Каприз леди Авроры

Так они и продирались втроем через опасные и дремучие чужие края. Много с ними всякого случалось, но крепки парни были одним: всегда держались вместе и не отрывались друг от друга, следуя старинной пафарийской поговорке: "Один камень — просто камень, много камней могут быть крепостью". И они стали крепостью, чтоб выжить в незнакомой стране. Страной этой были Твердые земли, где вовсю кипела война.

Братья предложили свои мечи барону Гранту — верному вассалу Исидора. И помогли своему новому господину выполнить важный приказ государя — пленили лорда Цунда, который готовил восстание против Исидора. Цунда пытали и казнили, барон Грант получил золотую цепь с Глазом Орла (одну из высочайших наград в Твердых землях), а пафарийцы Ремей, Мар и Адей были представлены императору Исидору. И тот не замедлил взять чернокожих воинов к себе на службу. В них он сразу увидел весьма ценных исполнителей своих приказов.

Пафарийцы умели выслеживать. Даже тех, кто, казалось, умер, чтоб избежать жестокой воли императора, они находили и притаскивали к трону Исидора, для суда и казни. Благодаря Ремею и его братьям, их чутью, которое не уступало собачьему, их умению толковать следы был уничтожен противный Исидору Южный Круг Воли — союз баронов южных провинций. Пафарийцы отыскали тайные убежища бунтовщиков и навели на них императорских солдат, и не потребовали за это особых наград и почестей. Императору нравились их неприхотливость, исполнительность, скупословие и понятливость. И теперь, когда пропала Аврора, лучших ищеек для ее поисков Исидор и не мог себе представить.

— Смотри, не болтай насчет того, кого ищешь, — предупредил Ремея император. — Я не желаю, чтоб о пропаже моей дочери знала вся страна...

"Не болтай" — этот приказ был явно лишним: пафариец прекрасно понимал, что исчезновение наследницы Незыблемого престола — не та новость, которую надо спешно поведать всему миру. И когда нужно, Ремей мог молчать так, как молчат камни...

* * *

— Хо! — радостно выкрикнул Ремей, подзывая братьев.

Он только что обнаружил место отдыха Корта и Авроры. Конечно, убийца постарался как следует замести следы. Неопытному следопыту могло показаться, что привал на этой поляне делали недели две назад, никак не раньше, но для ищеек Исидора все было очевидно. В траве под малинником предательски мерцали волосы Авроры (те самые, что попали под острый меч Майи). А волосы, как известно, очень долго хранят запах своего хозяина, — и у Ремея ноздри дернулись, когда он их учуял.

Пафариец поднял светлую прядку, опять довольно улыбаясь, затем скрутил в колечко и сунул в потайной кармашек, за пазуху. Подошел к якобы старому кострищу и подержал над ним руку, вновь принюхался, пробормотал:

— Три дня.

Прибежавший Адей тоже потянул носом воздух над кострищем, сказал то же самое:

— Три дня, — потом сообщил. — Запах. Незнакомый. Опять.

— Вот откуда, — отозвался Мар и показал клок шерсти. — Нашел за кустами. Зверь. Странный. Не из этого леса.

Они не успели больше ничего обсудить — все трое вздрогнули, так отзываясь на еле слышный треск сухой ветки под чей-то ногой.

— Туда! — скомандовал Ремей и первым сорвался с места.

Они бежали, не беспокоясь о том, что производят довольно много шума. Потому что тот, за кем они неслись, их увидел и бросился прочь. И теперь у пафарийцев цель была одна: не прятаться, а догонять. А догонять можно было, не таясь.

Ремей краем уха услышал тонкий свист летящей стали. Вскинул к лицу руку в защитном браслете — в него ударился черный метательный нож. Беглец, как оказалось, был непростым охотником или крестьянином: он пользовался особым оружием и имел наглость отбиваться.

— Братцы, осторожно! — предупредил он Адея и Мара и на бегу перекинул лук с плеча в руки, дернул стрелу из колчана и выстрелил в коричневую спину, что мелькала впереди.

