123-й год

— Ну, — продолжил Перо Орла, — походили, посмотрели квартиру.

— Четыре комнаты, а ещё кухня, кладовка, ванная и уборная, — перешёл на русский Маленький Филин.

— Ну ни хрена себе! — вырвалось у Медвежонка по-русски.

Большое Крыло и Громовой Камень укоризненно посмотрели на него, но промолчали.

— Походили, посмотрели, — продолжал Перо Орла, вставляя русские слова. — Ну, в кухню и спальню только от двери заглянули. И в детскую тоже.

— Правильно, — кивнул Громовой Камень.

— А в большой... Чего там только нет. Мороз с Андрюхой стол выдвинули, развернули, скво с девочкой стали накрывать, а мы пошли в комнату для занятий.

— Как-как? — удивился Большое Крыло.

— Ну, Мороз сказал, что они уроки в ней делают, а перед школой Андрюха в ней ночует.

— Стол там... — Маленький Филин даже головой покрутил, — в канцелярии, помните, на заводе заходили, когда записывались, поменьше будет.

— И шкаф с книгами, — подхватил Двукрылый. — Книг там... за десять лет не перечитаешь!

— На русском? — спросил Громовой Камень.

— Ну да, — кивнул Двукрылый. — И на этом, английском, есть. А на нашем только учебники. Ну, которые ты давал.

— Понятно, — кивнул Громовой Камень. Интересно, конечно, насколько библиотека Мороза отличается от библиотеки Андрея. Но это пока неважно. Переведём на более интересное. — И чем же вас угощали.

Все трое заулыбались.

— Ну, сначала, — Перо Орла даже сел чуть более расслаблено, как делают, когда тема разговора особенно приятна, и продолжил тоном рассказчика какой-нибудь древней легенды. — Сначала в маленьких как чашках без ручек острая рыба кусочками с острыми овощами...

— И без водки? — подчёркнуто удивился Одинокий Волк.

— Не мешай, — отмахнулся Медвежонок.

— Жена и дочь Мороза сидели с нами за одним столом, — пожал плечами Двукрылый. — Какая же тут водка. Говори дальше, Перо Орла.

Перо Орла кивком поблагодарил Двукрылого и продолжил тоном сказителя.

— И хлеба разного на отдельной тарелке посредине. Бери сколько тебе хочется. Жена и дочь унесли эти чашечки, принесли и расставили миски для хлёбова, — он старался избегать русских названий, и все кивками подтвердили правильность такой предосторожности. — Мороз принёс большую...

— Очень большую, — вставил Маленький Филин.

Перо Орла недовольно дёрнул плечом и продолжил:

— Кастрюлю. И сам разлил по мискам хлёбово. Густое, горячее. Там и мясо разное, и овощи всякие.

— Щи или борщ? — спросил Большое Крыло.

— Нет, — мотнул головой Перо Орла.

А Двукрылый ответил:

— Мы потом, когда уже по улице шли, спросили Кольку, как это называется. Он сказал, — и по-русски: — Сборная солянка.

— Ого! — в один голос выдохнули Большое Крыло и Громовой Камень.

— А что же тогда на второе было? — спросил Большое Крыло.

— Мясо с картошкой, — ответил Перо Орла. — Колька сказал: гуляш.

— Да, — кивнул Маленький Филин. — И кастрюлю опять сам Мороз приносил. Жена и дочка только тарелки и ложки с вилками меняли.

— И в мужские разговоры не лезли? — подчёркнуто удивился Одинокий Волк.

Перо Орла, Двукрылый и Маленький Филин дружно рассмеялись.

— А мы и не разговаривали, — смеялся Двукрылый. — Мы ели. Да, а они все, ну, скво, девочка, Андрюха и сам Мороз друг друга по имени называют. Только Андрюха иногда Мороза братом. Но он их всех только по имени.

— Ну, Колька за нас всю еду хвалил и благодарил, — улыбнулся Перо Орла. — Мы только кивали и причмокивали. Ну, доели, это всё убрали и налили нам компота в большие стаканы. Мы выпили, и Андрюха позвал нас на, — и с заминкой перед новым русским словом, — ло-дж-ию покурить.

— Но я, — смущённо и как-то виновато сказал Двукрылый, — попросил книги посмотреть.

