Что он имел в виду? Не двигаться? Так она и так... Разве что положила ладонь на тёплую кошачью шкирку, утешая зверя её тяжестью, а себя утешая всё ещё плохо уловимым ощущением тепла и шерстяной мягкости...

И услышала. Что-то проползало рядом — со стороны кота, справа. Ползло оно медленно и с краткими остановками. Длинный шорох — и затем грузный шлепок по асфальту. Та самая остановка. Снова длинный шелест — шлепок громадной, увесистой, а то и тучной туши... Регине захотелось немедленно поступить так, как поступил кот: носом сунуться в чей-нибудь живот — и чтобы не слышать того неведомого, что ползло за стенами Михиной "приоры".

Не успела облечь в слова своего желания, как... тихо стоявшая машина, проскрипев по асфальту неподвижными колёсами, отодвинулась к бордюру, когда на боковую дверь что-то налегло... Налегло — и отпустило далее стоять на месте. И снова шлепок мимо... Умереть от ужаса Регина тоже не успела. Так, напряжённо замерев, и дослушала, как удаляется нечто грузное: увесистый шлепок по асфальту — шлепок, от которого (а она это точно слышала!) подскакивают и снова падают все песчинки с дороги; затем длинный шелест... Повтор...

И только спустя некоторое время она осознала: чем дальше стихает шелест и шлепок, тем светлее становится в машине. Вскоре, заледенев от напряжения, Регина смотрела, как в прореху между креслами на машинной панели сияют спокойные разноцветные огоньки.

Глава пятая

А потом в полусумрачной машине снова зашелестел шёпот, будто Миха знал, что неизвестное, из-за которого пропал свет в машине, из-за которого проморозило ужасом всё тело, — это неизвестное ещё не ушло:

— Регинка...

Сквозь неудержимо стучавшие зубы она сумела-таки вытолкнуть ответ:

— Чё... — и тут же сунула между зубами палец, чтобы нервного постукивания не было слышно в гудящей тишине. Больно. Но терпимо.

— Ты это... Держись, а лучше ремень... лады? Я сейчас рвану по дороге... на скорости...

— Останавливаться не будешь...

Вопросительных интонаций не получилось. Шёпотом-то. Но парень понял.

— Нет. Будем добираться до въезда в город. Там вроде... спокойнее было.

На этот раз согласия не требовалось. Но она судорожно покачала головой.

— Да, да...

Под руками дёрнулся кот. Регина расслабила пальцы, и кот вынырнул из своего сомнительного убежища, процарапав ей джинсы и прихватив под когти кожу. Девушка коротко прошипела от боли, но сняла со зверя ладони и только наблюдала, как он, кажется, масти камышовой, а сейчас почти чёрный, старается устроиться снова подальше от единственной пассажирки в машине. Впрочем, глянул наверх, на окно двери, и тут же лёг, всё-таки прижимаясь к её бедру.

— Гоним... — прошептали от водителя.

Она успела ткнуться носом в окно двери, прищуриться и заметить-таки едва видные очертания ближайшего дома. А потом её резко и нехило так втиснуло в спинку кресла — и машина с отчаянным рёвом (тоже понимала, в какой они заднице?), рванула с места... Регина ещё, резко придя в себя, всполошённо подумала: "А если на дороге кто-нибудь? А если попадём под того... ну, ту "дубину"? Раздавит к чертям собачьим — и не заметит! А если набросится ещё кто-то — типа тех псов?" И забыла обо всём страшном — только кота, просунув руку под его напряжённое, но всё равно мягкое тело, снова прижала к себе. Забыла, потому что приходилось удерживаться на месте — особенно в те секунды, когда на поворотах её бросало из стороны в сторону...

Вскоре кот распластался на сиденье, старательно прижимаясь к Регине, а она стиснула правой рукой ремень на себе и только тряслась от напряга, старательно думая лишь об одном: что у неё странная реакция на происходящее, что она вообще реагирует неправильно, что она должна сейчас непреходяще визжать от непреходящего ужаса. А она... будто в железном панцире — сидит и ждёт, что вот-вот они вырвутся из пустоты, замаскированной стенами домов. И всё будет... хорошо...

