"Маскарад в Лоди" (Мир пяти богов 4)

Пен повернулся к ночному привратнику. — Ты говоришь, мастер Линатас ушел домой до утра? Я так понимаю, он не оставлял для меня сообщений?

— Верно, ученый, — ответил тот, испытывая облегчение от того, что перед ним не столь неистовый проситель.

— Должно быть, есть и другие люди, работавшие непосредственно с пациентом, которого вы госпитализировали. — Другие мужчины в отделении, которое он вчера так расстроил, также могли быть свидетелями, но персонал, скорее всего, спокойно отнесся бы к обезумевшим родственникам. — Санитар Гнейд все еще здесь?

— Я могу послать наверх и посмотреть. — Привратник поднялся, чтобы окликнуть кого-то через одну из арок, ведущих от входа, на что ему ответил молодой человек, прервавший поглощение куска хлеба. Парень довольно охотно побежал вверх по лестнице.

Чио молча и внимательно наблюдала — осознанно? — за тем, как Пен расширял свои чувства. Через противоположную арку, мимо закрытых дверей, в процедурную вошли несколько человек: целитель, страдающий пациент, ассистент и какой-то встревоженный спутник. Никаких демонов, так что это не дело Пена.

Шарканье ног, множественное число; Пен поднял глаза и, к счастью, увидел парня, который привел к ним Гнейда.

— О, — сказал Гнейд, узнав Пенрика. — Вы тот самый волшебник, который приходил сегодня днем и напугал того бедного сумасшедшего мальчика, заставив его сбежать.

Пен проигнорировал вторую половину этого и надеялся, что Изерн сделает то же самое. — Я так понимаю, вы больше ничего о нем не слышали?

Гнейд покачал головой. — Мы посмотрели, господин.

Пен повернулся к Изерн, чьи тонкие руки метались в нетерпеливом порыве вмешаться, который она с трудом подавляла. — У вашего сына Ри были какие-нибудь особые шрамы или татуировки, которые можно было бы опознать?

— Нет, не было, когда он уходил из дома. — Она посмотрела на Мерина. — Если только он не приобрел что-нибудь во время путешествия?

— Я ничего не знаю.

— А как насчет одежды? — спросила Чио, поймав любопытный взгляд Мерина, который до сих пор едва обращал на нее внимание.

Мэдбой был одет, хм, в чистую, но поношенную рубашку и штаны, которые благотворительные приюты используют для своих пациентов. Пен спросил: — Должно быть, на нем было что-то надето, когда рыбаки привезли его сюда, да?

— Не так уж много, — сказал Гнейд, — но то, что осталось от моря, вы можете осмотреть, чтобы убедиться в этом.

Он озадаченно смотрел на Изерн, поэтому Пен вставил: — Ученая Изерн, возможно, мать вашего пациента. Она должна их увидеть. — Хотя, если на Мэдбое была новая одежда, когда он упал за борт, это тоже не помогло бы.

Гнейд взял у привратника ключ, взял лампу и жестом пригласил их пройти через левую арку. Четверо посетителей неуклюже двинулись за ним, Чио снова приотстала. Пен подумал, что ее молчание маскирует внимательное слушание.

Пройдя дальше по коридору, Гнейд открыл дверь, которая оказалась небольшой кладовкой, уставленной стеллажами из простых отшлифованных досок, на которых хранилась одежда и другие вещи, оставленные их первоначальными владельцами. Он поставил лампу на дощатый стол посередине и отсчитал полки. — Я думаю, мы поместили их... а, вот сюда.

Он вернулся со скудной стопкой одежды и кожи, пахнущей морской сыростью, и вывалил их наружу. Спутник Изерн стоял в стороне, выглядя больным, но она набросилась на них, быстро перебирая руками. Она прикусила губу, разочарованно нахмурившись при виде безымянных порванных брюк, простого кожаного ремня, обрывков рубашки и одного жесткого, вонючего носка. Ее рука, в которой она держала покрытый коркой соли вышитый носовой платок, замерла, и она наклонилась, чтобы поднести его к кругу света и расправить. — Это было его. Это принадлежало Ри.

