Департамент Правосудия

— Связано это с Мёртвым городом? Или же просто удобное место, да и кольца при нас, когда мы пересекаем границы миров, — продолжил Чума. Но меня волнует вопрос, зачем надо было это всё обсуждать в публичном месте и кто это, знать бы конкретно.

— Дарья, вы их точно не видели? — обратился первый Всадник ко мне.

Я вздрогнула и подняла на него глаза.

— Нет, сэр, не видела, я стояла к ним спиной, а повернуться я не имела возможности, только слышать.

— А по голосам, ты их сможешь узнать? — оживился Голод.

— Да, сэр, смогу, — я кивнула.

— Нам что весь Департамент проверять? — усмехнулся Смерть, — это же нереально, а использовать способности — это привлечь лишнее внимание. У нас несколько тысяч Душ работает, и более двух тысяч людей, думаете, это реально? Вот так, взять и всех проверить?

— Почему бы и нет, но это вызовет ненужные разговоры среди работников, учитывая, что большинство тут отбывающие наказание, боюсь, многие будут помогать заговорщикам. Таких, как это девочка, мало. Война прав, нужно тщательнее подбирать людей, особенно секретарей и адептов, кстати, вот их можно всех проверить. Но сами мы не сможем это делать — Чума задумчиво посмотрел на меня. — А вот она сможет.

— Сэр? — удивлённо посмотрела я на первого Всадника.

— Каким это образом, она же человек? — удивился Смерть.

— Как раз это и хорошо, — качнул головой Чума, — в отличие от нас ей доверяют, другие секретари, поскольку она легко входит с ними в контакт, — он замолчал и перевёл взгляд на Судью. — Ты улавливаешь, о чем я? — спросил он.

— Да, я понимаю, — кивнул второй Всадник.

Потом он повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Я вздрогнула, но не отвела взгляд.

— Твоя задача — узнать как можно больше об остальных девушках.

— Я думаю, — неожиданно подал голос Голод, — вам нужно встретиться вне стен здания Департамента, там, где нет "ушей".

— Да, и выяснить осторожно, знают ли они что-то, ты утверждаешь, что те, кого ты слышала оба мужчины?

— Да, сэр, — я кивнула.

— Но заговорщиков может быть больше чем двое, поэтому проверяем тех, кто находиться ближе к нам, чем другие и знает нас лучше, — кивнул Чума.

— Поняла, — набрала я в грудь воздуха. — Вывести их на откровенный разговор и узнать, не знают ли они что-то про заговор.

Уф, я аж вспотела, пока это говорила.

— Да, — кивнул Судья.

Когда все разошлись, мы с Войной остались одни и я все-таки, помявшись, присела на краешек стула, где недавно сидел первый Всадник и тихо спросила.

— Можно задать вопросы? Знаю, что вы не на все ответите, но хоть на один бы знать ответ.

— И самый главный, как ты оказалась здесь среди грешников? — хмыкнул он.

— Мне кажется, что я сама себя не знаю, — ещё тише ответила я.

— Ты должна сама всё понять, Даш, — он устало улыбнулся, — если я вот так тебе всё расскажу, боюсь, ты не выдержишь, а если ты постепенно сама ответишь на терзающие тебя вопросы, они меньше принесут тебе вреда.

— Я ничего не понимаю, — я замотала головой, к горлу подкатил комок.

Только не реви, дура, одёрнула я саму себя. И, вздохнув, поклонилась и вышла искать ответы на вопросы, которых с каждым днём всё больше.

Глава 12

Я сидела в приёмной и скучала, шеф отбыл на какое-то заседание, а я осталась не удел. Мирно тикали часы в тишине кабинета, действуя на меня совершенно гипнотически, но заснуть на рабочем месте я себе не могла позволить. Поэтому мучительно боролась со сном. В дверь осторожно постучали.

Я оживилась, сбрасывая с себя дремоту, и, выпрямившись в кресле, крикнула:

— Войдите.