Стрела сбила встречную еловую лапу и ударила беглеца в левую лопатку. Тот вскрикнул, высоким голосом дав Ремею знак, что является либо мальчишкой, либо женщиной, взмахнул руками и повалился носом в мох.

Первым к упавшему подоспел более резвый Мар. Он наклонился, чтоб перевернуть тело лицом вверх, но тело вдруг само, резко, с агрессивным визгом, вывернулось — ослепляющим лучом мелькнул выхваченный клинок. Мар откинулся назад, но лезвие, описав дугу, вспороло-таки его плотную кожаную куртку и глубоко оцарапало пафарийца. Беглец — рыжая девица с черными горящими глазами — еще раз атаковала пафарийца, желая убить, а не поцарапать, но тот увернулся: ловким переворотом ретировался в соседний овражек. Подоспели Ремей и Адей.

— Убью! — тихо, но грозно, предупредила она братьев и приняла боевую стойку "Тетива натянута".

Ремей прикинул, что не стоит воевать с таким подготовленным бойцом, не разузнав о нем побольше. Он в секунду увидел и кольчугу девушки (она-то и спасла рыжую от стрелы), и другое серьезное снаряжение. Поэтому Ремей вернул лук за плечи и поднял вверх обе руки, повернув ладони в сторону девушки:

— Стоп-стоп. Мы не хотим драться с тобой.

— Да? — скептически хмыкнула рыжая. — А зачем стрелу в спину послали?

— Ты первая в нас нож метнула, — ответил, улыбнувшись, Ремей. — Мы-то сперва тебя за оленя приняли — решили поохотиться. А ты в нас ножом. Ай-ай...

На это замечание рыжая ничего не ответила и насупилась, но меч опустила и тело, готовое к бою, расслабила.

— Я Ремей, — вежливо начал представляться пафариец. — Это мои братья, Мар и Адей. Мы из Пафарии.

Рыжая Майя чуть заметно вздрогнула: про пафарийских ищеек императора Исидора она давно слыхала. И то, что слыхала, было весьма неприятным для таких, как она — для наемников.

— Давай присядем, поговорим, — дружелюбно улыбаясь, предложил девушке пафариец...

* * *

Убийца Корт приподнялся на локте, потревожив мелкий песок речного пляжа, и сощурился. От этого его "ночное" зрение приобретало необходимую остроту.

Сподобившаяся на водные процедуры Аврора уплыла довольно далеко от берега и теперь ныряла, желая как следует вымыть голову. Корту не понравились эти ныряния — от них (по его мнению) исходило слишком много шума. Но летняя ночь была тиха и тепла, воздух — неподвижен и полон приятных травяных запахов. Это все успокаивало, и убийца, прогнав опасения, лег обратно, пристроил голову на свернутый в валик плащ. Молодому человеку нездоровилось: раны хоть и заживали, однако болели исправно, отзываясь на малейшее движение. К тому же лихорадило. Но, как обещал, Корт сопроводил наследницу престола к реке, чтоб она могла исполнить желаемое — принять такую вот "ванну". Он нашел подходящее для купания место, укрытое низкорослыми ивами, и предоставил его Авроре, а сам теперь караулил, лежа на мягком песке, который был приятно теплым — нагрелся за день.

Со стороны поселка послышалась музыка: кто-то играл на свирели, и весьма умело. Корт снисходительно улыбнулся: он знал музыканта. Марша-дурачок. Младший сын ламдольского старосты. Парню было уже двадцать лет, а он только и умел, что на свирели мелодии печальные выводить да куличики из песка лепить вместе с малышами. Зато играл он замечательно. Отец Марши — довольно предприимчивый мужичок — одно время пытался научить сына музыкой деньги зарабатывать, но дурачок играл не тогда, когда слушателям нужно было, а когда сам хотел. И наступал такой момент обычно под вечер, когда небо становилось угольным, а луна и звезды сияли в полную свою силу...

— Что это? — испуганным голосом зашептала из речки Аврора.

Она, тоже услыхав музыку, поспешила вернуться ближе к берегу и теперь сидела на корточках в темной воде, так, что лишь голова торчала.

Убийца коротко поведал ей про Маршу-дурачка и про его свирель.

