот это "еще" самое сложное. Причем этих "еще" несколько. Первое "еще". По поступающей косвенной информации уровень брака в промышелнности, особенно в военной промышленности просто ужасающий. Я хочу знать точную картину того что происходит и почему. Наказывать никого пока не надо. Нужна достоверная информация. Срок — две недели.

И второе "еще". Я хочу знать реальную боеспособность войск четырех западных военных округов. Думаю для этого надо провести учения, максимально приближенные к реальности. Для проведения этих учений необходимо направить в каждый округ специальную группу из командиров Генштаба и твоих сотрудников, поднять несколько любых, случайно выбранных частей, танковых, пехотных, артиллерийских, уровня бригады или дивизии по тревоге. О выборе части военные не должны ничего заранее знать, приказать этой части выполнить марш километров на 100 в любую сторону, и занять оборону на том рубеже, который они посчитают наиболее удобным для этого. По ходу марша, особенно если он дневной, давать дополнительные вводные типа — авианалет в котором погибает командир и потери от 10 до 50 процентов. Фиксировать время всех ключевых этапов; а так же сколько бойцов и техники выйдет из места дислокации, сколько чего будет потеряно на марше по техническим причинам, что и сколько они с собой возьмут, сколько бойцов сотрут ноги об неправильно намотанные портянки, сколько бойцов потеряют вооружение и снаряжение, где и как займут оборону и как ее оборудуют, как организована связь и с кем, и так далее. В командование армейскими частями не вмешиваться, их действиям не мешать, но все тщательно фиксировать. По окончанию доложить. Срок — три недели. Начало этих учений, во всех округах одновременно, подачей сигнала боевой тревоги в три часа утра в воскресенье. Ворошилову и командующим округам не докладывать, чтобы они никого заранее не предупредили, а если будут вмешиваться, то такие вмешательства жестко пресекать и переводить их на период этих учений в состояние зрителей, не способных влиять на решения подчиненных. Ворошилову я уже приказал выделить в твое распоряжение десять толковых штабных сроком на месяц. Учти, мне нужна правда, какая бы неприятная она не оказалась, а не парадно-показные реляции.

— Понимаю, вы опасаетесь повторения "Варяга" и Порт-Артура, когда японцы напали без объявления войны?

— Да, именно этого я очень опасаюсь. Кстати, что у нас там по Японии и какая ситуация на границе, включая монгольскую?

Берия, кратко, но подробно доложил обстановку. Ситуация там развивалась вполне предсказуемо, полностью по известному мне сценарию. Дал пару мелких поправок и указаний. "В тот раз" Халхин-Гол прошел вполне неплохо для СССР и "в этот раз" будет не хуже, и я рассчитываю, что даже чуток получше. Жукова туда тоже направим "как в тот раз". Командиром кавкопуса, это его потолок, реально. Вот только комплектом к Жукову старшего майора НКВД с приказом недопускать самоуправства и самодурства и тем более самочинных расстрелов без суда. И позволим этому старшему майору даже руки Жукову ломать, если тот вздумает лично кого-то застрелить. Никакого самоуправства, а то ведь "в тот раз" Жуков за два месяца в Халхин-Голе приказал расстрелять более шести сотен командиров и бойцов. Возможно, они были виноваты, что далеко не факт, учитывая импульсивность Жукова, так что пусть с каждым нормально прокуратура разбирается в спокойной тыловой обстановке. А затем повышать Жукова не будем, и возвращать его в Европу не будем, тем более, ошибку с назначением в Генеральный штаб человека, органически ненавидящего штабную работу я не дам Сталину повторить. Это если это была ошибка, а не сознательная диверсия. Как по мне Сталин сознательно создавал бардак. Если потери в корпусе у Жукова превысят десять процентов, то понизим до командира дивизии, а если, упаси бог, потери превысят двадцати процентов то понизим до командира кавполка. А если потери будут еще больше, то просто расстреляем за это, предварительно разжаловав. Так что "генерал поражений" Жуков будет сидеть в Монголии до конца войны и далее до своей смерти, и победу над Японией обеспечивать, так как обещал — "малой кровью, большим ударом и на территории врага". Нехрен тут "маневр уклонения в глубину до Волги и Кавказа", а так же Ржевские и прочие "мясорубки" устраивать по принципу "бабы еще нарожают". Ну а облажаться ему не позволят старшие товарищи, у которых к тому времени будет большой опыт. Оно конечно никто не гарантирует что тот же Конев или Мерецков с Павловым, или Рыбалко с Рокоссовским не будут поступать точно так же как и Жуков в 1941 году, но все же вероятность этого намного меньше. Так или иначе, но Начальником Генерального Штаба Жукову уже не быть никогда.

— И последняя на сегодня, но, пожалуй, самая важная задача. Я хочу иметь максимально полную информацию по Украинскому Физико-Техническому Институту, который в Харькове. Поднять дело этого института из архива. Я хочу знать основные направления его работы, кто сотрудники, кто из них репрессирован и кто из репрессированных еще жив. Особо обратить внимание на сидящих у вас, не то в Лефортово, а возможно в Киеве в Лукъяновке, а может еще где, вам виднее, где именно, в одной камере двух немцев — Константина Штеппу и Фридриха Хаутерманса, последний из этого самого УФТИ. Выяснить что с их семьями, а так же кто, когда и почему дал разрешение на выезд из СССР детей и жены Хаутерманса, фрау фон Рифеншталь, доктора физических наук и сотрудницы этого самого института, секретоносительницы высшего уровня? Срочно разобраться, жива ли еще маленькая дочка Штеппы, она родилась вскоре после того как его посадили.

(Йося, твою в бога душу мать, ты с какого бодуна решил, что издевательство на допросах в НКВД, выбитые зубы и отбитые почки и, тем более, смерть новорожденного ребенка добавит человеку советского патриотизма?)