В кабинет вошла красавица Вероника в кремовом брючном костюме. Она изящно поправила упавшие ей на глаза волосы, прошла до моего стола и лучезарно улыбнулась:

— Скучаешь?

— Ага, — меланхолично отозвалась я.

— Мой тоже уехал, — она села на стул напротив меня и, подперев руками подбородок, посмотрела мне в глаза.

— Они вчера у вас сидели все? — спросила она меня.

Я насторожилась, но, не показав виду, кивнула, пожав плечами.

— Да, около получаса, не смотри на меня, я не знаю, о чем была речь.

— Тебя деликатно выставили? — спросила Вероника.

— А ты как думаешь? — притворно обиженно сообщила я.

— Жаль, даже нечего обсудить, — тут она сверкнула глазами, — слышь, а правда у вас роман?

-...эээ что? — я уставилась на девушку.

— Ну, слухи ходят, что у вас со вторым Всадником интрижка, ну, что, правда?

Её лицо озарила улыбка, а в глазах блестел лихорадочный огонёк.

Да, Вероника любила сплетни, определённо.

По моей спине прошёл озноб, я вспомнила, тот единственный лёгкий поцелуй, ну уж нет, я не из тех девушек, что хвастается, где и с кем спала, нет, всё личное останется при мне. Да было бы ещё чем....

— Откуда этот вздор? — возмутилась я.

Вероника пристально смотрела на меня.

— Все говорят, что Судья взял на место секретарши свою любовницу, — она пожала плечами.— Ты не похожа на нас, Даш, — она задумалась, — да и он к тебе не так, как другие относится, это странно. Вот мы и решили, не смотри на меня так, — она робко улыбнулась.

Меня передёрнуло от слова "секретарша" захотелось придушить тех, кто распустил эти слухи, не люблю деревенских сплетен. Противно и грязно. Я поежилась, захотелось отмыть с себя невидимую грязь.

Это низко и гадко, меня не так воспитывали.

— Даш, — Вероника почувствовала моё состояние, — прости, — она потянулась, и сжала мою руку.— Правда, ну извини, правда.

Я выдернула руку.

— Неужели я похожа на такую девушку? — обиженно проговорила я.

— Нет, конечно, но не я слухи распускаю, а Милана.

— Секретарь Смерти? Да? А может это её шеф подсуетился, — зло прошипела я, — вот он, как раз из тех, кто готов всех в свою постель затащить.

— Это да, — выдохнула Вероника, — но он же убивает, провести ночь со смертью, то последнее, что я бы хотела.

— А его секретарь?

— О, она его боится, как огня, я видела — руки трясутся, ужас, запугал её что ли. Так что он и тебя соблазнять пытался?

— Да, но я его послала.

Вероника округлила глаза.

— С ума сошла? — девушка распахнула глаза и прикрыла ладонью рот.

— Зато мой шеф над ним повеселился, — хихикнула я.

— Представляю его выражения лица, — тоже неожиданно успокоившись, рассмеялась девушка.

Напряжение само собой пропало. Стала немного легче, потихоньку я у Вероники выспросила про других девушек и ненароком предложила встретиться вне стен Департамента. Та с радостью согласилась и обещала притащить остальных.

После обеда вернулся Судья, и Вероника спешно ретировалась к себе, напоследок кинув на меня задумчивый взгляд.

— Ну, что удалось узнать? — спросил меня Война, провожая Веронику задумчивым взглядом.

Я покачала головой,

— Не знаю, сэр, не похожа она на заговорщицу, сплетни любит собирать и их обсуждать, но не знаю, я не уверена, что она, но и отрицать полное её непричастность пока глупо.

— Понаблюдай за ней.

— Да, сэр, — я поклонилась и уже развернулась к дверям, как неожиданно услышала.

— Да, медальон живой, и он, если ты будешь внимательнее, даст ответы на все твои вопросы.

Я развернулась уже в дверях и тихо спросила:

— Зачем вы дали его мне? Ведь он ваш.

Судья не ответил, лишь кивнул, не говоря больше ничего.

— Иди, обед пропустишь.