И завизжала-таки, в очередной раз взглянув в ветровое стекло — вперёд. Нет, завизжала, когда Миха, наверное, вывернул руль настолько круто, что они чуть не пошли юзом — и машина вылетела на газон, едва не врезавшись в застеклённую стену магазина.

А Регина всё визжала, пока не сорвала голос.

Фигура, заметавшаяся перед едва не наехавшей на неё машиной, тоже визжала, окаменев посередине дороги. Странная фигура — словно с громадными кулачищами, которые свисали чуть не до земли. И с жутким горбом — это стало видно, когда фигура в очередной раз дёрнулась то ли пропустить машину, то ли наоборот — попытаться остановить её.

А когда девушка опомнилась в замершей машине, не сразу, но расслышала тяжёлое дыхание Михи, который будто сам пробежался по дороге и вот только что остановился. Регина ещё не поняла, что происходит, как парень сквозь зубы принялся материться так, словно предыдущая матерная лексика, которую слушала она с начала поездки, была лишь разминкой. Он так материл фигуру, которая постояла, постояла, а потом поплелась к ним, что девушка, наконец поняв её очертания, даже пожалела неизвестного...

Неизвестную. Женщина, с двумя толстыми сумками и рюкзаком на спине, еле добрела до машины и запричитала:

— Помогите, люди добрые! Телефона вдруг нет! Нерабочий! Вызвать — некого! Да и тут никого вокруг нет, а я так утомилась с сумками-то! Ой, да помогите добраться до дома! Да пожалуйста!

Миха вылез из машины согбенной от ярости тучей и рыкнул на неё:

— Ты, тётка, вообще дура, да? Зачем лезешь под колёса?! Жить надоело?!

— Да миленький! — будто не слыша его, запричитала она снова. — Мы ж только подъехали! Ждали, ждали, а автобуса всё нет и нет! А мне ж туточки недалеко!

Пока Миха угрожающе шёл к ней, огибая машину, тётка внезапно будто выстрелила всем телом вперёд и рванула на себя дверь к передним креслам. Подкинутые в салон сумки резко повалились назад — Регина еле успела отпрянуть и кота прихватить, чтобы его... ну, если рассуждать практически, не убило теми тяжеловесными (как котомки упали — прочувствовала вся машина, вздрогнув!), а тётка грузно шлёпнулась на сиденье рядом с водительским. Не толстая, а плотная, будто надела на себя, под куртку, несколько кофточек. Груша...

Не сразу, но Регина поняла, почему тётка закинула сумки в машину. А чтобы не выгнали потом сразу. Сумки-то, типа, уже в машине, так...

Даже Миха некоторое время столбенел возле машины, с недоумением глядя на суетившуюся тётку, которая сначала жалобно голосила что-то тоненьким голоском, устраиваясь удобнее — подпрыгивая на сиденье и раскачивая машину, а потом вдруг сама прикрикнула на него:

— Чё стоишь?! Езжай давай скорее!

И, втянув к себе ноги, захлопнула дверь перед его носом. Открыв рот, Регина сбоку, снова приподнявшись между креслами, рассмотрела немного: обычная тётка с базара — грязный, потрёпанный за годы ношения платок на голове, с торчавшими из-под него короткими волосами; грязная же, поношенная куртка, которая так хороша на огородных работах. Но наглости, гонору...

Миха постоял ещё немного, потом медленно развернулся и секунды спустя сел.

— Улица Энтузиастов, дом двенадцатый, — приказала тётка.

Но парень не торопился. Не включая света, он сидел и, кажется, о чём-то раздумывал. Наглая тётка не высидела и минуты покоя. Подпрыгнув на сиденье, развернулась к нему и завопила на грани визга:

— Долго ещё будешь здесь торчать?!

Опять привставшая, чтобы следить за обоими, Регина сама чуть не взвизгнула, когда Миха ударил тётку по лицу. Без замаха. Да ведь ему и замах-то при его комплекции не нужен, чтобы убить с одного раза! Он — что?! Всё-таки... отравлен жёлтой мутью?!