Девочку надо спасти, а его самого реабилитировать полностью. Если она уже умерла — доложить мне, будем думать, что делать с ним и его семьей. Что касается УФТИ в целом, его сотрудники, Ланге, Маслов, Шпинель готовятся подать или может быть, уже подали одну очень важную заявку на изобретение. Это вроде бы как принципиально важное открытие в практической физике. Если я конечно правильно помню черновики записей ученых из дела УФТИ два года тому... Полностью проверить это открытие экспериментально пока очень сложно, но и приоритет советской науки упускать нельзя. Если заявка уже подана, то надо бы проследить чтобы бюрократы ее не волокитили, но и не выпускать информацию об этом изобретении в открытую печать. Если они еще не подали заявку — создать условия для плодотворной работы, но и не в ущерб другим сотрудникам и тем более другим НИИ. Реабилитировать полностью всех сотрудников УФТИ и членов их семей, семьям тех, кто уже умер в ГУЛАГе или был расстрелян, помочь наладить жизнь и принести извинения от моего имени.

Работы, аналогичные работам УФТИ, проводят сейчас с Германии, в Берлинском университете. По счастью, главная специалистка в этой области, женщина-физик Лиза Мейтнер из-за своего еврейского происхождения эмигрировала из Германии и сейчас живет в Стокгольме. Но, к сожалению, она поддерживает переписку и иногда встречается в Копенгагене со своим бывшим коллегой по берлинскому университету Отто Ганом, убежденным нацистом. Она собирается переехать в Англию, в Кембридж, или в США. Необходимо убедить ее переехать в СССР, а Гана и его коллег с лабораторией ликвидировать. Если у Коллонтай не получится убедить ее переехать в СССР, то с Мейтнер придется поступить, так же как и с Ганом. Результаты их исследований желательно доставить в СССР. Или уничтожить, чтобы они не достались никому, тем более нацистам.

— Но зачем все эти сложности из-за каких-то абстрактных теорий?

— Проблема в том, что эти теории буквально намедни начали получать первое практическое подтверждение. Так вот, согласно теорий Мейтнер, Гана, Ланге, Маслова и других физиков, можно сделать сверхмощную взрывчатку, то есть в бомбу весом в тонну можно упаковать взрывчатое вещество эквивалентное по разрушительной силе десяти тысячам тонн тротила. Расчеты эти весьма приблизительные, но даже если они на порядок завышены, это уже страшно, а если наоборот, занижены? Как подумаешь, один бомбардировщик с одной единственной бомбой, и город размером с Москву превращается в руины. Трагедия Герники в этом случае — баловство малышей в песочнице.

— Понятно, товарищ Сталин. Капиталисты не должны создать такое сверхмощное оружие. Вряд ли мы сможем полностью остановить науку, как показывает исторический опыт, это еще никому не удавалось, но думаю, что затормозить ее у капиталистов на какое-то время, возможно что и на годы мы сможем. А вот со Штеппой я не понял ситуацию, он ведь не физик, а историк. Он-то как относится к УФТИ?

— К УФТИ? Никак он не относится, но в этом разбирайся сам в своем ведомстве, почему эти два немца сидят вместе в одной камере? Возможно просто потому что оба именно немцы? Штеппа историк, с очень сложной судьбой, бывший белогвардеец, в 1920 году не эмигрировал из Крыма, остался. Достаточно честно работал в университете в Киеве. Был обвинен в подготовке убийства Косиора, но, как известно Косиор сам оказался врагом народа. Так что получается, что Штеппа проявил политическую бдительность, раз хотел убить врага народа. Вот поэтому приговор ему не был вынесен, но и отпустить его тоже сразу не отпустили. А когда его арестовали, то естественно вся его семья, как ЧСИРы, осталась без средств к существованию, да еще и дочка родилась, в итоге они сейчас нищенствуют. Штеппу срочно надо было отпускать сразу после дела Косиора, но затянули. Если девочка умрет, или уже умерла, то и он и его сын захотят отомстить за эту смерть Советской Власти. А оно нам надо самим создавать себе врагов из друзей?

А вот с Хаутермансом надо разобраться основательно. Есть серьезные подозрения, что он все-таки гестаповский "засланный казачек". Только проверяйте все очень аккуратно, потому как под пытками человек может признать все, что вы ему прикажете. Но кому надо такое признание?

Ну не могу же я прямым текстом сказать Лаврентию Павловичу что Хаутерманс действительно служит в гестапо, что в 1940 году его вернули в рейх, а в начале 1942 года он, будучи в звании кажется штандартенфюрера, приехал в оккупированный гитлеровцами Харьков приходовать трофеи УФТИ?

Через день, вечером 1 мая, Берия доложил, что малышка Штеппа еще жива, вместе с матерью госпитализирована в Киеве и врачи утверждают, что с ней и с ее мамой все будет хорошо, хотя если бы еще немного затянули, то могло бы быть слишком поздно. Что касается всей семьи, то сейчас оформляются все необходимые документы по их полной реабилитации. Глава семьи восстанавливается на работе в университете, в научных званиях, сын в школе, семье на днях будет возвращена их киевская квартира. Это хорошо, вот если бы так можно было бы с каждым невинно пострадавшим ...

Найдены так же все летчики, воевавшие в Испании о которых шла речь, и они смогут прибыть в Кремль послезавтра. Я внес эту встречу в свой календарь. И больше никаких встреч на этот день не запланировал. А вот на следующую субботу запланировал большое совещание по вопросам авиапрома, а через день — по вопросам организации военной авиации. Вопросами ГВФ и "Аэрофлота" займусь позже, сначала надо бы с общепромышленными проблемами разобраться.