| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
[29] Гражданское население Порт-Артура, на момент начала войны составляло порядка 50000 человек. В том числе порядка 15000 приезжие из России. Ещё порядка 2000 составляло гражданское население Дальнего и обслуживающий персонал на железной дороге. Военных в Квантунской области было порядка 35000 человек.
Глава 10
1
Но совсем без эксцессов плавание к устью реки Ялу не обошлось. Хотя первое событие так называть, пожалуй, и не стоило. Да и было оно скорее приятным. При подходе "Штандарта", к заливу Талиенвань Николай обратил внимание на группу детей, что махали с берега руками. И это были явно европейские дети. И попросив, у капитана яхты, бинокль Николай, только взглянув на них, узнал в них своих дочерей и племянников с племянницами. А чуть позже рассмотрел и их матерей, да и сестрицу Ольгу, с дамами свиты, что попытались спрятаться за камнями. Ну и пришлось дать команду подвести яхту ближе к берегу, а за ними всеми, включая и их охрану, отправить катера и шлюпки, как с самой яхты, так и с, сопровождавшего "Штандарт", "Новика". Которые и доставили всех детей и женщин на яхту, а охрану на крейсер.
Ну а, попав на яхту, все дети кинулись к отцам, Николаю и Сандро, кроме дочери Георгия, которая так и осталась возле трапа, с печальной улыбкой наблюдая, как остальные прижимаются к отцам, Николаю и Сандро, которые стали их гладить. Ну и Николай сказал девочке:
— Мари, а ты что, стоишь как не родная. Иди сюда.
После чего девочка, тоже бросилась и прижалась к нему, ну и ей досталась порция ласки от её родного дяди. При этом её мать сначала внимательно посмотрела на Гвашемаш. Которая, поднявшись на борт, не подошла к Николаю, а, только равнодушно скользнув по мужчине взглядом, стала любезничать с офицерами яхты. Ну и поняв, что это её шанс молодая, и всё ещё симпатичная женщина подалась всем телом в сторону царя, не сводя с него распахнутых глаз. И буквально призывно улыбаясь ему. И Николай понял, что возможно из-за этой натуры француженки Георгий, дабы не позориться, и решил сохранить в тайне, от своих родных рождение дочери. Правда ещё одним доводом к этому шагу могло стать и воспитание девочки, в данном отношении к жизни. И брату не явно хотелось, чтобы его поминали, не добрым сломов.
Ну а из объяснений дочерей и племянницы Николай понял, что их подговорила совершить купание на море одна из новых фрейлин великих княжон[1]. Китаянка, что была принята в свиту совсем недавно. И теперь для этих девушек матросы принесли раскладные стульчики. Николай не стал изображать из себя невесть что, и разрешил китаянкам, у которых были изуродованы ступни, и зная, как им тяжело стоять, сидеть в его присутствии. И теперь китаянки, которых матросы на руках подняли на борт яхты, рядком рассаживались на складных стульчиках. Которые им же принесли члены экипажа яхты. Улыбаясь окружающим и с интересом рассматривая яхту, на которой они оказались впервые. Ну а царь понял, что его родным становиться скучно и им необходим развлечение. Ну и после ужина Николай объявил, что завтра у них будет конная прогулка с осмотром местных достопримечательностей, которые он и попросил новых фрейлин показать. Оставив яхту в их распоряжении. Пока он сам посетит на крейсере "Новик" устье реки Ялу.
И второй эксцесс уже совершенно не приятный случился именно в тот момент, когда крейсер, с присоединившейся к нему, бывшей французской речной канонерской лодкой "Фарси", и попытался войти в устье реки. С корейского берега о чём-то отчаянно засемафорили. Явно приказывая остановиться. А потом, когда русские корабли, проигнорировав сигналы стали подниматься вверх по реке, то от корейского поста отделилась джонка и стала преследовать русские корабли.
