No Pasaran

А вот Андрей был совсем другим, вел себя спокойно, никуда особенно не рвался, большую часть сидел пассивно, но вдруг что-то предлагал весьма ценное. Почти всех, что он говорил с определенной корректировкой Александра принимала, но это не увеличивало симпатию к нему. Она никак не могла отделаться от ощущения, которое появилось почти сразу после их знакомства, что у него было второе дно, что внешне он один, а внутренне другой. Откуда возникало у нее это представление, понять она не могла, но отделаться от него не получалось. Александра решила, что будет с ним предельно осторожна, не станет допускать никакой откровенности. Все разговоры исключительно на служебные темы.

Александра не сомневалась, что среди сотрудников компании есть те, кто работают на органы, регулярно строчат доносы. С некоторых пор это стало повсеместным явлением; об этом ей говорил как-то даже отец, заметив, что ему известно, кто в университете занимается доносильчеством. Но называть имена, естественно, не стал. Было бы странно думать, что на ее работе таких людей нет. Она бы не сильно удивилась, если Андрей оказался одним из них. По крайней мере, типаж точно подходит.

За несколько часов интенсивной работы удалось почти полностью набросать основные контуры кампании. Александра отпустила своих сотрудников, сказав напоследок, что окончательной шлифовкой документа займется самостоятельно. Так как возражений против такого продолжения не нашлось, все разошлись.

Александра осталась одна в кабинете. Нужно было дорабатывать текст, так как уже завтра его надо представить Варатынову на одобрение. Но думала сейчас о другом. Что же это за создание человек, если его так сильно воодушевляет задача по уничтожению других людей? Эти две в обычной жизни с виду совсем не злобные женщины, матери, у каждой из которой по двое детей, а у Вера Валентиновна совсем недавно народился первый внук, превращаются в настоящих фурий, когда речь заходит о противнике. Лично он им ничем не досадил, а они ненавидят его так, будто он виноват в смерти их близких. Откуда возникает это чувство, что служит его источником? В свое время она пытались отыскать ответ на эти вопросы, начав работать над диссертацией на эту тему, но затем прекратила эти исследования и устроилась на работу сюда.

Да, для этого были свои причины, но сейчас речь не о них. Вопрос для нее звучит по-другому: как со всем этим багажом ей жить? Что делать с этими женщинами, с непонятным, подозрительным, но весьма креативным Андреем?

Удивительное то, что, как оказалось, ее маленький коллектив, включая Александру, вполне способен создать хорошую заготовку для кампании с целью доказательства того, что компания в своем патриотическом и воинственном угаре ничуть не уступает другим. Но это полбеды, самая большая беда в том, что ей же самой придется все это воплощать в жизнь. Сумеет ли она справиться с такой двойственностью?

11.

Чем ближе находилась Александра от дома, тем сильней ею овладевала тревога, переходящая в самый настоящий страх. А если агенты спецслужбы обнаружили Ивана ее квартире и теперь поджидают ее там? Эти мысли одолевали с такой силой, что отделаться от них не было никакой возможности. Было неприятно сознавать, что она трусит, но что же делать, коли так оно и есть. Не поступила ли она крайне опрометчиво, дав приют беглецу? Она вдруг ясно представила картину, как ее вталкивают в тюремную камеру, где ее ожидает ужасное зловоние и злобные сокамерники. Она не привыкла к таким условиям, всю жизнь жила в комфорте и уюте, никогда не испытывая ни в чем недостатка. Сможет ли она выжить в суровых, а по сути дела античеловеческих условиях тюремного заключения?

Александра вошла в квартиру и успокоилась, никакая засада ее не поджидала. Зато Иван сидел в кресле и читал книгу. При виде вошедшей, он положил ее на стоящий рядом журнальный столик.

Александра бросила взгляд на обложку, это был роман Льва Толстого: "Война и мир".

— Я вижу, ты с пользой провел день, — улыбнулась Александра. То, что ей ничего не угрожает в данный момент, подняло настроение.

— Увидел у тебя на полке книгу и решил почитать, — пояснил Иван.

— Неужели раньше не читал? — удивилась она. — Ведь в школе задавали.

— Задавали, но мне что-то не хотелось. Больше тянуло тогда на всякую приключенческую литературу.

— И что скажешь?

Иван задумчиво посмотрел на Александру.

— У меня сложилось впечатление, что раньше люди были какими-то другими, более цельными и глубокими порядочными. А потому думали, вели себя иначе, больше походили на человека.

— А сейчас? — спросила заинтересованная словами своего гостя Александра.

— А сейчас люди стали какими-то совсем уж одноклеточными, их кроме собственных инстинктов и желаний ничего не волнует. С таким человеческим материалом легко затевать войну.

— Но и в те времена войн хватало, — возразила Александра.

— Хватало, — согласился Иван, — но войны были другими и велись иначе, более благородно и гуманно. А сейчас никто никого не жалеет; этих чувств нет и в помине. Каждый только хочет под корень извести другого. Достаточно включить телевизор...

