| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Алосмрад. Это зелье вызывает дыбджитов, — деловито пояснила она. — Так что тебя гложет, подруга? Ты ведь позвала меня не просто поиграть во 'всезнайку'.
— Нет, я позвала тебя без умысла. Действительно поиграть.
— Получается, мы не посплетничаем?
— Гм, не знаю. Это обязательно?
— Конечно, — кивнула Лушана. — Сначала ты поведаешь о наболевшем, потом я. Так ведут себя образцовые подруги. Кстати, твой ход.
Ника посмотрела на игровое поле, но ни одно из вонючих зелий, что она знала, не подходило.
— Не знаю, я пропускаю, — отрешенно сказала она.
Лушана почесала подбородок и через минуту раздумий выложила еще одно слово.
— Дармó.
— Что это за зелье такое? — усмехнулась Ника.
— Это особое снадобье моей бабушки, — не растерялась мормолика.
— Врешь.
— Если о нем знают только в кругу нашей семьи, это не значит, что его не существует.
— Я не сказала, что его не существует, я сказала, что ты 'врешь'. А это могло относиться к причастности твоей бабушки.
Лушана засмеялась. На поддетых румянцем щеках появились шкодливые ямочки. Один только большой рот, растянутый в улыбке до ушей делал внешний вид мормолики безрассудным.
— Знаешь, — хихикая, сказала она. — Мне бабушка завещала столько дармá, что о ее причастности я бы охотно поспорила.
'Все же хорошо, что я ее пригласила'— подумала Ника, а вслух сказала:
— Допустим, но лучше давай без дармá, его и в жизни хватает.
— Какая ты зануда! Выкладывай, что случилось. С таким настроением, милочка, нормально не сыграешь. Я уже начала скучать. У тебя болит что-то?
— Да-нет.
— Отец вернулся?
— Нееет.
— Кошмары?
— Не в этом дело.
— Тогда в чем?
Ника не хотела снова чувствовать себя глупо, поэтому начала издалека:
— Как бы это объяснить? Я сегодня, то есть, конечно, уже вчера... видела человека, которого считала давно умершим.
Лушана на мгновение замерла в немом предвкушении, но смекнув, что повествование уже закончено, озадаченно поинтересовалась:
— Та-а-ак, и что?
— И... все, — ответила Ника. — Мне просто никто не верит.
— Походу у тебя действительно паранойя, — со всей серьезностью мормоликов, сказала Лушана. Потом погладила лиловые волосы и засмеялась:
— Хотя знаешь, у меня тоже такое было. Я как-то написала некролог про Биллибо Бора, а через три дня после выхода газеты, я увидела его в переулке. Мне было так страшно, чес-слово! Правда, я боялась, что меня уволят за дезинформацию. Но хвала богам Биллибо Бор не подал опровержение. Быть может, это был его призрак. А тебе не могло показаться?
Ника пожала плечами. Как правильно вчера заметил Репентино — она уже сама себе не верила.
— Возможно, я обозналась. Возможно, нахлынувшие воспоминания и злость сбили меня с толку, — сердито заговорила Ника. — Потому что на самом деле, я бы очень хотела, чтобы он был жив.
— Это ты про кого?
— Про Грегори Фроста, — чуть ли не выплюнула его имя Ника.
На секунду во взгляде мормолики вспыхнуло озарение, но потом Лушана скромно спросила:
— И что?
Никария Верис даже оскорбилась удивлением приятельницы.
— Что? — пристыженная тяжелым взглядом приятельницы, спросила Лушана. — Я слышала, что Фрост один из предателей. Если ты его видела, расскажи это своему начальнику.
— Уже рассказала, — разочарованно сказала Ника. — Он не поверил.
— А ты не могла обознаться?
— Не могла.
— Фрост... Фрост убил мою маму. Я хорошо помню его лицо.
Мормолика виновато опустила взгляд.
— Извини.
Ника опустила глаза по другой причине — ей не хотелось показывать слез.
