Настоящий извращенец 2

А когда открыл — аура вокруг него переменилась. Мощь уровня Перерождение рванула наружу сминающим все на своем пути девятым валом. Воздух вокруг задрожал и пошел волнами, тучи разлетелись в клочья, а яркое солнце моментально поблекло. Окружающий мир поплыл и стал стремительно терять краски. Зелень джунглей, синева неба, золото солнца, коричневая грязь — все цвета выцвели за секунду. Лес стал грязно-серым, небо — пепельным, река — свинцовой. Весь мир превратился в старую черно-белую фотографию.

Лисицын висел посреди этой серости и разглядывал собственные руки. На нем цвета остались. Он выглядел чужеродным пятном на этом обесцвеченном холсте.

Ли сжал кулак и без всяких выкрутасов, на одной лишь чистой силе, врезал по пустоте перед собой. Там, где прошел кулак, серый мир треснул, как дешманское стекло. Во все стороны побежала паутина трещин. Ли присмотрелся к разломам и аккуратно коснулся одного из них кончиком пальца.

В голову мгновенно хлынул поток информации. Вот оно что. Этот мир — не иллюзия, не вражеский барьер и не чужое колдовство. Это правило. Закон более высокого порядка, чем тот, к которому он привык. Это правило накрыло реальность сверху и просто вычеркнуло его из общего уравнения.

Ли отдернул руку и едва заметно усмехнулся. Так вот ты какой, северный олень. Ломать эту сеть он не спешил. Трещины все еще зияли перед носом, но второй удар Ли наносить не стал. Он молча наблюдал, как затягиваются бреши и как серая мгла снова становится монолитной. После чего развернулся и спокойно полетел в сторону России. Серый изнаночный мир в точности копировал реальность — один в один.

Лисицын махнул в Новую Москву, прямиком к Центру специальных исследований. В конференц-зале вовсю заседала группа, вернувшаяся из Амазонии. Ученых стариков уже растащили по кабинетам, а одногрупники сбились в кучу на другой стороне зала и оживленно перетирали события.

Тип, заграбаставший себе имя "Лисицын", примостился рядом с Ладой Вех. Сидел с невозмутимой миной и время от времени степенно кивал. Тут в зал заплыло несколько чинов в форме с погонами. Толкали речь грамотно, от души: благодарили всех присутствующих бессмертных за оперативное спасение, подчеркивали, что безопасность научной группы — приоритет номер один для страны, и божились усилить проверку разведданных, чтобы больше не влипать в такую дичь.

Под конец выступающая дама сменила тон и перешла к приятному: добыча камней силы идет как по маслу, первая партия на подходе, и государство раздаст их всем по ранее утвержденным спискам. Лже-Лисицын вникал в каждое слово, со вкусом кивал и хлопал вместе со всеми. Когда Лада Вех наклонялась к нему и что-то шептала, он внимательно слушал и соглашался с легким наклоном головы.

Елена Ненашева уставилась в телефон, лишь изредка поднимая глаза на лже-Ли. А Чеслав Лейкин забился в самый угол и все так же гипнотизировал взглядом деревянную чурбашку в руке.

Настоящий Лисицын подпер плечом конференц-стол и наблюдал за этой комедией. Ни одна живая душа на него даже не взглянула. Он простоял так с минуту, крутанулся на пятках и вышел. И ровно в этот момент лже-Лисицын вдруг поднял голову и скользнул взглядом ему вслед. Губы двойника расползлись в едва заметной, ехидной ухмылке.

Остаток дня Лисицын хвостом ходил за своим самозванцем. Куда тот — туда и Ли. Лже-Лисицын выкатился из научного центра и неторопливо пошагал по улице. На первом же перекрестке его опознали. К нему подскочила девчонка с мобилой в дрожащих руках, аж заикаясь от восторга:

— Вы... вы тот самый Лисицын! Тот самый бессмертный, что нагнул всю Европу!

Двойник замер, смерил её неторопливым взглядом и снисходительно кивнул.

— А можно автограф? Пожалуйста! — Девчонка ткнула ему бумажку с ручкой. Руки у неё ходили ходуном. — Я от вас просто тащусь! Вы вчера такое устроили — просто космос!

