Великое княжество Литовское

Тевтонские рыцари справились со своей миссией: в течение 52 лет они полностью завоевали Пруссию, усеяли ее территорию непреступными замками, дав понять соседям, что на эту землю они пришли навсегда. Исполненные обязательства не позволили крестоносцам почивать на лаврах, — наоборот, только возбудили их аппетит. Они упорно шли вперед, не слишком разбираясь, кто им противостоит: язычник или христианин. Одновременно литва и русские земли подверглись атаке со стороны Тевтонского и Ливонского орденов.

В 1253 г. немцы явились ко Пскову, сожгли посад, но с помощью новгородцев псковичи отбились от врагов. Литовцы так же в 1253 г. совершили поход в Новгородские земли, но были разбиты новгородцами, а в 1258 году литва воевала под Смоленском, затем в окрестностях Торжка.

В 1262 г. отношения Новгорода и Пскова с литовцами в корне меняются, и эта новизна отмечена русским историком С.М. Соловьевым:

"В 1262 г. собрались князья идти к старой отчине своей, к Юрьеву ливонскому. Этот поход замечателен тем, что здесь в первый раз видим русских князей в союзе с литовскими для наступательного движения против немцев. Русские князья — брат Невского Ярослав и сын Дмитрий с Миндовгом литовским, Тройнатом жмудьским и Тевтивилом полоцким уговорились ударить вместе на Орден".

Примерно в это же время в Пскове появляется литовский князь Довмонт вместе с дружиной, женами дружинников и детьми (согласно летописи 300 человек). Он крестился по православному обряду, и был принят на стол псковичами. С.М. Соловьев вновь отмечает неординарность события:

"... здесь в первый раз видим то явление, что русский город призывает к себе в князья литвина вместо Рюриковича, явление любопытное, потому что оно объясняет нам тогдашние понятия и отношения, объясняет древнее призвание самого Рюрика, объясняет ту легкость, с какою и другие западные русские города в это время и после подчинялись династии князей литовских. Псковичи не ошиблись в выборе: Довмонт своими доблестями, своей ревностию по новой вере в новом отечестве напомнил Руси лучших князей ее из рода Рюрикова — Мстиславов, Александра Невского".

Еще один интересный факт: выбор псковичей не понравился новгородскому князю Ярославу, но когда он стал собирать дружину, чтобы свергнуть Довмонта, новгородцы отказались идти в поход. Впоследствии новгородские дружины с успехом сражались с крестоносцами под началом Довмонта.

После смерти Довмонта, псковичи приглашали русских князей, но не получая от них реальной помощи, были вынуждены опять ориентироваться на Литву. В 1322 г. крестоносцы, нарушив мирное соглашение, перебили псковских купцов и рыбаков, а затем опустошили некоторые земли, принадлежавшие Пскову. На помощь пришел литовский князь Давыд; вместе с его войском псковичи отомстили немцам, разграбив их земли до самого Ревеля.

В следующем году сильное войско крестоносцев вновь подошло к Пскову. 18 дней немцы пытались ворваться в город с помощью штурмовых машин. Горожане защищались из последних сил и непрерывно слали просьбы о помощи в соседний Новгород и к другим русским князьям. Откликнулся только литовский князь Давыд; вместе с его дружиной псковичи вынудили крестоносцев с позором бежать от города, бросив осадные машины.

В Литве находили приют русские князья, не находившие его в своих землях. В 1327 году тверской князь Александр возглавил мятеж против золотоордынского посла Щелкана. Всех татар, бывших в то время в Твери, перебили. Опасаясь мести, Александр пытался найти убежище в Новгороде, но ему отказал даже город — менее всего зависевший от Золотой Орды. Беглеца принял Псков. Тогда московский князь Иван Калита уговорил митрополита отлучить от церкви Александра и весь Псков, если его жители не выдадут князя Орде. Псковичи позволили Александру беспрепятственно выехать в Литву, где он прожил полтора года.