— Молодец! — вырвалось у Громового Камня.

— И как? — спросил Большое Крыло.

— Там книга такая, — теперь рассказывал Двукрылый. — Большая, толстая. В руках не удержишь, на стол положили. И называется, — он вдохнул и выдохнул, будто готовился к большому и трудному слову. — Народы мира. Там про все народы и племена. И нынешние, и прошлые.

— И мы там есть? — удивился Медвежонок.

— Ну да, — кивнул Двукрылый. — И про тех, кто сейчас на Равнине, и про тех, кто раньше, ну, до Империи и ещё раньше жили.

Громовой Камень с трудом подавил желание немедленно встать, отправиться к Морозу и просить, не взять, конечно, но хоть у него дома посидеть, почитать, сделать выписки. Но... но вот и задание обоим Морозам! Пусть готовят пересказы для уроков. И именно о прошлом...

— Очнись, сержант, — вернул его к действительности шёпот Большого Крыла. — А потом что? Чай пили?

— Да, — кивнул Перо Орла. — Из са-мо-ва-ра.

— Как?! В квартире огонь?! — уже в четыре голоса удивились все слушатели.

— Он у них на токе, — объяснил Двукрылый. — Колька тоже... Обалдел, когда увидел.

Помолчали, переваривая и осмысливая услышанное.

— Откуда?! — наконец выдохнул Громовой Камень— Я такого здесь не видел.

— Много по магазинам ходишь? — усмехнулся Большое Крыло. — Но я тоже нигде не видел

— Мороз сказал, что это ему на годовщину свадьбы подарили, — пожал плечами Перо Орла.

— Ну, свадьба, понятно, — задумался Медвежонок. — А годовщина... Русские это празднуют?

— Если хотят, — ответил Большое Крыло. — А также серебряную, золотую и алмазную свадьбы. Это двадцать пять лет, пятьдесят лет и семьдесят пять лет супружества.

— Это они столько живут?! — вырвалось у Маленького Филина.

Все рассмеялись.

— Когда нет войны, то вполне возможно, — пожал плечами Большое Крыло.

Немного посидели молча. Маленький Филин вдруг заёрзал, быстро искоса посмотрел на Перо Орла и Двукрылого, вдохнул, выдохнул и полез за пазуху, достал небольшой свёрток из фольги. Вообще-то, что у Маленького Филина что-то есть под рубашкой заметили сразу, но никто ни о чём не спрашивал: должен сказать сам. Это только его решение.

— Вот, — вздохнул Маленький Филин. — Мы уже уходили, мне Женя...

— Жена Мороза, — поправил его Большое Крыло, — Ну?

— Дала. Сказала, что нам к чаю. Это, — и по-русски: — фольга.

— Она тепло держит, — кивнул Двукрылый и тоже вздохнул.

— А тебе что дали? — усмехнулся Большое Крыло.

— Мне? — переспросил Двукрылый. — Мне вот.

Он тоже полез под рубашку, достал и развернул матерчатую сумку с двумя ручками.

Явно самодельную, с вышитыми полосками. На полосках цветные треугольники. Символы лёгкой дороги и большой добычи. А в швы с боков и снизу вшитая яркая бахрома из сплетённых в косички ниток.

— Это я с Колькой, ну, зашли в комнату Ал... дочери Мороза, — негромко и как-то смущённо рассказывал Двукрылый. — Колька хотел её рабочий стол посмотреть, чтобы своему брату младшему такой для учёбы сделать, он его в Культурный Центр хочет водить, на занятия. А книги у неё, так тоже шкаф, поменьше, чем у Мороза, но тоже, книг много. И, — Двукрылый вздохнул, — на нашем есть. Маленькие, тонкие, с картинками. Ну и для школы, учебники. И остальные и на русском, и на английском. Так она две такие, ну, для совсем маленьких, русскую и английскую Кольке дала. Для Колобка. Он так братишку зовёт. А я сумку эту увидел и сказал, что красивая. Просто так сказал, чтоб не молчать. А она её сразу взяла и мне дала. И сказала. На нашем языке. "Тебе нравится — бери". Мы потом, когда уже на улице были, я достал, Андрюхе показал, ну, не будут ли девчонку ругать, что раздаёт из дома, Колька уже к себе в Старый город свернул, на переезд пошёл. Ну и, объяснил Андрюхе, что узоры значат. Он на всю улицу ржал, что мне теперь, — по-русски— зарплату, — и на шауни. — в ней носить. Чтобы доверху и даже вываливалась. А потом сказал, что она, ну, дочка всё лето шила и вышивала. И раз это она сама сделала, то это её. Кому хочет, тому и дарит. И никаких, — по-русски: — отдарков не надо, — ещё раз вздохнул и решительно: — Буду на уроки с ней ходить.