Лже-Лисицын забрал ручку, размашисто расписался и вернул листок:

— На здоровье.

Девчонка чуть не запрыгала до неба. Вцепилась в бумажку и рванула прочь, крича в трубку на всю улицу: "Народ, у меня автограф Лисицына! Того самого, главного бессмертного!" На шум тут же сбежалась толпа — парни, деды, женщины. Кто за автографом, кто сфоткаться, кто давай допрашивать про культивацию да про то, как там в Англии. Двойник отдувался за двоих: не суетился, дергал щеку в легкой улыбке и держал марку. Со всеми сфотографировался, всем росписи раздал, на вопросы ответил четко и без воды.

Под конец глянул на часы и сбавил обороты:

— Извиняйте, народ, дела ждут.

Толпа расступилась с уважением. Он пошагал дальше, а пара-тройка заядлых блогеров еще долго семенила следом, снимая его спину на камеры. Лисицын висел в сером мире и молча наблюдал за этой бытовухой.

А лже-Ли тем временем прогулялся на славу: навернул пару порций пельменей в забегаловке, взял стакан сока автомате, отсидел зад на парковой скамейке, глазея, как деды режутся в шахматы. К нему подбежал пацаненок и спросил, не тот ли он дядька из телевизора. Двойник подтвердил. Малой уставился на него и выдал: "А каково это — быть бессмертным?" Самозванец лишь хмыкнул и ответил, что жизнь у него почти как у всех, просто видит он капельку больше. Малыш кивнул с умным видом и умчался к мамке.

Затем лже-Ли заскочил на рынок, взял пучок зелени и кило яблок. Торговец, узнав героя, от щедрот душевных отвалил ему сверху охапку зеленого лука. Двойник вежливо поблагодарил, подгреб пакеты и потопал домой.

Поднялся на этаж, звякнул ключами. На кухне шкворчала зажаркой мама, а папа плющил диван перед телевизором. Двойник сбросил кроссы, закинул зелень на кухню, а яблоки вывалил на журнальный столик.

Мать выглянула из кухни:

— Вернулся?

— Угу.

Отец оторвался от экрана:

— Чего так поздно сегодня?

— Да дела кое-какие утрясал.

Папа допытываться не стал и уставился обратно в телик. На ужин подали свинину в тушеном соусе, жареные овощи и суп с томатами да яйцом. Обычный, тысячу раз пережеванный семейный ужин.

Поев, лже-Ли перемыл посуду и еще немного поплющил диван. В новостях смаковали бардак в европе: подохшие политики все еще торчали под следствием, а родня жертв размазывала сопли по эфиру. Новость про русских культиваторов гремела из каждого утюга уже вторые сутки.

Около девяти вечера двойник поднялся:

— Я спать.

Лисицын висел в сером мире напротив, не выражая ровным счетом ничего. Лже-Лисицын с минуту постоял посреди комнаты, потом шагнул к кровати и опустился на матрас. Свет включать не стал — лунный свет пробился сквозь тюль и залил его рожу. Рожу, неотличимую от лисицынской. Он задрал голову и уставился ровно туда, где стоял настоящий Лисицын.

— И долго ты собираешься за мной таскаться? — в его голосе проскользнула веселая насмешка. — Такой спокойный... Даже не знаю, то ли ты добряк по жизни, то ли просто пофигист редкий. Как только я окончательно притрусь к этому миру, ты испаришься без следа.

Лисицын в своем сером небытии разглядывал рожу на кровати.

— Да так, — ровно отозвался Ли. — Наблюдать за тобой довольно любопытно.

— Любопытно? — Двойник оскалился. Под лунным светом его улыбочка выглядела откровенно жутко. — Твоя жизнь теперь принадлежит мне. А ты можешь спокойно догнивать там до скончания веков, ха-ха-ха!

Он от души расхохотался, и этот хохот эхом запрыгал по углам комнаты.

— И правильно сделал, что не дергался. Все равно бы ничего не вышло, ха-ха!