— Ты прав, — кивнула головой Александра. — Ладно, давай поговорим чуть позже, у меня к тебе много вопросов. А сейчас займемся ужином. Ты, наверное, голоден?

— Очень. У тебя в холодильнике почти ничего нет.

— Я редко тут готовлю. Но смотри, — она показала на лежащие на полу пакеты, — я заехала в магазин и купила много разной снеди. Так что голодными не останемся.

— Саша, я тебе помогу.

— Тогда к станку.

Приготовление ужина заняло больше часа, за это время ни о чем серьезном они не говорили. Александра не хотела торопить события, к тому же они оба не были искушены в кулинарном искусстве, а потому приготовление пищи шло медленно и не всегда удачно.

Наконец, они сели за стол. Александра купила бутылку вина, прежде чем начать есть, Иван разлил его по бокалам.

— За что будем пить? — спросил он.

— За то, чтобы это все поскорее бы закончилось, и победила справедливость, — предложила тост Александра.

— Целиком — за. Пьем.

— Расскажи мне, как ты оказался в этой организации? — попросила Александра. — Или это нельзя?

— Думаю, после того, как нас раскрыли, уже можно.

— А у вашей организации было название?

— Мы назвали ее: "No pasaran".

— Вот как! — воскликнула Александра. — Это сильное название.

— К сожалению, мы не оправдали его.

Несколько секунд они ели молча.

— Ваня, — расскажи, как ты там очутился?

— Тебе, в самом деле, это интересно? — пристально смотрел он на нее.

— Если спрашиваю, значит, интересно. Ты же пришел ко мне не случайно.

— Прости. Я расскажу. Хотя особенно и рассказывать нечего. Когда наша страна вторглась на чужую территорию, я почувствовал себя так, словно меня оплевали. Я не знал, куда деваться от отчаяния и бессилия. Хотелось что-то немедленно сделать, чтобы это остановить, но одновременно понимал, что сделать ничего не могу. Я был абсолютно беспомощен.

— Примерно то же самое чувствовала я, — призналась Александра.

— Я в этом не сомневался, — кивнул головой Иван. — Какое-то время я пребывал в странном состоянии, то погружался в прострацию, то меня начинала душить ненависть к тем, кто это затеял. Я пытался разговаривать с родителями, с приятелями, знакомыми, но все, как один, поддерживали вторжение. Многие говорили, что им так и надо, давно пора.

— И родители — тоже?

— Да. Я не смог с ними жить, нашел дешевую комнатку и переехал туда. С тех пор мы не общаемся.

— Что было дальше?

— Случайно встретил одного знакомого. Не знаю, почему, мы вдруг стали говорить очень откровенно, хотя не так уж близко знали друг друга. Он-то мне поведал о том, что создается такая организация. И предложил вступить. Я согласился.

— Чем же вы занимались?

— Да, почти ничем. Противостоять режиму с оружием никто из нас не собирался. Проводили собрание, обсуждали складывающуюся ситуацию, написали несколько антивоенных постов в Интернете. Ну, еще кое-что по мелочи. По большому счету мы так и не поняли, как нам надо бороться. Для нас более важным было другое. — Он замолчал.

— Если начал, говори, — нетерпеливо попросила Александра.

— Мы испытывали сильнейший стыд за свою страну и свой народ. Никто из нас и предположить не мог, что такое большое количество сограждан поддержит войну. Еще недавно это казалось невозможным.

— Я тоже так думала, — вставила свою реплику Александра.

— Мы ставили цель хотя бы самую малость восстановить репутацию своего народа, страны, показать, что не все у нас за войну. Наверное, в целом это ничего не меняло, но для каждого из нас это было важно.

— Что было дальше?

Иван пожал плечами.

— О нас узнали. Не знаю, как. Может, кто-то из наших написал донос, может, где-то прокололись. Всех повязали, кроме меня, я случайно избежал ареста. Впрочем, об этом я тебе уже рассказывал. Вот, собственно, и все.

— Ты — молодец, — похвалила его Александра.

Иван как-то странно взглянул на нее.

— Ты, правда, так думаешь?

— Конечно. Я вот, например, на такое не решилась. Если бы ты знал, чем я сегодня занималась.

— И чем?

Александра задумалась. Нет, она не станет ему рассказывать о проведенном утром совещании, о том, как затем почти целый день писала сценарий грядущий пиар-кампании в защиту войны. Ей элементарно стыдно перед ним.

— Не хочу рассказывать, — сказала она. — Тебе это не интересно. Уже поздно, давай спать.

Проснулась Александра среди ночи. Перед тем, как лечь спать, она не задвинула занавески, и тусклый свет луны проникал в комнату. Он позволил ей увидеть, что Иван сидит рядом с ее кроватью и смотрит на нее.

Невольно она приподнялась на подушке.

— Ваня, ты что? — не без тревоги спросила она. — Почему не спишь?

— Саша, я должен тебе кое-что сказать.

— А до утра нельзя отложить?

— Утром, я уйду. Мне сделали документы, вечером улетаю из страны.

