Путешествие в Иное Пространство

интеллектуальной честности, но им все равно. Они любят свои басни, потому что это избавляет их от необходимости думать".

Дроид не рассчитал время.

"Не буду отрицать, в твоих словах что-то есть, Квенин, но не стоит недооценивать силу пропаганды. Тот, кто контролирует нарратив, контролирует галактику. Ты легко можешь проверить факты. Остальным же приходится проводить исследования и отделять правду от вымысла и полуправды, а это непростая задача даже для учёного, не говоря уже о человеке, у которого нет возможности тратить на это по несколько часов в день".

"Неужели датапады и дроиды стали слишком дорогими? Извини, Гекс, но это говорит о том, что мы ленивы и морально неустойчивы. Грехи Империи были очевидны, даже несмотря на то, что пропагандистская машина работала на полную мощность. Как общество отреагирует, когда зло станет менее явным или будет исходить от нас самих? Галактика избалована недавними главами государств. В предшествующие тысячелетия редко встречались такие принципиальные лидеры, как Мон Мотма или Лея Органа Соло. Они скорее исключение из правил".

"Ты прав, как бы печально это ни звучало, но именно поэтому нам нужны художники, рассказчики, музыканты..."

"И историки", — добавил Квенин.

Я вздохнул: "Мы очень мало знаем о мироустройстве в целом".

"Теперь мы знаем больше".

"Правда? У нас есть высокотехнологичные религиозные артефакты, описывающие сотворение галактики — или, правильнее сказать, галактик — по воле Силы, из-за чего оссерианцы кажутся не более чем якипри или соломонитами с их доктриной "Владыки Силы". — Я подошёл к тому, что, как я предполагал, было последней колонной. — "Мы её рассматривали?"

Дроид подлетел к ней: "Это последняя в хронологическом порядке. На ней изображена наша галактика, упадок Старших Рас, а затем "разрушительные и непрекращающиеся Космические войны", — процитировал он Манаксу.

"Я знал, что это не миф".

"Судя по всему, речь идёт о трёх войнах. Между второй и третьей войнами появляются два мотива. На первом изображено, как звезда направляется к центру разрушенной галактики, чтобы стать..."

"Стражем?" — предположил я. — "Жрецом?"

"Кто знает", — Квенин указал на изображение: "Из единого рождается пять".

"Потомство? Или символ пяти качеств... Интересно, не в насмешку ли над ними был назван культ Пяти?"

— Трудно сказать, — предположил Квенин. — Культ одержим подобными каббалистическими формулами и скрытыми смыслами.

— Похоже, мы тоже.

— Только мы стремимся раскрыть истину, а они пытаются ее скрыть.

— Понял. Ты сказал, что есть два заключительных мотива. Какой второй?

— Этот, — пояснил Квенин, — по всей видимости, является воплощением трех дополнительных Целестиалов, изображенных ранее.

— Позже к ним присоединился четвертый, — добавил я, указывая на парящее изображение ниже.

— Но четвертый не имеет того же происхождения, что и остальные. На самом деле его происхождение вообще не указано. Так что... это не Целестиал. Он нарисован иначе — даже гротескно. Что-то в его глазах и улыбке.

Меня начало охватывать беспокойство.

Все эти разговоры о богах и далеких вселенных в огромном темном зале, полном ухмыляющихся статуй, начинали действовать мне на нервы.

— Бог-обманщик, — заключил Квенин, — или источник тлетворного влияния.

— Надеюсь, там есть архив с конкретными данными, а не просто... пиктограммы, которые можно интерпретировать по-разному.

Я оглядел все ответвления, отходящие от центрального зала, и задумался, как далеко они тянутся и сколько ещё пещер и залов они скрывают. За всё время своего пребывания на этой планете оссерийцы могли прорыть туннели до середины её коры. Если хотя бы четверть суши пронизана подземными ходами, мы никогда не найдём ту огромную библиотеку, о которой я мечтал.