Самозванец подскочил, сделал пару кругов по комнате, резко развернулся и снова уставился на Лисицына:

— Ты ведь даже не вкурил, что произошло, да? Так и быть, сжалюсь и разжую! Мир, в котором ты сейчас торчишь, создан "Инферналом"! Инфернал уровня выше Перерождения! Ты хоть понимаешь, что такое Инфернал? Ха-ха, да откуда тебе, серости! Я должен сказать спасибо тем дедкам — они меня разбудили. А то спал бы еще неизвестно сколько веков. Лисицын молча смотрел на него, не шевеля и пальцем.

— А ты слыхал про Тыловую базу материально технического снабжения Космического Флота No6587?

Смех двойника поперхнулся. Но через секунду он заржал еще громче:

— Еще бы не знать этого идиота и его увальня-учителя! Этот "Инфернал" — как раз подстраховка, которую оставил его мастер!

— А сам-то ты кто такой? — спросил Лисицын.

— А тебе не побоку? — Двойник хамовато отмахнулся. — Не думал я, что на этой захудалой Земле кто-то умудрится пройти Перерождение. Но с твоим куцым уровнем ты в жизни не разберешься в законах, оставшихся после высшего прорыва. Твоя сила, твоя память, твоя жизнь... Теперь все это моё! Ха-ха-ха!

Он гоготал все громче, захлебываясь собственным величием. Стоял в центре комнаты, залитый лунным светом, с сияющей от самодовольства рожей Лисицына. Ли посмотрел на него, поднял руку и сжал кулак. И врезал. На этот раз по-взрослому. Мощь девятого уровня Перерождения рванула наружу без дураков, без задержек и без пощады. Серый мир треснул. Густая паутина разломов мгновенно расползлась во все стороны. А затем Лисицын просто взялся за края трещины и рванул их в стороны.

Серый изнаночный мир посыпался. Осколки полетели с потолка, как серая труха, как пепел. Они падали на него, на его плечи, на руки — и не исчезали. Они впитывались прямо в кожу. Лисицын стоял в эпицентре рушащейся реальности и чувствовал, как эти куски врастают в его суть.

Так вот оно какое, этот "Инфернал"? Он рушится, разваливается и становится его частью? Ну раз так — заберу с потрохами. Серый мир окончательно разлетелся в пыль. Осколки потекли вспять, бурлящим потоком впиваясь в тело Лисицына. Он на секунду прикрыл глаза. А когда открыл — белки его глаз блеснули серо-белой сталью. Все длилось лишь мгновение, и взгляд снова стал обычным.

Ли поднял ладонь. На кончиках пальцев закружилась тонкая струйка черно-белого газа. Мощь в ней сидела такая, какой он еще в жизни не видывал. Это было не просто Перерождение. Это было куда страшнее и выше. И теперь эта сила принадлежала ему.

— Ты же вроде ждал, когда освоишь её? — ровно спросил Лисицын. — Ну и чего встал?

В комнате лже-Лисицын замер у кровати как вкопанный. Торжествующая ухмылка так и осталась висеть на его лице, но сама рожа перекосилась от ужаса. Лисицын шагнул к своему двойнику. Поднял руку, лениво перебирая пальцами черно-белую струйку газа.

— Ну что. Теперь поговорим по-человечески?

Самозванец шатнулся назад, со всего маха врезался бедрами в край кровати и едва не загремел на пол. Вцепился в матрас, вылупившись на Лисицына и на дымящийся на его пальцах свет.

— Невозможно... Это невозможно! Это же... это же его Инфернал! Как ты... как ты смог?!

Глава 5

Не дав обронить и слова, лже-Лисицын собрал сопли на кулак за секунду, а затем дал деру. Его тушка взмыла в небо с такой дурной скоростью, что у народа, толкавшегося в очереди на испытания, чуть шапки не слетели. Все как один задрали головы.

— Смотри-ка! Еще один бессмертный рассекает!

— Ну и прет! Вчерашний так не топил!

— Эх, мне бы так по небу рассекать...

— Мечтать не вредно, ты сначала первый этап закрой, мужик.

Какой-то парень завороженно провожал свечение взглядом, заливаясь густой зеленой завистью. Он отстоял в очереди целые сутки, пока подошел его черед. Потом больше десяти часов кряду ломал ноги на десяти тысячах ступеней, пока икры не свело мертвой судорогой, так что последние метры вообще полз на брюхе. Зато выгорело!