Чуть позже в Литве найдет убежище и помощь для борьбы с Москвою тверской князь Михаил.

Согласно новгородской летописи, в 1333 г. сын великого князя Гедимина Наримант-Глеб обратился к Новгороду с просьбой позволить ему поклониться святой Софии. Просьба польстила новгородцам. Когда явился сын великого князя литовского, то принят был с великою честью; Наримунт целовал крест на верность Новгороду и получил в управление Ладогу, Орешек, Корельский городок и Корельскую землю, а также половину Копорья.

В 1342 Псков снова шлет гонцов к литовскому князю Ольгерду с просьбой помочь отбиться от немцев: "Братья наши, новгородцы, нас покинули, не помогают нам; помоги нам ты, господин!" Ольгерд послал в помощь своего воеводу Юрия Витовтовича с дружиной, благодаря которому устоял Изборск.

Псковичам очень хотелось заполучить в князья Ольгерда, но тот отказался, посчитав псковский удел слишком малой для себя честью (в то время Ольгерд правил Витебском, а через несколько лет он получил литовский великокняжеский трон). Вместо себя Ольгерд согласился прислать псковичам старшего сына Андрея. А воевода Юрий Витовтович так и остался в Пскове. Он погибнет в 1349 г., защищая псковскую землю от крестоносцев: "была тогда во Пскове скорбь и печаль великая, все духовенство проводило князя, и положили его в церкви св. Троицы".

Таким образом, Псков оказался теснее привязан к ВКЛ, чем к своему соседу Новгороду и прочим русским княжествам.

Впрочем, Новгород с удовольствием принимал в качестве наместников литовских князей. В 1379 г. в Новгороде появился литовец Юрий Наримантович, а в 1383 г. его брат Патрикий, которому жители северной русской республики отдали в кормление Орехов, Корельский город, половину Копорья и Лузское село.

Новгород и Псков прочно втянулись в литовскую орбиту, но присоединить их к ВКЛ не удалось. Больший успех ждал литовцев на юге и востоке.

Литовская попытка объединить все русские земли

В южнорусских землях мы наблюдаем тот же процесс, что и на рассматриваемых ранее территориях. Русско-литовские отношения прошли все этапы: от вражды до дружбы и в конечном итоге — до соединения в одно государство.

Древний Киев влачил жалкое существование. С.М. Соловьев описал положение когда-то самых богатых и процветающих русских областей в середине XIII в.:

"Плано Карпини, проехавший через древнюю собственную Русь (Киевскую область) в 1245 году, говорит, что он во все продолжение пути находился в беспрестанном страхе перед литовцами, которые начали опустошать теперь и Приднепровье благодаря тому, что некому было противиться: большая часть жителей Руси или была побита или взята в плен татарами; Киев после Батыева опустошения сделался ничтожным городком, в котором едва насчитывалось домов с двести, жители находились в страшном рабстве; по окрестностям путешественники находили бесчисленное множество черепов и костей человеческих, разбросанных по полям. Таким образом, Русь находилась между двумя страшными врагами, татарами с востока и Литвою с запада, которые не замедлят вступить в борьбу за нее".

В 1320 году великий князь литовский Гедимин появился с сильным войском на землях Галицко-волынского княжества. Примечательно то, что в войске литовцы занимали лишь малую часть, большинство составляли жители Полоцка, Новогородка, Гродна.

Судьба южнорусских земель с этого момента оказалась решенной. По одним сведениям Владимир-Волынский пал после ожесточенного сопротивления. По другим известиям Луцк и вся Волынская земля разделили судьбу Витебского княжества. То есть, они попали под литовскую власть путем династического брака: сын Гедимина Любарт женился на дочери князя упомянутых земель — сыновей последний русский властитель Волыни не имел. Впрочем, от предложенного брака русский князь не смог бы отказаться, когда у его границ стояло сильнейшее литовское войско.