— Куда?

— Тебе лучше не знать.

— Пожалуй, — согласилась Александра. — Но утром у нас же будем время проститься?

— Дело не в этом.

— А в чем? — удивилась она.

— Я могу тебе об этом сказать, только сейчас, ночью. Утром не хватит решимости.

— Тогда говори.

Несколько секунд Иван молчал.

— Я в тебя влюбился еще на первом курсе. Не сразу, но я быстро понял, что ты лучше всех.

— Ваня, ты преувеличиваешь.

— Прошу, не перебивай. С каждым курсом мое чувство только становилось сильней. Кроме тебя, другие девушки меня не интересовали. За все годы учебы у меня никого не было.

— Я ничего этого не знала.

— Наверное. Ты все эти годы не обращала на меня никого внимания.

— Не хочу врать, я догадывалась, что нравлюсь тебе. Я это замечала по твоим взглядам.

— Я часто смотрел на тебя, правда, старался это делать, когда ты не смотрела на меня. Впрочем, сейчас это уже не важно.

— А что важно, Ваня?

— Единственная причина, почему не хочу уезжать из страны, это ты. Есть все шансы больше тебя никогда не увидеть. Даже не представляешь, как меня это угнетает.

Теперь на какое-то время замолчала Александра.

— Ты не прав, я могу это представить, — тихо произнесла она. — Но что ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы мы сейчас занялись любовью. Мне так легче будет переживать разлуку.

Александра снова задумалась.

— Я готова заняться с тобой любовью. Но ты должен знать, что я тебя не люблю и тебя не хочу.

Какое-то время Иван сидел молча, затем резко встал со стула. Несколько мгновений он стоял неподвижно, нависая над ней. Затем, по-прежнему не говоря ни слова, пошел к дивану, на котором спал. Александра видела, как он лег и повернулся к ней спиной.

Она натянула одеяло на голову и закрыла глаза. Правильно ли она поступила, по сути дела отказав ему? Они, в самом деле, вряд ли еще встретятся. А он герой, сделал то, что должен был сделать, и чего сделать она побоялась.

Утром, когда Александра проснулась, Ивана уже не было. На диване аккуратно была сложена стопка постельного белья. Никакой прощальной записки она не обнаружила. Александра вдруг почувствовала облегчение; этот не самый простой и не самый приятный и весьма тревожный эпизод в ее жизни, завершился. Вот только она вела себя в нем не самым достойным образом. По крайней мере, ей так кажется.

12.

Придя на работу, Александра намеривалась отправиться к Варатынову с целью утверждения концепции пиаркампании. Но оказалось, что он отбыл в срочную командировку. Такое с ним случалось часто, поэтому она не удивилась. Скорее, обрадовалась; ей совсем не хотелось заниматься этим делом. А так по независящим от нее причинам оно откладывается.

Но других срочных дел у Александры не было, и она стала думать, чем бы себя занять? Она уже довольно давно не виделась со своей лучшей подругой — Авророй. Почему бы им не встретиться.

Одним из преимуществ ее работы, которое она очень ценила, являлось то, что никто не ограничивал ее свободу. Она могла уйти из офиса в любой момент, не спрашивая ни у кого разрешения. О таком режиме можно было только мечтать, а у нее он был в реальности.

Александра позвонила Авроре, та была тоже свободна, и они быстро договорились о встрече.

То, что Аврора на ее счастье оказалась свободной, не удивило Александру. У нее была весьма специфическая работа. Она была дочерью высокопоставленного дипломата, и все свои школьные годы провела в разных странах Европы. Это помогло ей изучить, по меньшей мере, пять иностранных языков. После университета она решила воспользоваться своими лингвистическими познаниями и стала работать с иностранными, преимущественно бизнес-делегациями, которые приезжали в Россию. Она выступали и в качестве организатора, и в качестве переводчика. Оказалось, что этот труд приносит большие доходы, а так же другие, не менее приятные бонусы — Аврора нередко заводила романы с членами этих делегаций, о которых затем даже с излишней откровенностью, по мнению Александры, ей рассказывала.

С Авророй они дружили с первого дня учебы в университете. Случайно сели рядом на одну скамью — и больше не расставались. Весело проводили время, вместе ездили за границу, Александра часто оставалась ночевать в доме ее родителей, а Аврора — в доме родителей Александры.

При этом они сильно отличались характерами. Главная черта Аврора являлось большое здравомыслие; прежде чем что-то сделать или поступить, обдумывала ситуацию с разных сторон. У них были схожие взгляды на жизнь, но во многом разные к ней подходы. Александра нередко совершала необдуманные поступки, подчиняясь своей экспансивностью, и ее подруга неоднократно останавливала ее, избавляя от неприятных последствий. За это Александра очень ценила Аврору, хотя иногда такой жесткий контроль вызывал недовольство, желание протестовать. Она считала, что Аврора до некоторой степени злоупотребляет своим влиянием на нее, ограничивает ее свободу, даже несмотря на то, что это часто идет на пользу Александре.