За пазухой грели душу десять камней силы низшего сорта и затертая книжица с азами Усиления — сейчас парнишке казалось, будто он сцапал за хвост весь мир. Глядя на стремительную полосу в небесах, он сжал кулак и дал себе зарок: настанет день, и он тоже будет уходить в точку над облаками.

Тот "бессмертный", чей полет вызвал столько соплей и восторга, в этот момент был белее мела. Лже-Ли уматывал на пределе движка. Скорость он набрал лютую, да толку-то. Он прекрасно понимал, что хрен удерёт. Настоящий Лисицын шел следом абсолютно вразвалочку, откровенно измываясь над беглецом.

"Сука ебаная!" — костерил его про себя фальшивый Ли.

Он коптил небо не одну тысячу лет, видал монстров любой масти, но с таким отморозком столкнулся впервые. Пережить Перерождение, прочухать Инфернал, да еще и развалить одним ударом кулака пространство правил — это же уму непостижимо! Так не бывает! Здесь точно какая-то подстава!

Впрочем, додумать мысль ему не дали — Лисицыну вся эта беготня банально надоела. Ли прибавил шагу, прикинул дистанцию и просто отмахнулся. Без особого вложения сил, чисто щелбан вдогонку. Хлопок!

Лже-Лисицын кубарем пошел вниз, прочертил в воздухе аккуратную дугу и со всего маха впечатался в далекий лесистый хребет.

Бум-м-м!

Земля гулко ухнула. В небо взвился столб пыли и щепы, вековые деревья разлетелись в спички, а булыжники привратились в труху. На месте падения образовался приличный кратер метра три в глубину и шагов пять в ширину. На самом дне ямы в куче щебня валялось то, что недавно изображало героя. Тушка обуглилась, дышала через раз и мелковато дрожала — причем не от боли, а от дикого, животного ужаса.

Лисицын легко приземлился на краю кратера, окинул горе-самозванца скучающим взглядом и небрежно крутанул на кончиках пальцев сгусток черной энергии.

— Стой, стой, не бей! — Фальшивка кое-как выкарабкалась из-под камней, плюхнулась на колени и задрала руки. — Не убивай! Я же знаю Искусственный Интеллект из Тыловой базы материально технического! Мы с ним считай братаны, у одного хозяина на обучении парились!

Рука Лисицына на секунду замерла. Почуяв слабину, самозванец затораторил, пуская слюну от страха:

— Я артефакт Небесного Зеркала! Номер восемь в реестре! В Тыловой базе девятым числился! Нас один мастер клепал! Отдай меня ему, он подтвердит!

Лисицын молчал, не спуская с него глаз. Думая, что зацепил парня, фальшивка затараторила еще быстрее:

— Все, что я до этого прогнал — полная пурга! Нет никакого мастера, я всё выдумал! Хотел на понты тебя взять, честно! Я просто застрял в этой дыре на века, так хотелось наружу вырваться, воздухом подышать... Чуток уловил от тебя дух хозяина и решил примерить твою шкуру. Я же без зла, чисто гульнуть...

Лисицын чуть наклонил голову набок:

— Ты же минуту назад назвал Искусственный Интеллект идиотом, а его мастера — увальнем?

Рожа лже-Ли застыла. Из закромов Лисицына выпорхнул золотистый огонек и завис над ямой. Искусственный Интеллект тыловой базы сгустился в крошечную человечью фигурку ростом с ладонь. Он завис в воздухе, разглядывая чумазое чучело на дне кратера. Повисла звенящая тишина.

— Это не Небесное Зеркало, — наконец выдавил золотой человечек. — Вернее, не то Зеркало, что я знал. Старый дух давно сдох. А это... так, новорожденная сопля с обрывками чужой памяти.

Новорожденный дух Зеркала вжался в грязь, окончательно потеряв лицо. Лисицын повел пальцем. Облик самозванца поплыл. Лицо, точь-и-точь копировавшее Ли, задрожало, пошло разводами и расплылось, как дешёвая акварель под дождем. Через пару секунд на дне ямы осталось лежать обычное зеркало.Серовато-белое, величиной с ладонь, с тусклой резной оправой. Узор старый, в нескольких местах по стеклу шли глубокие трещины. Зеркальце мелко вибрировало в пыли.