— Я снова что-то улавливаю, — сказал Квенин, не убирая сенсорную палочку, и уверенно заскользил по длинному высокому коридору.

— Что за сигнал? — Я пошел за ним, но внезапно остановился как вкопанный. Неужели одна из статуй сдвинулась с места? Нет. Я просто перенервничал и слишком устал. Я пошел дальше по коридору. — Куда мы идём?

— Не отставай, — наконец ответил он через минуту, — и не оглядывайся.

— Что значит "не оглядывайся"? Почему бы и нет?

"Поверь мне, ты не захочешь этого знать", — сказал он, но было уже поздно: я оглянулся.

Лица древних каменных стражей, под мрачными тенями которых мы только что прошли, теперь были обращены ко мне — все они повернули головы в мою сторону!

Сказания Наблюдателя

Квенин что-то пробормотал о том, что уже говорил мне об этом, а я в панике мчался вперёд, не в силах осознать, что только что увидел. Что это было? Были ли эти ужасы оссерийцами? Что это было за место? И как бы нам выбраться обратно, не проходя снова через этот кошмарный зал?

К счастью, они, похоже, не преследовали нас, и коридор закончился большой дверью, украшенной резьбой в стиле барокко. Кажущийся религиозным по своей природе, как и те, что были в башне далеко наверху, он повествовал о страхе и страданиях, о самом мрачном состоянии человека, по словам одного мрачного философа, чье имя ускользнуло от меня. Я не обратил на это особого внимания, так как был в ужасе от ужасающих вещей, которые только что увидел.

Дверь открылась в круглую комнату, освещенную голубым и амарантовым светом, который исходил от основания пола, выложенного мраморной плиткой. По краю потолка и до середины стены тянулся узор в виде завитков, но что привлекло мое внимание, так это

бронзовая скульптура богини Онрай, висящая ниоткуда, с нимбом из звезд вокруг ее головы. Когда мы вошли, от ее рук и лона исходило слабое свечение. На задней стене стояла статуя зловещего существа в натуральную величину, пещерного монстра или Райха из детских фантазий.

Еще двенадцать статуй различных существ стояли кольцом вокруг маленькой круглой комнаты. Я не мог поверить в столь зловещее зрелище после того, как увидел последнюю комнату, и здесь они снова смотрели на нас сверху вниз, словно в ожидании.

"Отойди и ничего не говори", — прошептал дроид. Но как только он это сказал, то тут же пожалел об этом. Если бы у него были руки, он бы ударил себя по голове. Дверь за нами закрылась как раз в тот момент, когда статуя Райха начала двигаться вперед, и головы двенадцати статуй повернулись в нашу сторону, их рты медленно открылись в крике!

Хотя парализующий эффект шока грозил одолеть меня, на это не было времени. Я решил, что это просто какие-то дроиды, хотя их плавные движения и выражение лиц казались совершенно живыми. Я достал маленький бластер, который захватил с собой как раз для таких случаев, и выстрелил в кошмарное изображение, но без видимого эффекта. Оно продолжало двигаться к нам с открытой пастью и вытянутыми руками.

Тем временем мой хромированный нарушитель спокойствия разразился длинной фразой на древнем языке. Визг сразу прекратился, и чудовище отступило. Двенадцать статуй повернули головы к дроиду. Одна из них задала вопрос.

Квенин изменил глоттологический строй древнего языка, на котором говорил ранее, чтобы более точно передать их речь. Затем заговорила другая статуя, потом еще одна, и так продолжалось до тех пор, пока не заговорили все двенадцать. Было жутковато слышать, как изваяния древних таинственных существ впервые за десятки тысяч лет произносят слова на столь древнем языке.

"Что они говорят?" — прошептал я, не в силах сдержать любопытство.

Квенин повернулся ко мне с явным упреком, но ничего не ответил.

Рука ближайшей статуи указала на часть стены. Рискуя нарушить какой-то неизвестный древний закон, я последовал ее указаниям и осторожно толкнул панель с вырезанными на ней пиктограммами. Остальные статуи в унисон издали протяжный низкий звук.