Нагнали корейцы русские корабли уже возле переправы через Ялу с корейского на китайский берег. Николай захотел осмотреть это чудо французской кораблестроительной мысли. Экспоната Всемирной выставки в Париже в 1889 году. Где эта колониальная, речная канонерская лодка демонстрировалась вместе с Эйфелевой башней. Хотя нельзя сказать, что кораблик впечатлял. Низкобортный, с малой осадкой, корпус венчала развитая настройка. Причем длинной практически на всю верхнюю палубу кораблика, оставляя не занятыми только ют и бак. И в этой надстройке находилась и ходовая рубка и котельное и машинное отделения. Перед рубкой, за высоким фальшбортом, с вырезом, над форштевнем, для ствола, находилось четырнадцатисантиметровое орудие. Причём до скорострельной эпохи. И которое Николай приказал заменить. Заменить, на стандартное для русского флота, стодвадцатимиллиметровое орудие. Высокий фальшборт царь приказа демонтировать и предусмотреть возможность ведения огня из орудия на борт. При этом царь выяснил, что бывшие греческие алфавитные канонерские лодки имеют на вооружении только по одной двенадцатисантиметровой, не скорострельной пушки производства Круппа. И распорядился изменить их вооружение на четырёхдюймовое скорострельное орудие. Ну и установить, для самообороны, мелкокалиберные скорострелки и пулемёты.
Ну а непосредственно на самой рубке, с двух сторон от единственной трубы, находилось два скорострельных мелкокалиберных орудия. А возле трубы находился открытый камбуз. Ну и так как снаряды от русских орудий подходили, к этим, орудиям Николай разрешил оставить их на месте, дополнив только вооружение кораблика пулемётами, установленными в крытых галереях, идущих от ходовой рубки в корму канонерской лодки.
И в этот момент корейская джонка и догнала русский корабли. После чего корейский чиновник, стоявший на носу джонки, потрясая руками, стал кричать, правда, на английском, что бы они покинули территорию империи Корея. Иначе он вынужден будет их арестовать, так как это не открытый для посещения иностранцами порт, и вообще иностранное судоходство по Ялу запрещено. И после ареста отправить в столицу.
Пришлось царю произнести в ответ, что он владелец лесной концессии[2]. И её судам судоходство по Ялу разрешено. И вообще он посещает китайский берег, а не корейский, так что претензии корейской стороны он отвергает. И хотя он не намерен встречаться со своим царственным братом, императором Кореи, но о действие его чиновников, рискнувших нанести ему, царю, оскорбление, он сообщит. И услышав, кореец побледнел, и стал мямлить извинения. Ссылаясь на то, что выполнял закон. На что Николай ответил, что он подождёт прибытия пароходов концессии. А эти корабли так и быть, покинут реки и дождутся его в море. И удовлетворившись этими словами, кланяющийся корейский чиновник поспешил на своей джонке покинуть это место. Но и царь приказал, чтобы пароходы службы безопасности концессии, подошли в это место и позже отвезли его на крейсер. Которому было предписано, в сопровождении "Фарси" уйти в устье Ялу и там встать на якорь.
Вообще то концессия зафрахтовала десяток речных пароходиков КВЖД. Которые и ходили по Ялу. Доставляя всё необходимое на лесозаготовки и посты охраны. Ну и буксируя сплавляемый лес. При этом на паре пароходов, для защиты других пароходов были установлены мелкокалиберные орудия и пулемёты. Превращая их в импровизированные канонерские лодки. Которые, правда, по традиции КВЖД гордо именовали "крейсерами". И вот приказав одному из таких "крейсеров" прибыть за ним, царь поднялся на ближайший холм, что возвышался на правом берегу реки, над переправой. Образованной множеством островов и довольно мелководными рукавами между ними. Где расположившись, под навесом, с вызванными генералами за столом, с картами, сидя на табуретках, царь и начал совещание. Причём начал его с весьма недовольным видом. Отчётливо видя, что, никто в этом месте, готовить оборону ещё и не начинал.