— Вы уверены, мэм? — спросил санитар. Его ровный тон свидетельствовал о должной осторожности, обусловленной опытом общения с расстроенными родственниками, а не о неверии.

— Я сама его вышила. Значит, он жив! — Если бы Мэдбой — Ри, поправил Пен свою мысль, — восстал из мертвых прямо у них на глазах, ее глаза не могли бы блестеть ярче от непролитых слез ликования. Ее приоткрытые губы ловили дыхание, как у женщины, вынырнувшей из воды. — Спасен из моря, о, это чудо! Я даже не знала, о чем молиться!

Если это и было так, то сопровождалось двусмысленными фразами, которыми славился бог Пена. Он прочистил горло. — Это значительно продвинет нас вперед, но нам все равно нужно найти его.

Мерин поднял глаза от платка и жалобно сказал: — Я ничего в этом не понимаю! Думал, что новости, которые я принес, вскружили ей голову, и мне не следовало позволять ей убегать ночью одной, но что это за болтовня о демонах и безумии?

— У меня с головой все в порядке, — огрызнулась Изерн. — Это мой мир перевернулся с ног на голову.

Бог хаоса и несчастий, — напомнил себе Пен. Он должен знать. — Человек, которого вы потеряли за бортом, был найден дельфином-демоном, и этот демон прыгнул к нему. Это единственная часть всего этого, которая, вероятно, не была случайностью. Хотя вам придется поверить мне на слово. Ри воспринял это вторжение в свой разум как своего рода безумие. Возможно, его переутомление от попыток плавать сделало его более восприимчивым, но в любом случае, он одержим демоном. Долгая история, но в то время как храмовые демоны приносят пользу своим получателям, этот дикий демон, по сути, безумен. Когда рыбаки подобрали Ри, я уверен, им показалось, что он совсем потерял рассудок.

— Пятеро богов. — Мерин изобразил себя расстроенным. — Это странно. — Он повернулся к Гнейду. — Он вообще мог говорить?

— Да, — сказал Гнейд, — но от него не удалось добиться никакого толку. Даже имени не узнали.

Мерин в ужасе фыркнул. — Его можно вылечить?

Пен взглянул на Изерн, прислушивавшуюся к его словам. Он ответил твердым "Да" и сдержал вздох. Мы так и сделаем. Как-то. — Когда его найдут. — Он жестом подозвал Чио к себе. — Она приподняла украшенную перьями маску, обнажив серьезное лицо, и присела в реверансе перед Изерн, внимательно разглядывая пожилую женщину. Менее обескураженная всеми этими нахлынувшими материнскими эмоциями, чем Пен? Или, по ее мнению, очарованная ими? Сирота, в конце концов. — Это благословенная Чио, святая из капитула Бастарда на острове Галлс и моя, э-э, коллега. Когда мы найдем Ри, она... съест демона, возможно, прозвучало бы не слишком обнадеживающе.

Это не ложь, пробормотала Дез.

— ...изгонит из него демона, — спокойно продолжил Пен, — милостью белого бога. Возможно, ему потребуется некоторое время, чтобы оправиться от физического испытания и душевного шока, но я уверен, что со временем с ним все будет в порядке, если он отдохнет дома в тишине. — Он ободряюще кивнул Изерн.

Изерн уставилась на Чио с удивлением, которое сменилось яростной надеждой. — Неужели?..

— Да, ученая Изерн, — ответила Чио с искренней вежливостью, то ли соответствуя обстоятельствам, то ли наученная опытом общения с расстроенными, сбитыми с толку людьми... клиентами? Просителями? Ее обычные опекуны, вероятно, улаживали все детали. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вашему сыну.

— Слава богам.

Формально, слава белому богу. Но, возможно, не слишком скоро.

— Я помогу вам в поисках, — вызвался Мерин. Он виновато поморщился. — Взамен поиска, на котором я не настаивал неделю назад, в море.

— Я тоже, — сказала Изерн, решительно вздернув подбородок.