— Красиво играет, — заметила наследница престола. — Не хуже придворного флейтиста.

Корт не ответил: он не слышал игры придворного флейтиста и не мог ни согласиться, ни не согласиться с утверждением Авроры.

— Эй, дай мне полотенце: я вылезаю! — властно затребовала девушка, с неудовольствием отметив неподвижность своего спутника (юная леди мнила, что Корт, увидав, как она плывет к берегу, без подсказки подхватиться со своего ложа, чтоб исполнить обязанности служанки и снабдить ее полотенцем).

— Вылезай и сама бери. Глаза я закрою, — тускло отозвался молодой человек, а чтоб Аврора не сомневалась в его порядочности, даже спиной к ней повернулся.

— Лютотьма, — прошипела сквозь зубы девушка и начала выбираться на берег, воровато посматривая по сторонам: очень уж не хотелось, чтоб кто-то увидел ее прелести.

Цопнув полотенце, льняное и спасительно большое, она укуталась в него, как личинка в листок, откинула на спину мокрые и из-за этого тяжелые волосы и присела рядом с ленивым убийцей. На корточки, поджав облепленные песком пальцы и обхватив тонкими руками коленки, и застучала зубами. После омовения ей стало холодно.

Корт услышал, протянул наследнице плащ, на который устраивал голову, сам сел, согнув левую ногу в колене и опершись л песок вытянутыми назад руками. Аврора беззвучно завернулась в теплую шерстяную ткань, пристроилась рядом.

А свирель Марши продолжала лить в ночь нежные и печальные мелодии.

— Ты, в самом деле, шип, — буркнула девушка. — Колючий грубиян.

— Конечно, лапа, я не похож на придворных кавалеров. Ведь я — не придворный кавалер, — усмехнулся Корт.

— Ну, уж полотенце подать мог бы, — продолжала ворчать Аврора. — И для этого кавалером быть необязательно.

Убийца промолчал, глядя куда-то в звездное небо. Юная леди поняла: все ее дальнейшие замечания будут проигнорированы. Поэтому, не желая молчать, заговорила о другом:

— А тут хорошо. Тихо, уютно. Знаешь, я не жалею, что сбежала с тобой. Мне нравится такая жизнь.

— Какая такая? — Корт приятно удивил Аврору, поддержав беседу.

— Ну, такая, вольная, — ответила девушка и принялась пальцами расчесывать мокрые волосы, разделяя слипшиеся крупные пряди на более тонкие.

— Вольная жизнь была хороша. Пока твой отец не вмешался, — вдруг сказал убийца, выделив интонацией слово "была".

— Что-что? — переспросила Аврора: она совершенно не ожидала такого поворота разговора и думала, что плохо расслышала бурчание Корта.

Молодой человек вздохнул и лег на спину и осторожно, чтоб не причинить лишней боли раненой груди, завел руки за голову.

— Опять? — возмутилась девушка. — Ты опять молчишь, когда надо продолжать?!

— Кому надо?

— Мне надо!

Корт хмыкнул:

— Я замолкаю или продолжаю, когда сам захочу. Даже если другим это не нравится.

— Грубиян! Шип в заднице! — перечислила нелицеприятные эпитеты Аврора, обиженно надулась и отвернулась к водной глади.

Убийца не ответил. Вновь откинулся на спину, заложив руки за голову, и прикрыл глаза. Он, похоже, наслаждался звуками флейты ламдольского дурачка Марши...

* * *

Аврора сидела в шкафу и боялась выглянуть наружу. По ее комнате кто-то ходил, грохотал тяжелыми сапогами и пыхтел, словно медведь.

"Мамочка, мамочка, мамочка", — бормотала девушка, прижимая руки к груди: как же там, за ребрами лопотало, трепетало ее бедное, перепуганное сердце.

Дверцы с треском распахнулись — щепы полетели от срываемых петель. Аврора зажмурилась от яркого света, взвизгнула, когда чья-то рука ухватила ее за волосы и потащила наружу...

— Вставай, умывайся, — такими словами Корт разбудил Аврору.