2
Вообще то правый берег Ялу, как впрочем, и у большинства текущих с севера на юг рек, был гораздо удобнее для обороны, чем противоположный. Высокий, обрывистый, он доминировал над более пологим и низменным левым берегом. И для царя разбили шатёр на Тигровом холме, кто возвышался над местом впадения реки Эйхэ в реку Ялу. Образуя в этом месте буквально настоящую дельту, с множеством островов. И именно по правому берегу реки Эйхэ, а после её в падения в Ялу и на правом берегу уже той реки, пытались сдержать наступление японцев. В виде первой армии генерала Куроки. Имевшую, в своём составе, гвардейскую, вторую и двенадцатую пехотные дивизии. А им противостояли русские части, в виде второго Восточно-Сибирского стрелкового корпуса, состоящего из третьей и шестой Восточно-Сибирских стрелковых дивизий, причём последняя была ещё не полного состава, и Корейского отряда генерала Мищенко, в виде Забайкальской казачьей бригады, в составе которого входили Аргунский и Уссурийский казачьим полки.
И именно через Тигровый холм перешла японская гвардия, сковывая силы шестой русской дивизии. Когда двенадцатая дивизия совершала глубокий обход русских позиций, форсировав последовательно реку Ялу, а потом и Эйхэ. И вот теперь на географическом центре того, не удачного для русских сражения расположился под навесом царь, генерал-адмирал, наместник Алексеев, командующий сухопутными войсками на Дальнем Востоке генерал Линевич, генерал-губернатор Квантунской области генерал-лейтенант Конратенко и комендант крепости Порт-Артур генерал-лейтенант артиллерии Белый. Причем были они все со своими штабными генералами, адмиралами и офицерами. И сидевший во главе стола царь произнёс:
— Господа, у меня, к вам, принеприятнейшее известие, — окинул взглядом собравшихся и добавил, — К нам едет ревизор. Скорее всего, его фамилия будет Куроки. И он будет командующим первой японской армии. Предположительно в её состав войдут гвардейская, вторая, двенадцатая пехотные дивизии. Усиленные кавалерийской и артиллерийской, с крупповскими гаубицами на вооружении, бригадами. Так что заседание комитета, по торжественной встрече, объявляю открытым. У кого, какие будут предложения. Но предупреждаю сразу, предложение о том, что нам необходимо отходить, сберегая войска, пока не превзойдём японцев в численности в два раза, необходимо отвергнуть сразу. Итак, господа, прошу высказывать своё мнение.
— Хм... Интересное заявление ваше величество, — пригладив седые усы, произнёс генерал Линевич, — И можно узнать, почему это предложение вы отвергаете? У японцев изначально будет заметно больше сил, и попытка жесткого удержания позиций может обернуться разгромом нашей армии. А разгром войск однозначно приведёт к нашему поражению. После этого мы не сможем развернуть новую армию иначе, чем южнее Байкала. А это сродни проигрышу в войне. Мне такой риск кажется чрезмерным. В то время как мы, первоначально оставляя территорию сможем, со временем, сможем достичь превосходства в силах. И вернуть всё. Плюс силы японцев будут ослабевать, как ослабли силы Наполеона, во время Отечественной войны одна тысяча восьмисот двенадцатого года.
— Очень правильное замечание, ваше высокопревосходительство, — согласил Николай, — Но я вижу два нюанса связанные с тем, почему тут такая тактика может не сработать. Нюанс первый, до четверти армии Наполеона вышла из строя из-за заболевания тифом и чумой. Сейчас медицинское обеспечение в армиях шагнуло далеко вперёд, и мы не сможем рассчитывать на подобную эпидемию в рядах японской армии. Ну и во-вторых, у Наполеона, все магазины остались в Польше. А его продвижение в глубину России вызывало большое напряжение сил, по доставки этих припасов оттуда в войска[3]. А собрать припасы, на месте, французы не смогли. Так как с одной стороны сказалась слабая заселённость тех мест, а с другой применение тактики выезженной земли. Сейчас же, с одной стороны, противник будет обладать возможностью подвоза достаточно близко, к своим позициям, припасов, как морем, используя прибрежные населённые пункты, так и по железным дорогам. Плюс мы имеем достаточно развитую территорию, с большим населением. А проводить тактику выезженной земли тут, мы не можем, по политическим соображениям. А это всё не позволит рассчитывать на естественную убыль численности японской армии. Я думаю, они смогут не только компенсировать свои потери, по естественным причинам, но и наращивать свои силы.