Пенрику не нужен был парад. И даже рассыльный. Он решил потянуть время: — Думаю, будет лучше, если вы вернетесь домой, на случай, если ваш сын найдет дорогу туда.

Она откинула голову назад, ее лицо просветлело. — Вы думаете, он мог бы?

— Это вполне возможно. Ах... — Предостережение было болезненным, но необходимым. — Есть вероятность, что его вознесшийся демон может выдать себя за него. Если он все-таки появится, вы не должен его тревожить, а сразу послать за мной, не говоря ему.

Ей это совсем не понравилось, но он подумал, что она поняла.

— Мерин может проводить вас домой. Кстати, где это?

— Это не так уж далеко. У нас есть дом на канале Уэлдмена, который впадает в гавань между этим местом и государственной верфью.

Приличное местечко; не такое возвышенное, как дворцы крупных торговцев, выстроившиеся вдоль главного канала города, но обитель трудолюбивых людей на пути вверх, а иногда и вниз.

— Я на самом деле хочу пойти с тобой, — с несчастным видом сказал Мерин Пенрику.

— Почему бы нам всем не проводить ученую Изерн домой, — предложила Чио. — Тогда мы узнаем на будущее, где она живет.

Этот разумный компромисс был принят. Дав привратнику четкие указания отправить сообщение в курию, если в приюте появится что-то новое, независимо от времени, Пен вывел свою увеличившуюся группу обратно в ночь.

* * *

Дом Изерн выходил к каналу. Им пришлось обогнуть его, чтобы найти мост, а затем более узкую улочку, которая вела к нему, — Пен не был уверен, считать ли это парадной дверью или черным ходом. Дверь, через которую можно выйти на улицу. Они поднялись по ступенькам вслед за Изерн ко входу на второй этаж. На первом этаже и в стене канала, по-видимому, хранились товары мужа-торговца, а жилые помещения находились выше. В руке у нее был большой железный ключ, но дверь открылась, стоило ей потянуть. — Не думаю, что я подумала запереть дверь, когда убегала. — Она поморщилась от такой небрежности. Должно быть, в тот момент она сходила с ума почти так же, как Мэдбой, разрываясь между шоком от горя и еще большим шоком от безумной надежды.

Они вошли в коридор и увидели, что он освещен тусклыми настенными светильниками и более ярким светом фонаря в руке испуганной служанки. Две молодые девушки, толпившиеся позади нее, выглядели одинаково смущенными. — Мама, — слабым голосом произнесла старшая или, по крайней мере, более высокая, на вид ровесница Чио. — Мы не знали, куда ты ушла и зачем...

Лучшие платья, нарядные белые банты, повязанные на шее, и маски в руках наводили на мысль, что это был не первый поисковый отряд, а что-то другое. Изерн тоже не составило труда это понять.

— Я ухожу из дома на час, а вы уже разбегаетесь? — Ее голос был резким, в нем слышался неподдельный гнев, который, казалось, застал врасплох всех троих. Этим девушкам, очевидно, еще не сообщили новости об их брате, ни по той, ни по другой версии, до того, как Изерн примчалась обратно со своим несчастным герольдом Мерином.

— Мы всего лишь шли на вечеринку в часовню на острове Сторк, — запротестовала младшая. — Берем Бикку и остаемся вместе! Там будут служители белого бога, они будут давать благословения! Это безопасно!

— Не так уж это и безопасно, — процедила Изерн сквозь стиснутые зубы. — И не сейчас. Я больше не могу терпеть хаос этой ночью... — Она пригладила растрепавшиеся волосы и глубоко вздохнула.

Старшая подняла глаза и обнаружила, что прямо в коридоре стоит жрец белого бога. Она лишь мельком взглянула на Пена, а затем на Чио, прежде чем перевести взгляд на Мерина. — Сер Мерин, вы вернулись! — И более нетерпеливо: — Ри с вами? Он все еще занимается отцовским грузом или уже едет?

Мерин поморщился и беспомощно махнул рукой, передавая Изерн эти вопросы, на которые не было ответов. Это заставило сестер болезненно улыбнуться.

