Деньги не пахнут 2

  Такого поворота точно не ожидалось.

  — Рейчел, тебе ведь к родителям. Если не поедешь в такой день, им может быть обидно.

  — Всё нормально. Мои родители не из тех, кто обижается по пустякам.

  — Может, они просто не показывают виду.

  — Нет, правда. Им всё равно.

  Вот она — изнанка чрезмерной доброты. Если принцесса привяжется к беспризорному другу, легко может променять королевский пир на поход по забегаловкам. Этого допустить нельзя. Если Рейчел не появится на семейном ужине, виноватым выставят именно его. Вместо расположения отца — немилость.

  — Думаю, это было бы весело!

  Сколько ни пытался переубедить — бесполезно. Оставался последний, неприятный козырь...

  — Рейчел, никто не знает, что ждёт впереди. Эти праздники... могут стать последними.

  Взгляд наполнился печалью, на лице — сдержанная боль.

  — Знаю, ты волнуешься. Но всё в порядке. Я привык, мне не тяжело. Цени время с семьёй, Рейчел.

  Улыбка получилась горькой — словно сильный, одинокий человек прячет трещины души.

  Рейчел молчала. Несколько секунд — и появилась слабая, усталая улыбка.

  — Ты прав. Я не подумала. Поеду домой.

  — Мудрое решение.

  Принцесса вернётся на пир — один кризис миновал. Теперь осталось другое — как сироте получить приглашение...

  Но вдруг:

  — Значит, в пятницу выходим на работу? Вместе со всеми?

  — Наверное.

  — Если всего один выходной, тем, кто далеко живёт, к семьям не успеть.

  — Похоже, так.

  Рейчел задавала всё новые, странные вопросы, будто нарочно обходя главное. Так и болтали, пока не закончили ужин.

  Приглашения так и не последовало.

Глава 4

  Вернувшись в офис, первым делом взгляд упал на стол Добби. Пусто.

  Добби обычно заказывает еду на вынос и ест прямо здесь, под аккомпанемент шуршания пакетов и запаха лапши, но сегодня — ни следа. Час пролетел, а он так и не появился. Сразу стало ясно, куда подевался.

  Наверняка разносит слухи о мутном фонде, который собирается запустить некий "единорог" с обещанными восемьдесят процентов успеха.

  "Похоже, всё идёт по плану..."

  Те, кто проявит интерес к этому фонду, скорее всего, сначала подойдут к Добби, а не напрямую. Разговор со мной — уже шаг к переговорам, а любой здравомыслящий человек сперва захочет собрать максимум информации.

  Могут даже нагрузить его парой поручений: вроде "выясни, что он об этом думает" или передать намёк: "готов участвовать, если снимешь пару сомнений". Когда соберут все куски мозаики, начнут действовать.

  "С Добби всё проще — он как смазка в механизме".

  Пока ждал его возвращения, оставалось заняться другим — закончить расчёты, что зависли с утра.

  "Рейчел... оказалась настоящей наследницей".

  Так называют тех, кому досталось огромное состояние через трасты. Подозрения были, но теперь всё подтвердилось. Однако важнее другое — размер её траста. Судя по всему, траст основали ещё бабушка с дедушкой. Конечно, родители тоже могут учредить фонд, но пока учредитель жив, бенефициар не может свободно тратить деньги.

  А если это наследие дедов, значит, Рейчел не единственная получательница. Когда-то она упоминала про двенадцать кузенов. Родители у всех живы, так что выходит, около двадцати человек делят этот пирог.

  "Она ведь говорила — каждый год..."

  Это уже деталь посерьёзнее.

  Траст управляет активами предков — недвижимостью, акциями, облигациями. Если деньги приходят регулярно, значит, речь не о капитале, а о доходах — дивиденды, проценты и прочее. Этот доход делится на двадцать частей. Доля Рейчел — десятки миллионов долларов.

  "А если общий поток — шестьдесят миллионов в год?"

  На двадцать человек — это один и две десятых миллиарда ежегодно. В рублях это вообще безумные цифры. И это только проценты приносят такие суммы. Если так... это не просто богатая семья. Это верхушка американской элиты, возможно, первая десятка. Может, потому управляющий директор Goldman так низко кланялся?

  "Нет, это уже фантазия".

  Пока это больше похоже на домыслы. Нет уверенности, что траст приносит именно шестьдесят миллионов ежегодно. Возможно, Рейчел просто имеет доступ к этой сумме.

  "И среди самых богатых фамилии Мосли нет".

  Мосли — это фамилия отца Рейчел. Насколько известно, ни одного Мосли в топе нет. Но тут же нашёлся контраргумент:

  Горло сжало, будто кто-то насыпал в него сухого песка. Слюна застряла комком, не желая двигаться. Мысль билась в висках настойчиво, как капля, падающая в пустой колодец: возможно, семья матери Рейчел — род с состоянием, которое и во сне не уместишь.

  Всего лишь вероятность... но она свербела под кожей, требуя ответа.