Безликая тишина просидела вместе с подругами несколько минут, затем обернулась прохладой сквозняка, пролезла под дверью и упорхнула туда, где ее как всегда никто не ждет.
— Может, поиграем? — растерянно предложила Лушана.
— Давай, — согласилась Ника. — Только выберем другую тему. В 'вонючих варевах' и ты, как я поняла, не особо разбираешься.
Мормолика повеселела:
— Выбирай тогда сама.
Воодушевившись, Ника поводила указательным пальцем по вееру карточек и, вытащив одну прочитала:
— 'Бездушные твари'. Эта тема по мне, — радостно сказала она и выложила первое пришедшее на ум слово, — 'Репентино'.
Игра продолжилась оживленным перечислением всех неотзывчивых, бессердечных и мерзких парней этой общаги — ведь именно так развлекаются подруги.
Солнечные лучи пробивались сквозь паутину битого оконного стекла, преломлялись, заигрывая со спящей девушкой веселыми бликами. Но, ни утреннее щебетание птиц, ни вибрация подсевшего телефона, ни скворчание сковородок, исходящее из кухни, не имело такого эффекта, как запах яичницы с беконом. Уж что-то, а готовить Мак-Кирран-Сол умел. Он славился сытными отбивными, аппетитными запеченными крылышками, деликатесным подкопченным лососем и, конечно же, вкуснейшими пунтиками. Кондитерские изделия Киррана пользовались особой популярностью у большинства жителей общаги. А кому не нравились его витые пирожные, румяные ватрушки, да цветные сладости, либо сидели на диете, либо страдали от аллергии на сахар. Хотя, был еще один процент обитателей, пренебрегающий пунтиками — 'реальные' колдуны, которые открывали пивные бутылки глазом, и носили фуфел как благородный орден.
В носу Ники защебетало не хуже качающегося на ветке голодного воробья. Верис открыла глаза, с прискорбием осознав, что заснула так и не выложив решающего слова — опять проиграла. Как ушла мормолика девушка тоже не помнила. Но перед уходом приятельница составила на игровом поле многозначительное 'я тебе верю'. Ника благодарно улыбнулась.
'Надо бы ее почаще звать', — потягиваясь, подумала она, покидала атрибуты 'всезнайки' в коробку и, набросив халат, вышла из комнаты. Взглянув на часы, девушка поняла, что проспала всего два часа. В кухню Ника вошла тихо, послушно села за стол. Кирран, будто не замечая подругу, копошился возле плиты, звонко помешивая что-то в сковороде.
— Когда будет готово? — сонно поинтересовалась Верис.
Кирран обернулся и сказал:
— У меня давно все готово. Доброе утро.
— Доброе.
— Как себя чувствуешь?
— Нормально. А твое самочувствие?
— Отличное. Почему спрашиваешь?
— А ты почему?
— Просто беспокоюсь, — сказал Кирран.
— Вот и я беспокоюсь. Голова не болит? Ты помнишь, что мне вчера обещал?
— Что именно? — уточнил Кирран, разливая кофе по чашкам.
— Ты обещал составить мне компанию.
— Да? Не припоминаю. А куда ты собралась?
Ника посмотрела вверх.
— Туда, — тихо сказала она. — На плывучие острова.
Кирран поставил сковородку с яичницей на стол перед Никой, передал ей вилку и нож.
— Ты же с той поры там ни разу не была, — присаживаясь рядом, удивился он.
Ника вонзила вилку в поджаренный кусок бекона и торжественно отправила его в рот.
— Ну, воп и рефилась, — пробормотала она.
— Похоже, твое видение пошло тебе на пользу.
Процесс пережевывания бекона прекратился — Ника раздраженно сжала зубы и требовательно посмотрела на друга.
— Извини, извини. Это было не-видéние, — исправился Кирран и отхлебнул немного остывший кофе.
— Фсе, у меня уже нет шелания с тобой, куда-либо еффать, — с набитым ртом пробубнила девушка.
— Как хочешь, — равнодушно сказал Кирран.
Ника надеялась, что ее станут упрашивать. Она проглотила непрожеванные кусок и надула губы.