— Лонниэл, Лепия. Послушайте. — Серьезный, напряженный голос Изерн привлек внимание обеих, их озорное возбуждение начало уступать место беспокойству. — Ваш брат... — Она запнулась о сложности, сбившись на "Очень болен".

Старшая — Лонниэл? — ахнула. — Где он? Разве кто-нибудь не привезет его домой? — Когда вся радость исчезла с ее лица, Пен заметил, что она задается вопросом, не является ли "очень болен" эвфемизмом для обозначения "мертв".

Мерин, бросив взгляд на хозяйку, вмешался раньше, чем Пен успел это сделать. — Он получил удар по голове от крана, когда мы начали выгружать груз. Похоже, это лишило его рассудка. Я думаю, у него могли быть галлюцинации, потому что он очень испугался и, казалось, не узнал нас. Он убежал в город, и теперь мы его ищем.

Это впечатляюще бойко, пробормотала Дез.

Торговец. Полагаю, ему пришлось научиться думать на ходу. Рассказ действительно освещал суть ситуации, лишенной сверхъестественного и смягченной для невинных ушей.

Это верно, но именно их матери следовало бы сделать этот выбор, сказала Дез.

Он сделал вывод из ее вступительной фразы.

Изерн сжимала и разжимала руки, разочарованно принимая эту непрошеную помощь. — Я буду ждать новостей или на случай, если он вернется сюда, — сказала она девушкам. — Вы двое, идите по своим кроватям и оставайтесь там. — Сердитый взгляд на горничную Бикку пообещал, что позже последует еще одно замечание в ее адрес.

Осознав опасность положения своего брата и огорчение матери, сестры замолчали и решили не бунтовать, и их плечи поникли.

— Я отправляюсь на его поиски, — сказал Мерин обеим сестрам, хотя его напряженная улыбка, казалось, была адресована в первую очередь Лонниэл. — Даже Храм оказывает нам свою помощь, и ученый Пенрик здесь. — Он кивнул в сторону Пена.

Лонниэл прикоснулась к губам, изобразив "о" при таком объяснении их самых загадочных посетителей. Взглянув на Пена и Чио, она сказала: — Простите, что мы прервали ваш священный вечер своими делами, ученый, и... — Пен наблюдал, как она пытается определить Чио, и придя к выводу, что они, должно быть, пара из города, хотя и не была уверена в том, платные или бесплатные ласки молодой леди на этот вечер. Она остановилась на нейтральном варианте: — мисс, но, пожалуйста, помогите серу Мерину, чем можете.

Попытка прояснить это недоразумение относительно субординации Пена не стоила затраченных усилий, учитывая, что святая просто улыбалась под своей маской. Она дружески кивнула другим девушкам, на что те ответили легким замешательством.

Лепия спросила: — Но куда он мог уйти с такими ранениями?

— Мы надеемся, что недалеко, — сказал ей Мерин. — Если повезет, получим известие к тому времени, как ты проснешься утром.

Ее лицо исказилось, когда она попыталась представить, где может скрываться ее раненый брат. Пен хотел бы расспросить обеих сестер об их идеях, учитывая, что они, вероятно, знают о своем брате не больше, чем знала их мать. У Мерина, поскольку он был коллегой, ровесником и, очевидно, другом семьи Ри, должен был быть еще один набор.

Но Изерн, потеряв терпение, которое, как подозревала Пен, было слишком долгим, сурово погнала сестер вверх по лестнице под подозрительным присмотром их горничной. Чио наблюдала за тем, как они поднимаются, с выражением странной жадности на лице. Материнский упрек все же был своего рода заботой. Конечно, святая не была подвержена... зависти?

Когда эхо их шагов удалилось, Изерн вернулась в прихожую и провела руками по лицу, словно пытаясь избавиться от оцепенения.

— Два часа назад, — сказала она Пенрику, — я сходила с ума, пытаясь представить, как напишу своему мужу о смерти нашего единственного сына. Это... Понятия не имею, как я собираюсь это написать.