Привёл девушку в себя кот, который выдрался из её рук, предварительно раскровянив всю доступную его когтям кожу — на запястьях, в основном. Он выпал на сиденье и тут же ринулся к окну, чтобы вжаться теперь в промежуток между дверными рукоятками, бешеными глазами таращась на передние кресла.

Регина рухнула на сиденье, чувствуя, как холодеют глубокие царапины на руках, постепенно наливаясь болью и кровью. Первая реакция — слизать кровь с кожи, но сжала ладони в замочек и напряжённо вслушалась в то, что было хотя бы слышно спереди.

— Успокоилась? — тяжело сказал Миха. — Рассказывай.

— Да чё тебе рассказывать? — проныл насморочный (Регина сжалась: нос ей разбил, что ли?) голосок.

— Откуда приехали? — как-то отстранённо спросил парень. Словно смотрел увлекательное кино, а тётка ему мешала.

— Да мы из города на рейсовом... он сначала остановился на новом автовокзале, — с подвыванием начала повествовать тётка, — а там смотрим — пусто. Ни маршрутки в город, ни городских автобусов. Ну, водитель и повёз дальше — на старый автовокзал. Не тот, который сбоку от универсама, а который у нас в центре. Приехали сюда, а тут тоже... никого. А в автобусе, сколько в нём ни сидели — у всех телефоны молчат. С краю города-то работали. А как до старого-то доехали — ни один не работает, как специально... Миленький, сынок, довези до дому — Христом-богом прошу!.. Сыночек, я ж тебе все деньги отдам, что у меня наличкой остались! Я ж с базара ехала — денег много у меня... всё отдам... Только до дому довези... Миленький... Тут же недалё-око...

В ответ Миха грубо ответил, как именно она может использовать свою наличку, и без паузы уточнил, куда ей точно надо.

Притихшая тётка быстро, спотыкаясь на каждом слове, объяснила дорогу.

Как и предполагала Регина — и Миха явно тоже, дом тётки оказался таким же, как те, что они видели. Тётка повыла-поплакала при виде потрясающей пустоты и пропасти за приподъездной дверью, а потом быстро успокоилась, рассказав, что жила она одна, а сын с невесткой — в ближайшем селе, так что неплохо бы её, тётку, вывезти за пределы городка, а там уж она и сама доберётся до того села. А чего... До деревни пешим ходом — с полчаса, а она, тётка, даже в темноте не убоится пошагать...

Они проехали минут пять, прежде чем Миха снова остановил машину.

— Я тут... зелёная остановка, в общем, — хмуро сказал он. — Иначе обо...сь по дороге. Регинка, слышишь? Я направо — вы налево. Недалеко. И быстро!

И вышел из машины.

Кот наотрез отказался выходить из машины. Регина же вышла с опаской. Но тётка деловито предложила дежурство: пока одна идёт в кустики — другая сторожит. Ну что... Присели на дороге, поскольку чисто в кустики — страшно. На дороге-то жёлтая муть не так уж держалась. Будто ветром её смывало с асфальта, хотя ветра не ощущалось. Будто сам асфальт скользкий — не удержишься на нём.

Вернулись к машине быстрее Михи. Сели — Регина ещё оставила дверь открытой, чтобы кот всё-таки подумал ещё раз — может, стоит выйти...

Помолчали немного, а потом тётка спросила:

— Этот... водила-то — он кто тебе? Парень, что ли, твой?

— Нет. Он друг моего брата, — рассеянно отвечала Регина.

— А чего ж ты с ним, если он не твой?

— На день рождения к брату ехали. Ну, он вёз... Ну и доехали.

— А теперь что? Куда он тебя? — продолжала допытываться тётка.

— Не знаю. Может, в город поедем. Отвезёт меня...

— А что — в город-то? Ты тамошняя?

— Да.

— Вона как... — уже задумчиво проговорила себе под нос тётка.

Чем дальше шёл вроде простенький, даже... бабский разговор, тем Регине всё больше становилось беспокойнее. Реплики тётки звучали вполголоса, но была в них какая-то претензия. Как будто женщина начинала её в чём-то обвинять.