Я вышла в столовую и пока набирала в тарелку разные салаты, раздумывала.

"Медальон поможет мне ответить на вопрос, почему я среди грешников? А если я не такая, как они, почему именно меня взяли секретарем? Если вспомнить всё то, что было раньше? Год назад я неожиданно потеряла работу. Фирма "Юнит конт", в которой я работала с самого окончание университета, неожиданно объявляет себя банкротом. И мы, её сотрудники, оказываемся на улице, потом я долго безуспешно пыталась устроиться хоть куда-нибудь, при этом почему-то мысль о переезде в другой, более крупный, город даже и не возникала, что-то или кто-то не давал уехать". Я дотронулась до медальона. Холодный металл обжог мне ладонь.

— Девушка, а сдача? — удивился Дух кассир. Я опомнилась и поспешно забрала деньги. Усевшись за последний свободный столик у окна, задумчиво принялась живать.

Не значит ли это, что меня не обстоятельства держали тут, а тот, кто изначально присмотрел меня в качестве, — я повела плечами, отгоняя липкое чувства, — своего секретаря? Почему я, что во мне такого особенного? Обычная девушка местная уроженка, если смотреть глубже, то обычный человек с Земли без каких-либо способностей, физически слабая, и вообще, если верить Войне, то я один раз не надолго умирала и что это даёт? От мысленного самокапания меня отвлёк чей-то знакомый голос, но чей, я вспомнить не могла. Я покрутила головой. Народу в столовой было довольно много, и определить источник звука я не смогла. Но, да, почему-то именно он выделялся из общего шума.

— Адепты — это проблема, эти куколки не подпустят к своему учителю ближе, чем на километр. И что нам делать?

— А их убрать, или обезвредить хоть на время можно?

— С ума сошел? — Прошипел кто-то. — Это Страх и Ужас, они самые влиятельные ученики, у остальных Всадников они менее значительные, хотя адепты, например, Смерти весьма смертоносны, но эти — это нечто, где Война их нашёл только. Выглядят, как куклы, ты их видел?

— Нет, что реально как куклы?

— Идеальная андрогинная красота, но они порой опаснее своего учителя...

Больше я ничего не смогла услышать, шум скрыл два голоса, которые я, несомненно, уже слышала в библиотеке. Опять важные разговоры в публичном месте, что это такое? Я спешно доела свой обед и понеслась наверх, надеясь, что Судья никуда не ушёл, у лифтов я наткнулась на кого-то и, не оглядываясь, извинилась, заскочила в лифт.

Война сидел у себя в кабинете и вёл какие-то переговоры. Я не могла дождаться окончание разговора. Ходила по своему кабинету, меряя помещение шагами. Но вот, наконец, шеф повесил трубку, и я постучалась, не дожидаясь разрешения войти, толкнула дверь.

— Что-то случилось? — спросил шеф, уловив моё настроение.

Я спешно пересказала услышанное.

— Опять ты их не видела?

— Нет, сэр, мне показалась, что именно эти голоса сильно уж выделились неожиданно из общего шума, а затем потонули в нём, как будто...

Он прервал меня.

— Как будто именно это тебе нужно было услышать?

— Да, — я кивнула.

— Это медальон, — Судья поднялся и встал у окна.

— Я тебе говорил, если эта безделушка тебя примет, то очень поможет, — он стоял спиной ко мне, распущенные волосы, которые, я только сейчас заметила, доходили ему почти до лопаток, напоминали мне плащ.

— Кто они такие? — спросила я, — ваши ученики?

— Сама не догадываешься? — он обернулся ко мне.

— Догадываюсь, — кивнула я, — но я не об этом, что они такое? Духи или?

— Или, — кивнул Судья, — Что, по-твоему, страх и ужас?

— Эмоции и чувства, — не раздумывая, ответила я.

— Правильно, малышка, — кивнул он.

— Но разве у них есть телесная оболочка?