Внезапно свет погас.

В этой пугающей темноте я оказался в другом коридоре. Он снова был освещен синим и красным. Внезапно появился Квенин. Сначала он тихо прошептал: "Не думаю, что нас снова накажут за то, что мы говорим на бейсике".

Когда ничего не произошло, он продолжил уже нормальным тоном. "Там разрешалось говорить только на их родном языке, чтобы не пускать тех, кто не принадлежал к Первым. Мне удалось убедить их, что я приехал из-за границы с миссией сохранить их древние записи".

"И это сработало?"

"Скорее всего, они просканировали меня, чтобы убедиться, что у меня нет оружия, по крайней мере такого, которое они могли бы распознать, и что я не представляю угрозы".

"А как же я?" — обеспокоенно спросил я. "У меня было оружие. Разве я не представляю угрозы?"

"Я знаю, что это может задеть твою гордость, но, думаю, они считали тебя моим телохранителем".

"Превратился в телохранителя", — сказал я с притворным разочарованием. "Что ещё они сказали?"

"Это долгая история, но если вкратце, то они представляют двенадцать древних рас, которые поддались искушениям Королевы Воздуха и Тьмы, — рассказал Квенин, — и больше не существуют... Они выражали своё сожаление".

"Странное место мы выбрали..."

"Ты только сейчас это понял?"

"Так это было просто устройство для перемещения?"

"Телепортал, — ответил Квенин, — и весьма продвинутый, судя по плавности перехода".

Пройдя по длинному наклонному коридору, мы оказались в большой комнате, в которой не было никаких украшений, кроме нескольких больших встроенных в стены мониторов. В дальнем конце просторного помещения возвышался гигантский помост с огромным механизмом. В верхней части помоста располагался большой изогнутый купол из транспаристила. Помост был погружен во тьму, а купол не освещался. Хотя он и не был таким огромным, как у госпожи Мнемос, это явно было выдающееся технологическое достижение, и мне пришло в голову, что мы нашли то, что осталось от оссерианцев... К сожалению, как и его собрат на Оссерии, этот механизм, похоже, тоже был мертв.

Я начал корить себя за то, что затеял эту глупую вылазку, которая, скорее всего, приведет к тому, что мы погибнем в этой инопланетной гробнице, но тут мне в голову пришла мысль:

"Квенин, как думаешь, ты мог бы... не знаю, разбудить его?"

Квенин подлетел к нему:

— Как думаешь, тут есть кнопка включения? — Он поплыл взад-вперед. Но, не дождавшись ответа, через несколько секунд добавил: — Думаю, можно ее подтолкнуть. Он вытянул руку с интерфейсом, готовясь подключиться.

— Что вы себе позволяете?! — В комнату ворвалась разъяренная высокая женщина. Она была поразительно красива, с длинными темными волосами, ниспадавшими до колен. Это было единственное, что прикрывало ее гибкое тело, словно у танцовщицы... или профессиональной убийцы.

— Вы пришли уничтожить Хранителя! — взревела она.

— Нет, мы пришли не за этим, — твердо и быстро ответил я.

— Тогда вы грабители и воры! — В ее словах не было и тени сомнения. — Никто, кроме разрушителей и обреченных, никогда не пытался проникнуть в наше святилище. Я ускорю вашу смерть...

С этими словами она широко, слишком широко, раскрыла рот. Запрокинув голову, она сунула руку в рот и вытащила язык, который оказался рукоятью длинного, серебристого, светящегося хлыста.

"Мы пришли, чтобы найти оссерианцев!" — быстро сказал я.

Смертоносный андроид в замешательстве остановилась. Она убрала острый хлыст-язык обратно в рот:

"Вам следует рассказать об этом Матери. Но ей не понравится, если её разбудят после такого сладкого сна. Думаю, лучше я вас убью".

"Мы принесли важную информацию", — добавил я. — "Ты не откажешь ей в этом?"