— Ночь уже, — между тем снова буркнула та. — Может, в деревню, к сыну моему, доедем? Переночуете, а там поутру и в город?

— Всё решает Миха, — пожала плечами Регина.

Говорить с тёткой не хотелось. Чем дальше шёл разговор, тем страшнее становилось... Кроме всего прочего, очень хотелось есть и пить. Но при тётке есть... как-то стрёмно. Регина даже покосилась на тёткины сумки, брошенные в её ногах, размышляя, нет ли в них пластиковой бутылки с водой. У Михи, кстати, вода должна быть. Ладно. Надо дождаться его и спросить... Пить хотелось так, что... полное впечатление, что заболела. И температура чувствовалась, и сухость во рту... О том, что она подозревала в Михе психа, — думалось поверхностно, а потом Регина и вовсе решила, что всё придумала. А он просто психует... нервничает из-за опасностей.

Склонилась к открытой двери. Поёжилась при виде ленивой жёлтой позёмки, слегка светящейся в темноте, и наконец сообразила, почему кот не выходит. Зверь не хотел выходить в муть. Он её страшится. Или того, что в ней. Надо будет сказать Михе, чтобы остановил машину на границе города, где не будет этой... позёмки.

Тётка сидела неподвижно. Но, наверное, движение Регины к окну заставило её очнуться.

Неловко переваливаясь, она снова вышла из машины и с минуту стояла возле неё.

— Охота тебе всё время в машине-то сидеть? — негромко проговорила тётка. — Досидишься до пролежней — на заднице. Выйди, ногами немножко простучи, а то совсем небось замлели.

Регина хотела ответить: мол, недавно же выходили... Но подумалось, что Миха что-то запаздывает, и тётка права — надо немного размяться.

Вышла, старательно приподнявшись над котом, который вслед ей только зыркнул призрачной зеленью круглых глаз. Встала ближе к тётке и даже задумалась: а может, спросить, как её, тётку-то, звать? Хотя бы в мыслях по имени называть. Или будет ситуация, когда позвать надо будет... Но та, не обращая внимания на девушку, медленно пошла к газону и снова остановилась. Уставшая Регина медленно поплелась за ней. Михи не видать. Страшно хотелось позвать его, но вбитым гвоздем в голове засело убеждение: крикнешь — вместо Михи придёт кто-то другой. Жуткий... Поэтому машинально держалась рядом с единственным живым человеком, который всё ещё оставался рядом.

Она чувствовала, что отупела от ярких переживаний, от ночной темноты, которая действовала на неё ощутимо, потому что спустя пару шагов она поняла, что не помнит, где осталась машина. Даже опасение, что тётка может наорать на неё, ушло в сторону... А та не спеша двигалась к ближайшему дому, как будто тот заинтересовал её чем-то. А может, был знаком — и она старалась разглядеть, не остался ли кто в нём?

Обычный дом. Девятиэтажный. Муть качалась здесь в самом низу здания. Кажется, и Миха, и она были правы, когда думали, что ближе к окраинам муть только подступала. Внизу здания — вроде как магазины. Может, небольшой торговый центр? А здесь, со стороны небольшой дороги, его подсобные помещения? Со второго этажа — и квартиры есть. Во всяком случае Регина увидела подъездное крыльцо, которое, кажется, и заинтересовало тётку... Поймав себя на мысли, что неудобно говорить: "Тётка, что ты делаешь?", девушка заторопилась догнать её и всё-таки спросить: "А как вас зовут?"

Та как раз протянула руку, чтобы схватиться за дверную ручку.

Хочет проверить...

В следующий миг тётка, резко открыв дверь в подъезд, схватила девушку за плечо и ударила её в спину. Как Регина ухватилась за косяк — сама не поняла. Но только так сумела удержаться — не упала в невидимую бездну. Косяк оказался не обычный, а от двери с домофоном, что значит — был он согнутой под прямым углом полоской-железякой, слегка отстоявшей от стены. Не забетонировали, соединяя со стеной. Лень, наверное, было. Именно это и позволило не свалиться в пропасть сразу.