— У всего она есть, мы тоже выглядим по-другому, у всего она есть. Даже у эмоций. Особенно у тех эмоций, — он повысил голос, — которые испытывают больше всего людей во всех мирах, самые яркие и часто испытываемые чувства. — Он подошёл ко мне и нагнулся надо мной, как и раньше, я затаила дыхания и замерла, а он уже тише продолжил:

— Это страх, ужас, любовь и надежда, — Он выпрямился.

— А у кого два других чувства? — любопытство взяло вверх.

Он покачал головой.

— Не у нас.

— У Чумы это боль и отчаянье, у Смерти — безнадёжность и ничто, у Голода — безрассудство и жажда.

Ага, значит у каждого свои спутники. Интересно. Все они одно и тоже, просто в разных вариантах.

И до меня неожиданно дошла ещё одна мысль. На секретарей влияют не Всадники, а их адепты, они "питаются" чувствами девушек.

— Сэр, — я снова решилась на попытку узнать ответ на один из терзающих меня вопросов.

— А медальон, он ограждает меня от влияния, ваших учеников?

— Да, — кивнул он — сама догадалась?

— Про что?

— Про то, что влияем не мы на грешников, а адепты?

— Только что, — я опустила голову.

— Молодец, — он снисходительно улыбнулся. — Можешь идти, работать, то, что ты мне сказала, я приму к сведенью, думаю, стоит вызвать их сюда, Только башня изолированы от "ушей", не распространяйся нигде о том, что знаешь.

Я кивнула. Изолированы, говорите, ага, а откуда тогда слухи о наших несуществующих отношениях? Но я промолчала и выскользнула из кабинета, а через час на пороге появились они, самые яркие и как это не абсурдно звучало, самые прекрасные чувства, Страх и Ужас....

13 глава

Действительно, куклы. Даже внешне они не выглядели живыми людьми, хотя являлись их подобием. Фарфоровые лица, точёные скулы, идеально очерченные ярко красные губы, длинные, чёрные волосы, перехваченные алой лентой на затылке, яркие карие глаза, длинные музыкальные пальцы с идеальным маникюром на длинных ногтях. Одеты они были в лёгкие красные рубашки в тон ленте на волосах и белые, уже устаревшие, брюки-клёш, на их фигурах они сидели идеально. Действительно андрогинная красота, она и завораживала, и пугала, а двигались они плавно, как будто плыли.

Когда Судья открыл дверь и вышел им на встречу, они синхронно склонились перед ним.

— Вы звали учитель? — хором спросили они.

— Да, — он отошёл от двери, приглашая их войти, затем кивнул ошарашенной мне.

— Никого не пускать. Если ты понадобишься, позову, звонки тоже не переключать. И он скрылся в кабинете. Я перевела дух.

Они, действительно, идеальны, разве такие могут существовать?

Я немного пришла в себя, выпила стакан воды и ушла в работу с головой, через полчаса в приёмную без стука, вошёл Смерть и замер, увидев меня.

— Он тут? — спросил четвертый Всадник.

— Да, но он занят, пускать не велено, — отчеканила я равнодушно профессиональным тоном.

— Даже меня?

Хотела ляпнуть " А вас тем более" но промолчала, улыбнулась.

— Простите, на ваш счёт не было особых распоряжений, сэр.

— Я поражаюсь твоей наглости, девочка, — он сел на диван и закинул ногу на ногу.

Я кинула на него короткий взгляд и снова обратно вернулась к прерванному занятию.

— Скажи честно, как тебе удалось, минуя правила попасть сюда? Или Милана права, ты его любовница, ну тогда понятно, почему ты всё докладываешь своему шефу, — он хмыкнул.

Я не поднимала глаз.

Было больно и противно, но устраивать истерики при нём я не собиралась. Не дождётся, я нацепила дежурную улыбку и медленно подняла на него глаза.

— Вы, как я погляжу, завидуете? — Проговорила я.

Дашка, тормози, он тебя прибьет, и никто не успеет тебе помочь, молчи! Орал внутренний голос.

Я прикусила язык и снова опустила глаза.

Какое-то время мы молчали, затем я услышала совершенно неожиданное признание.