  Теперь у поездки на День благодарения в королевский дворец появилась еще одна причина. Уже не только отец Рейчел или загадки Терранота. Нужно увидеть ее мать. И, возможно, прикоснуться к тайне, которая стоит за этой женщиной. Кто знает, может, ее род куда значительнее, чем можно было предположить.

  Вопрос только в том, как. Как пробить дорогу к этому чертову приглашению?

  Рейчел снова вывела из равновесия.

  Шестьдесят миллионов долларов. Вот так просто. Раз — и пожертвовала. Кто мог такое предсказать? Даже тот, кому на кону стоит собственная шкура, выставил себе страховку: полгода, четыре миллиона. Все по правилам. А она? Поступок без выгоды, без расчета. Чистая импульсивность.

  И это не хорошая новость. От одной мысли, что это могло лишить девять миллиардов, по спине прошел холодок.

  Придется действовать осторожнее. Рейчел не просто добра на словах — она из тех, кто без раздумий открывает кошелек, верит людям, тянется к ним, не проверяя, не скрывается ли под маской волк.

  И это страшно. Слишком страшно. Ведь такие люди — лакомая добыча для тех, у кого нет совести. И вряд ли ее родня этого не понимает. Возможно, это паранойя... но лучше перегнуть, чем потом сидеть с пустыми руками.

  Значит, без лишнего давления. Пусть все выглядит естественно. К счастью, принцесса явно привязана к своему сироте-другу. С таким сердцем, готовым расстаться с целым состоянием ради чужих нужд, она точно не оставит его одного. Нужно просто ждать и верить в это.

* * *

  В то же время, в своем кабинете, Рейчел сидела над бумагами, но глаза то и дело соскальзывали со строк. Мысли упрямо возвращались к той улыбке — едва заметной, натянутой, как тонкая нитка, готовая вот-вот порваться. Взгляд Сергея, когда он сказал:

  — Все будет хорошо, Рейчел. Проведи это время с родными.

  Хорошо? Да кому он это говорит. Слова звучали мягко, но в них чувствовался привкус горечи. Человек, который еще недавно отмечал даже Чхусок вместе с ней, потому что скучал по родным. А теперь — один на чужом празднике.

  — Просто собираюсь заглянуть в пару ресторанов, — бросил он.

  В День благодарения все эти рестораны будут полны семьями, шумными, обнявшимися, пахнущими запеченной индейкой и горячим хлебом. А он? Один, с тарелкой, из которой пар поднимается в тишину. Картина не отпускала.

  Она ведь сама не собиралась ехать домой. Ни к матери, ни к отцу. Первый праздник после развода. Выбирать, кому отдать кусочек сердца? Нет уж. Останется в Нью-Йорке, прикрывшись работой.

  Но теперь.... Мысль ударила, как холодный порыв ветра:

  — Может, это последний праздник....

  После этих слов стало ясно — оставаться в стороне невозможно.

  Мелькнула мысль:

  "У Сергея Платонова когда-то тоже была семья, да только жизнь их развела?"

  И всё же он говорил — ценить родителей, не воспринимать их как должное. Эти слова ударили прямо в сердце.

  До этого момента казалось, что собственные размышления вполне разумны, но вдруг стало стыдно за ту детскую наивность. А что, если нынешние праздники окажутся последними, проведёнными с семьёй? Мысль об этом обожгла. Пропустить их — значило бы потом жалеть всю жизнь. Домой нужно было ехать. Обязательно.

  Но образ Сергея, сидящего в одиночестве, с потухшим взглядом, никак не уходил из головы.

  "Было бы здорово, если бы и он мог поехать..."

  Как ни хотелось, понимание приходило одно: всё не так просто. Позвать кого-то в родовое имение — это куда больше, чем просто жест доброты.

  Долго мучаясь сомнениями, Рейчел решилась хотя бы набрать брата. Прежде чем разговаривать с родителями, нужно было почувствовать его реакцию.

  Гудки, короткий щелчок, и в динамике раздался знакомый голос:

  — Что за случай? Ты обычно в это время не звонишь.

  — Слушай, а что ты собираешься делать на День благодарения?

  — Разве ты не собиралась не приезжать?

  — Передумала. Как бы сложно ни было, всё-таки приеду. А ты?

  — Днём дома, ночью — в клубе.

  Клуб, о котором он говорил, не был чем-то простым. Это был Metropolitan Club на Пятой авеню, частное место для сильных мира сего — бизнес-элиты и политиков. Сейчас отец жил прямо там, в гостевом люксе.

  — Может, заглянешь ненадолго, появишься на людях?

  К подобным светским сборищам Рейчел никогда не питала симпатии, но этот раз был особенным. Среди этих людей хватало тех, кто без раздумий жертвует миллионы на благотворительные проекты. Для Сергея и Дэвида, которые отчаянно искали финансирование, это могло стать шансом.

  — Думаешь, можно будет привести гостя?

  — Красивые девушки у нас всегда в почёте.

  — Только не совсем девушка....

  Молчание. Густое, тяжёлое, как дым. Прошло несколько секунд, прежде чем брат снова заговорил:

  — А разве ты не помнишь, что всегда твердит отец?