— Это вместо портфеля? — хмыкнул Одинокий Волк. — А у скво Мороза серёжки в ушах, и сама она... вполне... Ты бы лучше её хвалил. Чтобы подарили.

Кулак Двукрылого не долетел до его лица, перехваченный рукой Большого Крыла.

— Не на людях, — строго сказал Большое Крыло Двукрылому. И Одинокому Волку: — Не поумнеешь, со скальпом расстанешься.

— Не будет Мороз со скальпом возиться, — засмеялся Маленький Филин, пряча свёрток из фольги обратно под рубашку. — Он этого не знает и не умеет. А просто задушит. Или пополам переломает.

Одинокий Волк начал приподниматься, но Перо Орла и Медвежонок с двух сторон нажали ему на плечи, заставив сесть.

— Да, — обратился Громовой Камень к Перу Орла, — А тебе что подарили?

— Я в прихожей стоял, — пожал плечами Перо Орла. — С Морозом говорил, ну, в какую бригаду нас переведут и вообще, чем всё это кончится. Ну и, — он снова пожал плечами, — поблагодарил и попрощался. И мы ушли. С нами Колька и Андрюха, но те не нас провожать, а к себе. Вот и всё.

— Вот и всё, — повторил Большое Крыло. И уже другим, командным тоном: — Сейчас идите к себе и чай с подарком пейте. А завтра вы трое, с утра, а вы, двое, после смены в Культурный Центр, в канцелярию и записывайтесь в школу. Мне уже сказали, что в октябре новая группа начнёт.

Громовой Камень удивлённо посмотрел на него. Это когда тот успел договориться с Мироном Трофимычем? Ну, комбат, ну... Он не додумал, потому что обращались уже к нему.

— Где мне завтра Мороза перехватить для серьёзного разговора?

— Он же в отпуске сейчас, — вздрогнул Громовой камень. — Значит, сам дочку в школу поведёт. Вот и подходи к первому уроку.

Он специально не назвал точное время для проверки, знает ли комбат. Кивок Большого Крыла подтвердил: знает.

Все семеро индейцев одновременно встали, негромко попрощались на родном языке и разошлись.

24 сентября

Понедельник — день тяжёлый. Даже если накануне не пил, а допоздна сидел над отчётами, как над боевыми донесениями. Вернее, именно поэтому. Да ещё выслушал длинный рассказ о виденных в Торговых Рядах магазинах "Всё для рукоделия": материалы, инструменты и готовые изделия. М-да, вышитые и кружевные салфетки, конечно, вряд ли несут какую-то "племенную" информацию, а вот это уже интересно.

— Я хотела рубашку купить, — щебетала Красное Облако, — с вышивкой и по вороту, и по груди, ну, вокруг разреза, и манжеты, и по подолу широкая полоса, и по рукавам, от плеча до манжеты. Дорого, правда, но очень красиво. А мне сказали, что это мужская. Наверное, просто не хотели продавать, вот так и отговорили. Ведь мужчины таких не носят.

— Носят, — вздохнул Большое Крыло. — Забыла уже о субботе? В чём пришли те...

Он не закончил фразу, но Красное Облако поняла и удивлённо-испуганно округлила глаза.

— Это их... племенное?

— Да.

— Но... но если это... да, их вождя, — неуверенно продолжила Красное Облако, — то зачем они это продают? Ведь любой может купить и надеть, и...

— Будем в Царьграде, — усмехнулся Большое Крыло, — зайди в наш магазин и посмотри, что и почём там выставлено. И тоже... каждый может купить и надеть.

"И потребовать уважения и подчинения", — мысленно закончил он фразу. Вот, кстати, ещё одна причина конфликтов с переселившимися. Незнание и непонимание особенностей племенной одежды. Причём вполне взаимное. Ладно, это как раз в тему разговора с Морозом.