"На следующий, 1321 год, — описывает дальнейшие события С.М. Соловьев, — Гедимин двинулся к Киеву, которым владел какой-то князь Станислав; на помощь к нему пришел Олег, переяславский, Святослав и Василий, князья брянские, и вместе с ними бежавший из Волыни князь Лев. Над рекою Ирпенем сошлись неприятели — и Гедимин победил; князья Олег и Лев были убиты, Станислав убежал в Брянск с тамошними князьями; Белгород сдался победителю, но Киев выдержал двухмесячную осаду; наконец, граждане, не видя ниоткуда помощи, собрались на вече и решили поддаться литовскому князю, который с триумфом въехал в Золотые вороты. Другие города русские последовали примеру Киева; Гедимин оставил везде старый порядок, только посажал своих наместников и гарнизоны по городам. Наместником в Киеве был назначен Миндовг, князь гольшанский".

Автор "Хроники Быховца" отмечает, что киевляне отнюдь не собирались бороться с Гедимином до последней капли крови:

"И услышав то, что государь их князь Святослав убежал от Гедимина, и что войско государя их все побито, и им в помощь никакой силы князь их не оставил, и они, сговорившись единодушно, предались великому князю Гедимину. И вышли из города с крестами игумены, попы и дьяконы, и открыли ворота городские и встретили великого князя Гедимина с честию, и ударили ему челом, и начали служить ему и на том присягнули великому князю, и били челом, чтобы у них отчин не отнимал". Ситуация напоминает встречу Тохтамыша московскими лучшими людьми — тогда головы начали падать без разбора под кривыми татарскими саблями. Теперь... "И князь Гедимин их при том оставил и сам с честью въехал в город Киев".

В то время как литовские князья собирали русские земли на западе и юге, аналогичный процесс шел на востоке — там его возглавила Москва. Обе половинки, обрастая территориями, неминуемо приближались друг к другу. Однако соединиться единокровные народы не могли: ни Москва ни Вильно не желали поступиться властью. Даже в мыслях невозможно представить, чтобы литовские князья передали свои полномочия московским, либо наоборот — хотя для русского народа это был бы идеальный вариант. Да и кто в этом мире добровольно отказывался от власти? Итак, оба русских государства были обречены на столкновение.

В 1339 г. умер Гедимин. После дворцового переворота власть в Литве перешла в руки энергичного сына Гедимина — Ольгерда. По характеристике летописца, он был умен, говорил на разных языках, не любил забав и занимался делами государственными день и ночь, был воздержан, вина, пива, меду и никакого хмельного напитка не пил и от этого приобрел великий разум и смысл, коварством многие земли повоевал и увеличил свое княжество.

Еще в 1341 году Ольгерд появился под Можайском, разграбил окрестности, сжег посад, и ушел. То был своеобразный вызов на дуэль.

Чтобы разбить своего главного врага — Московское княжество — Ольгерд не гнушался никакими средствами. В 1349 году он послал своего брата Кориада в Золотую Орду с предложением о совместном нападении на Москву. Хан Джанибек раскусил коварство литовского князя: разгромленное Московское княжество становилось легкой добычей литовских князей, и Орда потеряла бы ту огромную дань, которую тогда еще регулярно платила русская земля. Дальновидный Джанибек отдал Кориада тому, против кого замышлялся поход — московскому князю Симеону.

Ольгерду ничего не оставалось, как слать посольство с дарами и челобитьем к Симеону. Литовский князь, без лишних эмоций, оценил обстановку и пришел к выводу, что в данный момент выгоднее дружба с московским князем чем война. К тому времени оба брата: Ольгерд и Любарт, женатые и прежде на русских княжнах и овдовевшие, прислали сватов к Симеону просить за себя двух его родственниц. Любарт — племянницу, княжну ростовскую, а Ольгерд — свояченицу, княжну тверскую.