— Что-то ты злой сегодня, — буркнула она.
Улыбнувшись, Кирран поспешил исправить ситуацию:
— Сегодня утром у меня исчез хвост. Мне так нравились эти полоски. И голова... действительно болит. Надо завязывать.
— Попроси, Репентино с удовольствием наворожит тебе новый хвост. Его и завяжешь.
Мак-Кирран-Сол был человеком благонравным от природы, одним лишь присутствием вносивший мир в любую компанию. Никто из его семьи не обладал экстраординарными способностями. Да и сам он приобрел свою силу исключительно из-за несчастного случая. В пятнадцать лет, скрываясь от ненастья, мальчишка остановился под раскидистым тополем. По статистике молния чаще всего бьет в одинокие дубы, но для хитрой планиды точные науки всего лишь повод улыбнуться. Под зловещие перекаты грома и шуршащую перебранку листвы юный Кирран получил приглашение в неведомый до этого мир. Мак-Сол оказался одним из эвентуалов, которому выпала возможность существования наравне с великородными маджикайями. Сегодня лишь пятиконечная отметина от металлического амулета обжигает воспоминанием о прошлой жизни. С тех самых пор Мак-Кирран-Сол не видел своих близких — для них он считался пропавшим.
— Почему ты решила поехать?
Ника притворно пожала плечами.
— Не знаю. Просто захотелось.
— Давно пора... — участливо произнес Кирран. — Тогда быстрее завтракай и собирайся. Автобус отходит примерно через час, если через двадцать минут выйдем, то успеем.
— Двадцать минут? — проскулила Ника, откусывая вчерашнюю булку. Глотнула кофе и добавила:
— Я не успею.
Кирран потрепал подругу по голове.
— Тогда поедем на следующем.
— Но я же не поела...
— Я сделаю бутерброды, поешь в дороге. Собирайся. Мне сегодня еще барабашку в приют отвезти надо. Помнишь его?
— Такое не забыть. Но Кир.
Любезно улыбаясь, Кирран, 'поднял' подругу со стула.
— Давай, давай, — поторопил он и для быстрого старта шлепнул Нику по пятой точке. — Жду тебя через семь минут на крыльце.
— Но? — девушка попыталась возразить.
— Семь минут, — погрозив кулаком, предупредил Кирран.
— Семь минут, семь минут... — затарахтела агент Верис и поплелась на сборы.
Кирран давно сидел на крыльце, учтиво приветствуя всех входящих и выходящих из подъезда. Это было обычное пятиэтажное здание с хозяйственно-бытовыми помещениями, рассчитанное человек на сто пятьдесят. Корпусы-клоны хаотично рассыпанные по улице, совершенно не брали во внимание расположение единственного здравпункта в округе. Заселение в общежитие производилось согласно списку, предоставленному ответственным секретарем ЦУМВД на основании заявления или ходатайства. Кирран, Ника и Дин попали сюда благодаря прошению господина Масса. Правда, Репентино появлялся в своей комнате крайне редко — выбирая более интересные места для ночлега.
Ника вышла на крыльцо минут через десять, застегивая на ходу куртку и бурча что-то под нос.
— Что ты ворчишь? — усмехнулся Кирран. — Сама же хотела поехать.
Мак-Сол дал Нике пять минут на наглость, но та была не настолько бесстыжа и опоздала лишь на три.
— Знаю, знаю, — согласилась Ника. — Но я не планировала делать это утром.
— Извини, но вечером я бы не смог составить тебе компанию. Я же говорю, у меня работа.
— Я поняла, пошли. На остановку?
— На остановку.
* * *
Ожившие коралловые бусины, будто полоумные блохи, прыгали в огонь и клекотали от жара. Летающие пентаграммы, чужой силуэт, знакомый голос. Огромная пасть. Бесовский смех. Смена безумных ликов.
Ника вздрогнув, проснулась, растерянно осмотрелась: пробегающие мимо деревья, впереди серая дорога, рядом читающий газету друг; шум мотора и нескромный галдеж пассажиров.