Громовой Камень в полной "учительской" форме — удалось всё-таки купить "семисезонное" пальто, чтобы не ходить в шинели — стоял у входа в школу, встречая учеников.

Подошёл и встал рядом Большое Крыло, также в "городском", только вместо пальто непромокаемая куртка. Дождя не было, но в воздухе стояла мелкая и по-осеннему холодная водяная пыль. Поздоровались кивками.

Увидев в общем потоке детей и родителей высокого индейца в "городском" и рядом девочку в прозрачном плащике-пелеринке поверх джинсовых курточки и юбочке, Большое Крыло удовлетворённо перевёл дыхание и улыбнулся. Эркин увидел его, ответно улыбнулся и кивнул. Алиса, как и остальные дети из класса Громового Камня, вежливо поздоровалась на шауни и вместе с Эркином прошла в школу. Через несколько минут Эркин вышей и подошёл к Большому Крылу. Мимо пробежали, здороваясь по-русски, несколько подростков, до звонка оставалось совсем чуть-чуть.

Громовой Камень достал из кармана ключ и отдал его Большому Крылу.

— Я сегодня весь день здесь, — сказал он по-русски. — Так что мой кабинет в Центре свободен. Никто не помешает. Удачи, — и ушёл в школу.

Несколько секунд Эркин и Большое Крыло постояли, гладя друг на друга, потом молча обменялись рукопожатиями и пошли не только рядом, но и вместе к Культурному Центру.

Для Культурного Центра утро понедельника — глухое время. В рабочем режиме канцелярия, бухгалтерия, ещё всякие необходимые службы, ну, и, разумеется, директор и его заместители на рабочих местах. Но никаких кружков, секций и курсов по понедельникам нет, а, значит, нет и посторонних посетителей.

Гардероб для посетителей закрыт, на доске с расписаниями кружков и секций крупное бросающееся в глаза объявление о записи в школу для взрослых. Без уточнения уровня. По принципу: берём всех, а там разберёмся.

— Оперативно, — пробормотал Большое Крыло.

Эркин кивнул и улыбнулся.

Они поднялись на этаж учебных классов и прошли к последнему в ряду с аккуратной табличкой "шауни" на двух языках. Большое Крыло открыл дверь, и они вошли в пустой и кажущийся сейчас слишком просторным класс. Сбросили куртки га второй стол у окна и сели за первый напротив друг друга. Большое Крыло выложил на стол сигареты. Эркин покачал головой.

— Здесь курить нельзя. Только в туалете, — и улыбнулся, — но курим всё равно в коридоре.

— Ладно, — не стал спорить Большое Крыло, убрал сигареты и достал блокнот с ручкой. — Не против, если я кое-что запишу?

Эркин пожал плечами.

— Под протокол? Ладно. Я об этом в нераспространении не подписывался. Но тогда и говорю... как сочту нужным. И ещё. Говорю по-английски. Где смогу, там по-русски. Непонятное объясняю. О чём не могу или не хочу, там молчу. Но не вру. Пойдёт?

— Пойдёт, — кивнул Большое Крыло.

Эркин улыбнулся и вдруг выложил на стол обе ладони ритуальным жестом и с искренни интересом спросил:

— Ты и кутойс тогда в разговоре специально так делали?

— Да, — кивнул Большое Крыло. — Это наше... Что не трёп простой, а серьёзно.

— Понял, — кивнул Эркин, — но мне легче так: — и сцепил пальцы в замок.

— Хорошо, — согласился Большое Крыло.

В самом деле, если парень не знает и не понимает этого сигнала, то настаивать незачем.

— О чём хочешь услышать? О рабстве или об отработках? — Эркин начал перемешивать русские и английские слова.

— Мне нужно знать всё, — не спеша, и как-то осторожно заговорил Большое Крыло, так же используя и русские, и английские слова вперемешку, — ну, как можно больше об индейцах. И рабах, и отработочных, и нынешних здесь. О Равнине я всё знаю.

Эркин хмыкнул.

Ну, о прошлом, понятно. А о теперешнем... каждый сам решает, как ему жить. Мы же, — и насмешливо, — свободные люди, так?