И пока самодержец говорил, то генерал, как впрочем, и остальные, внимательно смотрел на него. И Николай решил всё-таки высказать, своё отношение к Линевичу, произнеся:
— Но вы правы, ваше высокопревосходительство, допускать разгрома армии не нам нельзя. Поэтому я и предлагаю опираться, в своих действиях, на укреплённые позиции. И первой подобной оборонительной позицией я вижу рубеж по западному берегу реки Ялу. Причём как от впадения этой реки в море, так и до самых северных возможных переправ. Хотя не спорю севернее пятидесяти вёрст, по течению реки, иметь сплошную линию укреплений, заполненную войсками расточительно, там нужно перекрывать фрагментарными позициями удобные для переправы места, у них в тылу перевалы, так как, там горные хребты подходят непосредственно к берегу реки, и переброска крупных масс войск там будет затруднена. Не невозможна, но затруднена. А между этими позициями иметь дозоры. Хотя да основные позиции я вижу находящимися тут. Как в самом удобном для форсирования Ялу месте. И я хочу, чтобы эту позицию начали возводить немедленно. А тут даже материалы не заготовили. И да, довожу до вашего сведения следующую мысль, я не настаиваю на жёсткой обороне. Если удержать позицию не получается, то лучше отойти. Можете считать, что если другого выхода, не допустить разгром войск, нет, то на подобные действия вы санкцию получили.
— Да что тут строить, меня инженеры убедили, что они быстро возведут тут редуты и батареи, — бросил было адмирал Алексеев, — Да и что там окопы копать. Успеем, пока они дойдут. Мы же вперёд Корейский отряд генерал-майора Мищенко двинем.
Ну а генерал Линевич произнёс:
— К моменту подхода японцев мы, ваше величество, от силы, сможем развернуть тут две дивизии, третью и шестою, ну и казачки из Кореи отойдут. Прикрыть такой рубеж мы не сможем. Плюс снабжение. От Ляояна тут двести вёрст. Пусть и по хорошей дороге.
— Ну да, вопросом снабжения следует заняться заранее. Поэтому я и настаиваю, что строительные материалы необходимо доставить заранее. Заранее разработать проект оборонительной линии. И, ни каких редутов, люнетов и батарей на вершинах гор. Вместо них несколько линий окопов полного профиля, вверх по склону. Причём с низкими не выделяющимися брустверами. Причём окопы должны быть соединены ходами сообщения, вырытыми в полный рост и тоже замаскированными. При этом окопы через каждые пять саженей должны иметь излом, вперёд-назад. Дабы одним снарядом не могли поразить больше одного такого сектора. Перед окопами должно быть полторы, а то и две дюжины линий проволочных заграждений. Плюс в окопы должны быть интегрированы деревокаменные блокгаузы. Конструкцию таких укреплений, вам объяснит, его высокопревосходительство, генерал-лейтенант Белый, — с этими словами Николай посмотрел на генерала, и тот кивнул, а царь продолжил, — Как на отделение стрелков, так и на пулемёты и противоштурмовые орудия. Причём обращаю внимание на то, что огонь пулемётов и орудий, из таких блокгаузов, вёлся не прямо по фронту, а был косо-перекрёстным. И многослойным, в одном направлении огонь должно вести по три, четыре пулемёта, и столько же противоштурмовых орудий. Ну а сами блокгаузы должны быть прикрыты складками местности от фронтального огня. Что бы их поразить противник должен будет вытаскивать на острова свои орудия, под наш огонь. Плюс я настаиваю, чтобы ведущая сюда просёлочная дорога из Бицзыво, а точнее из Кинджоу и Порт-Адама, была переделана в приличный тракт. Плюс в само Бицзыво, от станции Пуландян была проложена железнодорожная ветка. За эти дороги будут отвечать их высокопревосходительства генерал-лейтенанты Белый и Кондратенко. Ну а в населённых пунктах Дагушань и Дандунгоу, что будут находиться на этом тракте, моряки развернут свои портовые и складские сооружения, для снабжения войск пароходами по морю. Ответственный за организацию снабжения по морю великий князь Александр Михайлович.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