"Отказала бы, если бы это избавило её от боли", — ответила она. — "Вы причините ей боль?"

"Нет, только сообщим новости".

"Это худшая из болей. Но пусть Мать сама решит. Она выберет для вас подходящую участь", — с этими словами она крепко обхватила голову обеими руками, развернулась и сняла её с шеи. Держа голову под мышкой, она подошла к своей матери, от которой Квенин благоразумно отошёл подальше (хотя это не помешало ей бросить на него убийственный взгляд), и опустила голову в небольшое круглое углубление. Глаза головы светились рубиновым, цикламеновым и ауреоловым цветами. В свою очередь, на массивном главном компьютере замигали огоньки, появившись на его поверхности в виде белых пятен, расположенных по спирали. Вскоре на транспаристиловом окне появилось похожее на череп лицо. Оно не предвещало ничего хорошего.

Голос был слегка женственным, величественным, но с усталым металлическим призвуком.

"Кто посмел потревожить мой вековой сон?!" — прогремела она на общегалактическом. От неё исходило янтарное и шафрановое свечение.

"Мы... — я запнулся, — прибыли из Оссерии в Иное пространство, чтобы найти..."

"Оссерия!" — перебила она. — "Кажется, прошла тысяча веков с тех пор, как в этом забытом месте произносилось название нашей прародины... Человек... и дроид... Я не узнаю вашу модель. Вы сконструированы совсем недавно... искусная работа. А теперь быстро рассказывайте, кто вы и с какой целью прибыли, пока я не отправила своих слуг, чтобы они вас уничтожили".

"Ты обещала следующих мне, Мать!" — пожаловалась женщина с мечтательным взглядом.

— О... э-э... — я запнулся, отчаянно пытаясь не показать, что чувствую себя виноватым в чем-то, что могло бы ее оскорбить. — Меня зовут Архул Гекстрофон. Это Квенин. Мы здесь как историки, чтобы узнать... э-э... вы родственница Хранительницы?

— Меня называют Хранительницей Оссерии II, — нараспев произнесла суперкомпьютер, и ее голос смягчился, став более дружелюбным и менее всемогущим. — Древние оссерийцы называли меня Архон-Уд. Хранительницей Оссерии была моя старшая сестра Асмот-Йор, созданная в Древнейшие Дни Небесной реки. Это я послала вам сигнал, чтобы вы пришли сюда... и прошли испытание... а в случае неудачи были уничтожены.

— Но мы прошли испытание? — с надеждой спросил я.

— В мирах много самозванцев. Я не верю, что ты один из них, но, скорее всего, ты всё равно умрёшь, хотя и не от моей руки.

— Э-э, ладно, мы проделали долгий путь, и у нас есть несколько вопросов. Если ты поможешь нам найти ответы, мы будем рады уйти с миром.

— Если бы ты ценил мир, то никогда бы сюда не пришёл!

— Откуда ты знаешь базовый? — вмешался Квенин — Галактический стандарт был введён более пятнадцати тысяч лет назад, то есть, полагаю, через годы после вашего прибытия.

— Это сложная история, на её рассказ потребуется время, — ответила Архон-Уд. — Скажем так: я знаю многое об истории вашей галактики. Вы видели, что наш новый дом защищён, и язык — лишь одно из средств, с помощью которых мы не позволяем нашим врагам проникнуть в наши ряды, ведь почти все забыли древний язык Предтеч.

— Тогда я рад, что Квенин его выучил, — сглотнул я.

"Иначе ты был бы мертв", — зловеще ответила она.

"Послушайте, еще одна причина, по которой мы пришли, — это сказать вам, что на Оссерию можно вернуться в безопасности. Так что, если кто-то из ваших людей еще жив, мы можем отвести вас туда..."

"Вы не первый, кто предлагает привести оссерийцев на более зеленые пастбища", — загадочно заявила Наблюдатель, когда свет в комнате окрасился в оттенки нефрита и киновари. — "Но вы пришли слишком поздно, чтобы спасти их".