— Чего? — не поняла девушка, отрывая голову от комковатой и пахнущей плесенью подушки. — Рано ж еще, — это сказала, зевнув и выглянув в крохотное окошко: во дворе были еще утренние сумерки.

— Рано? Самое время. Сходим на реку, потренируемся.

— То есть? — недоуменно спросила Аврора.

— Ты ответила Майе. Там, в лесу. Ты ее не испугалась, — сказал Корт. — Это хорошо. Я подумал и решил, что стоит показать тебе несколько шипастых приемов. Могут пригодиться, раз уж тебе бродяжить со мной.

После таких слов Аврора выпалила "Здорово!" и быстро-быстро покинула постель, без лишних возмущений умылась довольно холодной водой, вытерлась суровым полотенцем и молниеносно оделась. Убийца, который на время ее манипуляций отвернулся носом в угол, был весьма доволен такой скоростью сборов девушки и одобрительно улыбнулся, когда она сказала ему "ну, пошли!" Обернулся — увидел: Аврора держит в руках его мечи, а глаза юной леди горят при этом почти так же ярко, как золотые монеты.

— О, нет, лапа, только не рубцы, — покачал головой убийца. — Положи их на место. Они очень острые — можешь пораниться.

— Рубцы?

— Да. Так называются мои мечи. Сегодня я познакомлю тебя с мальками, — и Корт показал девушке свою перевязь с метательными ножиками. — Я ходил к кузнецу и заказал набор для тебя. Пока он делает, будешь учиться на моих. Для такой лапы, как ты, это самое подходящее оружие.

— Мальки, — повторила Аврора название метательных ножиков, беря в руки перевязь. — А с рубцами когда?

— Когда с мальками подружишься, — ответил Корт и опять улыбнулся: очень уж напоминала девушка ребенка, которому не терпится получить зимние подарки, хотя до праздника Снежного неба еще далеко.

К реке шли босиком, чтобы не мочить обильной росой башмаки. И Авроре очень понравилось чуять пальцами, пятками, подошвами и щиколотками бодрящую, утреннюю влагу. Разве делала она так в Синем дворце? Нет. Ведь еще ни разу не покидала она постели в столь ранний час.

На берегу реки было так же тихо и тепло, как и прошлым вечером. Попискивали, проносясь над водой, быстрые стрижи. А еще там резвился кошак Или: гонял пойманную водяную крысу по берегу, урча и вздымая тучи песка быстрыми лапами.

— Тса! — выдал он, увидав Корта и Аврору.

— Тса, — ответил кошаку убийца и пояснил. — Это значит "привет".

— Тса, — с готовностью поздоровалась наследница престола.

— Его язык прост. И в нем немного фраз и слов. Кстати, он неплохо понимает наш язык. Понимает, но не говорит, — разговорился вдруг Корт, поглаживая за ухом своего четвероногого друга, который, зажав в пасти уже мертвую крысу, подошел ближе.

Или утвердительно тряхнул усатой головой и проглотил свою добычу, целиком. Юную леди невольно передернуло, когда она услышала, как хрупнули крысиные кости в пасти зверя.

— Миах, — облизнулся Или.

— Кажется, это значит "вкусно"? — отозвалась девушка.

— Аха, — кивнул кошак и быстрыми скачками понесся куда-то за низкорослый ивняк.

Аврора опять передернула плечами. Все-таки было в Или много того, что пугало.

— Ну, начнем, — сказал Корт и указал девушке на березу, которая тоскливо гнулась к воде. — Видишь тот сучок?

Когда Аврора кивнула, убийца неуловимо дернул правой рукой, и в дерево улетел первый ножик. Малёк сверкнул и звонко впился в обреченный сучок. Почти на треть вошел.

— Так, — кивнул убийца. — Сможешь так?

— Ну, в сучок, наверно, не попаду, но в березу попытаюсь, — ответила Аврора, дернула из перевязи ножик, прицелилась, прикусив язык, и метнула.

Она попала, но тупым концом: малек отскочил от дерева и плюхнулся в воду.

— Очень хорошо, — прокомментировал первую попытку наследницы престола убийца. — Еще пробуй. Ножи потом соберем. Только не спеши.