  Конечно, помнила. Но он всё равно произнёс:

  — Все мужчины — хищники.

  Отец не верил в дружбу между мужчиной и женщиной. Вот почему Рейчел и сомневалась: не возникнет ли лишних намёков, если пригласить Сергея?

  — Между нами нет никаких намёков, мы просто коллеги. Хорошо ладим, он много помогал....

  Ничего романтического между ними не было. Просто дружба. Но брат, похоже, верил в другое:

  — Ты забыла выпускной?

  Как такое забудешь. Тогда, на выпускном балу, для всех вечер закончился бурной вечеринкой, а для неё — разочарованием. Отец пригласил её кавалера в гостиную и поинтересовался временем возвращения... пока чистил свой "Глок". А когда она вернулась домой до полуночи, услышала, как отец с сожалением произнёс:

  — Маленькая Золушка осмелилась загуляться допоздна, — и снова с пистолетом в руках.

  В итоге домой пришлось вернуться к десяти. Парень, который весь вечер косился на часы, сослался на недомогание и поспешил её проводить. Он был всего лишь другом, но объяснять это отцу было бесполезно.

  — А тот, Винс, помнишь? — добавил брат.

  Винс — первый приятель мужского пола в колледже. Отец, узнав о дружбе, пригласил его к себе, поклявшись не повторять историю выпускного. И слово сдержал. Даже мило болтал, а потом позвал Винса на охоту в закрытое поместье. Что там произошло, Рейчел так и не узнала. Только вот после той поездки Винс исчез из её жизни.

  "Вот и весь шанс привести Сергея в клуб", — с досадой подумалось.

  Если отец воспримет его в штыки, это ещё и ударит по проекту Сергея и Дэвида. Идея растворилась, как дым, и Рейчел осторожно перешла к другой:

  — А если пригласить его к нам домой?

  На другом конце снова повисла тишина. Рейчел сглотнула, прислушиваясь к этой глухой паузе....

  О матери все знали одно — к чужим она относилась с недоверием. Причем так было всегда, даже собственная дочь не была исключением. Строже всех — именно мать, куда суровее отца. Тот, конечно, настороженно относился к мужчинам, но мать подозревала всех без разбора — хоть женщин, хоть мужчин.

  — Он друг из "Голдмана". Раньше учился на медика, а теперь работает в финансах, занимается разработкой новых методов лечения....

  Одно только имя "Голдман" звучало солидно, словно печать надежности. К тому же Сергей Платонов — человек, который когда-то готовился стать врачом, а теперь борется за лекарства для тех, кому медицина обычно бессильна помочь. Разве это не должно произвести впечатление?

  Мысль казалась здравой, пока брат не разрушил иллюзии холодным голосом:

  — Скажу одно: поездка в Европу.

  Перед глазами тут же встал тот самый выпускной тур по Европе. Месяц с подругой, детство вместе — и все равно мать наняла частного детектива, чтобы раскопать прошлое той девочки до пра-прадеда.

  — Помнишь, Кристина была твоей подругой с детского сада. И даже тогда мама проверила.

  — Но это же был целый месяц! Всего лишь ужин — это другое. К тому же он просто друг....

  — Еще один совет: перестань говорить "просто друг".

  Щелчок. Линия оборвалась. После такого настроя рассчитывать на родителей — бессмысленно.

  — Ну что ж....

  Разочарование было недолгим — вдруг вспомнился клуб в университете. Совместные выезды, общие мероприятия — и мать ни разу не проверяла участников.

  — Может... сработает?

  Надежда окрепла. Девушка снова набрала номер, но....

  "Абонент временно недоступен. Попробуйте позже..."

  Холодный голос автоответчика. Палец тут же коснулся кнопки сброса. Напрасно — брат никогда не берет трубку дважды в один день.

  — Попробовать завтра? — мелькнула мысль. Но и завтра гарантий нет — он редко отвечает два дня подряд.

  Лучше написать.

  "А если пригласить нескольких?"

  Короткий вопрос мог сработать — иногда он отвечал на такое. Но минуты шли, экран оставался пустым. Взгляд застыл на телефоне, а мысли унеслись прочь.

  — В таком состоянии Дэвид не выдержит еще одного приступа.

  Этот мужчина врезался в память. Не из тех, кто склоняет голову перед смертью. Скорее тот, кто бросает вызов, идет против течения. Ученые, академики, врачи — он спорил с ними всеми. Ради перемен.

  "Похожие притягиваются..." — промелькнуло.

  В этом что-то было: Дэвид и Сергей Платонов — оба не просто болтуны с громкими идеями. Люди, готовые менять мир. И все же... такой человек может исчезнуть с лица земли из-за каких-то шестидесяти миллионов долларов. Смешная, ничтожная сумма для того, кто для многих — последняя надежда.

  Власть изменить это была у Рейчел. Полмиллиарда в трасте. Еще по сорок миллионов капает ежегодно. Деньги, которые можно снять в любую минуту. Никогда не трогала их. Не было повода.