В 1356 году Ольгерд овладел Ржевом, продолжив войну в Смоленских и Брянских землях. Интересно, что едва Ольгерд появился вблизи последнего города, в Брянске, по словам летописца, вспыхнул мятеж от лихих людей, смута была великая и опустение города, после чего Брянск перешел во владение Великого княжества Литовского.

Союз Москвы с Литвою, даже скрепленный двумя браками одновременно, не мог быть прочным. То была лишь временная вынужденная уступка Ольгерда. Ибо он, стремясь к распространению своей власти на Северо-восточную Русь, понимал, что достичь цели можно только после разгрома Московского княжества. Более того, новая жена Ольгерда не только не способствовала примирению Литвы с Москвой, наоборот, она доставила своему мужу союзника в русских землях, неподвластных Москве...

С конца 60-х годов 14-го века началась длительная борьба между великим князем московским и тверским князем Михаилом Александровичем. Эту вражду, как и недовольство других князей объединительной политикой Дмитрия Ивановича московского, умело использовал Ольгерд. В 1368 году тверской князь обратился к нему за помощью, и Ольгерд не упустил возможности вмешаться в распри соседей. С большой ратью он неожиданно вторгся в пределы русских княжеств, разбил князя Семена Дмитриевича стародубского, потом в Оболенске убил князя Константина Юрьевича, наконец, 21 ноября на реке Тросне разбил московский сторожевой полк и беспрепятственно подошел к Москве.

Три дня стоял Ольгерд под новым московским кремлем, но взять его не смог. Отступая, литовцы разорили окрестности Москвы, забрали в плен бесчисленное множество народа и весь скот, который нашли в окрестных селах. Несмотря на то, что литовцам так и не удалось взять Москву, урон был нанесен ощутимый. Впервые за последние сорок лет, то есть, начиная от первого года княжения Ивана Калиты, Московское княжество испытало неприятельское нашествие.

Новый поход Ольгерд предпринял в 1370 году опять же по просьбе князя Михаила Александровича тверского. Зимою, в рождественский пост, Ольгерд двинулся на Москву с братом Кейстутом, Михаилом тверским и Святославом смоленским. Разорив посад у Волока-Ламского, они 6 декабря осадили Москву. Однако боязнь перед собиравшейся в Перемышле московской ратью заставила Ольгерда снять безуспешную осаду кремля и уйти в свое княжество.

В 1372 г. всегда обиженный и неугомонный Михаил тверской вновь обратился за помощью к литовцам. Последние, как обычно, с удовольствием откликнулись на зов: на помощь князю Михаилу пришел брат Ольгерда — Кейстут с сыном Витовтом, а также сын Ольгерда — Андрей полоцкий и Дмитрий друцкий.

Единоплеменники и единоверцы сражались с небывалой жестокостью, один из ярких эпизодов — война между тверским и новгородским войском за спорный город Торжок. В открытой битве новгородцы потерпели сокрушительное поражение: часть их бежало в сторону Новгорода, другие укрылись в Торжке. С.М. Соловьев, на основании сведений летописей приводит следующий эпизод:

"...тверичи скоро зажгли посад, сильный ветер потянул на город, и пошел огонь по всему городу; несчастные новгородцы побросались оттуда с женами и детьми прямо в руки врагам, иные сгорели, другие задохнулись в церкви св. Спаса или перетонули в реке; добрые женщины и девицы, видя себя раздетыми донага, от стыда сами бросались в реку, тверичи донага обдирали всех, даже чернецов и черниц, иконных окладов и всякого серебра много побрали, чего и поганые не делают, заключает летописец: кто из оставшихся в живых не поплачет, видя, сколько людей приняло горькую смерть, святые церкви пожжены, город весь пуст; и от поганых никогда не бывало такого зла; убитых, погорелых, утопших наметали пять скудельниц, а иные сгорели без остатка, другие потонули и без вести поплыли вниз по Тверце".