— Долго я спала? — спросила Ника, натягивая рукава куртки на замерзшие руки.
Кирран опустил газету, посмотрел на часы.
— Минут на двадцать отрубилась.
— А ощущение, что на полдня. Нам еще долго?
— Еще около часа.
— Долго. А у тебя пунтики остались? — дергая друга за плечо, поинтересовалась Ника.
— Нет. Ты съела все сразу после того, как мы сели в автобус, — деловито переворачивая страницу, сказал Кирран.
— Надо было взять больше.
— Надо было предупредить, что ты обжора.
Ника ткнула парня в бок и пояснила:
— Дело не в этом. У меня стресс. Я волнуюсь.
Кирран сложил газету и передал Нике.
— На, вот лучше почитай. Там про тебя написаны любопытные вещи.
Девушка раздраженно расправила свежую многотиражку и спросила:
— Про то, что я тролль?
— Нет. Про то, что ты, используя мой абонемент, настигла преступника, после чего была награждена и за заслуги переведена в СОМ.
— Я всегда считала, что перевод в службу охраны маджикайев является понижением должности. И где моя награда? В наше время премиальные уходят так же незаметно, как приходят, — Ника равнодушно пролистала газету. — А я уж думала не доживу до того момента, когда начну узнавать про себя из газет. А про Масса что?
— Пара якобы дельных советов и просьба покинуть пост.
— Уроды... А про мальчишек тут ничего не сказано?
— Лишь то, что их не нашли... эй, я дал тебе газету, чтобы ты сама прочитала.
Ника вернула многотиражку Киррану.
— Как думаешь, их найдут? — виновато спросила она.
— Девять из десяти за безусловную убежденность.
— Хорошо если так.
Девушка обняла друга за руку и задумалась. Не хотелось быть виноватой в еще одном несчастии. Чтобы как-то отвлечься она стала прислушиваться к чужим разговорам. Громче всех беседовал водитель, во весь голос, общаясь с кем-то по гарнитуре. Он говорил о маршруте, хронометраже и подорожавшей солярке. Ника жадно вслушивалась в каждое слово, освобождая голову от лишних опасений.
Через полчаса на конечной остановке вышел последний пассажир. Водитель появился в салоне и раздраженно произнес:
— Конечная. На выход, голубки.
Ника подскочила с места, но Кирран остановил ее, дернув за рукав куртки и сказал:
— Нам дальше.
— Так ведь конечная, — удивилась та.
— Дальше? — уточнил водитель.
Кирран кивнул и пояснил:
— До хвоста саламандры.
Водитель шумно почесал затылок и направился обратно в кабину.
— До хвоста саламандры? — спросила Ника.
— Сама все увидишь.
Как только девушка села на место, автобус двинулся по второму маршруту.
Кирран с одной стороны не переставал распекать Никарию, за неуважение к усопшим, с другой — понимал, что не имеет права требовать посещать старый храм, походящий ныне на гнусный могильник.
Дорога, по которой ехал автобус, вела в гору, была неезженая и ничего не знала о комфорте — ни следа, ни колеи, но старой заброшенке это простительно. Межпространственные перемещения к храму были запрещены — по абонементу никто не путешествовал. Существовали так же порталы, сегодня недействующие или опечатанные. Единственной официальной возможностью добраться до храма был маршрутный автобус номер три, ходивший к ущелью по просьбе пассажиров. Но никто не гонял машины впустую, если не набиралось и двух желающих.
Пошел снег. Крупные хлопья неуклюже забились в стекла, обволакивая узорчатой драпировкой изморози, мгновенно таяли и обреченно сползали вниз. Автобус замедлил ход и включил ближний свет. С каждым пройденным метром становилось все холодней и тоскливей, а снежный покров за окном густел, как остывающая манная каша. Через сорок минут водитель остановил у замерзшего шлагбаума.
— Приехали, — выкрикнул он из кабины, открыл двери и вышел покурить.
Ника соскочила с места и выглянула из автобуса.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
