Король поневоле

Рита слышала все эти истории тысячи раз, мать любила вспоминать былое, но раньше девушка слушала их вполуха, а то и откровенно пропускала их мимо ушей, потому как ей это было совсем неинтересно. Теперь же, после знакомства с Артуром, эти истории обрели новый смысл, и она боялась пропустить хоть одно слово, не сводя с матери внимательных глаз, даже и не заметив, что Екатерина тоже ушла от темы разговора, с головой погрузившись в воспоминания.

— Сколько же горя мы хлебнули с этим Артуром — кошмар какой-то! Он же почти все время орал. По сравнению с ним твой брат был просто мечтой — поест и в кроватку, спать. Его даже крики Артура не будили, когда Дашка с ним к нам приходила. Вот так она его к нам принесет спящего, посмотришь на него и растрогаешься — ну чистый ангел! А потом этот ангелочек проснется да как закричит — аж уши закладывает. А все равно умиляешься: ну до чего же хорош! Волосенки золотые, глазенки голубые, так и хочется развернуть его и проверить, нет ли крылышек на спинке.

— Теперь понятно, почему он такой молчаливый, — хмыкнула Рита. — Наорался в детстве так, что до сих пор связки голосовые работать не хотят.

— Когда Артур подрос и уже мог сам ходить, с ним стало просто невозможно гулять. Мимо него спокойно не мог пройти практически ни один человек. Самое меньшее, что они делали, глядя на него, — это улыбались. Другие начинали им громко восторгаться: ах, какой очаровательный малыш! А бывали и такие, что норовили всенепременно его погладить, поцеловать или ущипнуть за щечку, а то и вовсе взять на руки. Дашка от гордости едва не лопалась. Поначалу. А потом, как я заметила, она стала гулять с Артуром только во дворе, где к нему все уже более-менее привыкли и не так доставали их обоих своими знаками внимания.

— Значит, тете Даше тоже было от всего этого не по себе, как и мне сегодня? — заинтересованно спросила Екатерину дочь.

— Боюсь, это чувство придется так или иначе испытать всем, кто находится в непосредственной близости от Артура. Это его судьба — притягивать, как магнитом, внимание окружающих. И так уж повелось, что внимание это распространяется и на тех, кто рядом с ним. Правда, самого его это всеобщее обожание не раздражало так, как сейчас. Наоборот, он был очень ласковым, доверчивым и общительным ребенком. Все изменилось, когда он пошел в школу.

— А что с ним там такое приключилось? Несчастная первая любовь, что ли? Нашлась первая девочка, сумевшая устоять перед его чарами? Или его там тоже били, как сейчас в университете?

— Что там случилось — этого мы не знаем. Тронуть Артура никто не посмел бы: как-никак сын директоры школы. Просто он в одночасье стал вдруг хмурым и нелюдимым. Как у него ни допытывались, отчего произошла в нем такая резкая перемена, ответа никому добиться так и не удалось.

"Вот это больше похоже на нынешнего Артура", — подумала девушка.

— А что же касается любви..., — тут Екатерина лукаво взглянула на дочь. — Самой первой его любовью стала ты.

— Что-о-о?! — воскликнула Рита, от неожиданности и изумления едва не упав с кровати.

— Да-да, именно так. Буквально через несколько дней после твоего рождения, после того как мы с тобой выписались из роддома и приехали домой, Дарья с Артуром пришли к нам в гости, на тебя посмотреть. Артуру тогда уже шестой год пошел. Он тебя как только увидел, так потом и не отходил. Сначала я боялась отдавать тебя ему на руки — он же маленький еще, вдруг не удержит или еще чего-нибудь, а потом увидела, как он бережно тебя держит, и перестала думать об этом. Артур с тобой мог сидеть часами. Он тебя баюкал, пел тебе какие-то свои песенки, давал тебе бутылочку с водой, а когда ты засыпала — просто сидел рядышком и смотрел. Он даже научился тебя пеленать, представляешь! Да, Артур стал твоей личной нянькой, причем просто первоклассной. Если бы он мог, он бы, наверное, целыми днями у нас просиживал.

— Мама, ты сейчас все это придумала? — недоверчиво спросила Екатерину дочь. — Ты хочешь меня приободрить и поэтому выдумала целую историю?

— Эх ты, Фома неверующая, — засмеялась женщина. — Можешь Дарье позвонить и спросить. Мы ведь с ней уже даже думали, что породнимся, когда вы с Артуром вырастете.

— Если все это правда, — медленно, словно боясь поверить в то, что говорила мать, произнесла Рита, — то почему же я ничего этого не знала?

— Вот это уже у тебя надо спросить. Я рассказывала тебе об этом много раз.

Только теперь девушка начала что-то смутно припоминать. Что-то о мальчике, сыне маминой подруги, который нянчил ее еще совсем младенцем. Рита знала об этом и раньше, но никогда не связывала того мальчика с Артуром. Ведь у мамы было немало подруг, у которых были сыновья. Да и, честно сказать, девушка эту историю, так же, как и все остальные, просто не слушала. Да и кто может похвастаться тем, что всегда внимательно слушал взрослых, когда они пускались в свои воспоминания?

— Неужели ты не помнишь? — допытывалась Екатерина.

— Ну, вообще-то, я не очень прислушивалась к твоим рассказам, — смущенно призналась Рита.

— Скажи уж, что совсем не слушала, — нисколько не обидевшись, усмехнулась мать. — Да ладно, не красней ты так. Я все понимаю, сама молодая была. Помню, как меня раздражали бабушкины вечные истории о ее молодости, длинные и нудные. Она когда добиралась до конца истории, я уже и начало ее напрочь забывала.

— Мам, а почему ты решила все это вспомнить заново только сейчас? Ты же знаешь, что мне интересно все, что связано с Артуром.

— Ну, я же не знала, что ты пропустила мимо ушей все, что я говорила тебе раньше, — развела руками ее мать. — То есть, я, конечно, подозревала об этом, но мы, родители, склонны себя обманывать.

— Обалдеть! — выдохнула наконец поверившая рассказу девушка, упав на кровать и раскинув руки. — Оказывается, парень, которого я люблю, носил меня на руках задолго до того, как я это поняла!

— Боюсь, что ты сейчас вообще взлетишь от счастья, но все-таки скажу еще кое-что, — лукаво улыбнулась женщина.

— Что? — приподнялась Рита, предвкушая приятную новость.

— У Артура было одно любимое занятие. Когда он приходил к нам понянчиться с тобой и когда он был уверен, что за ним никто не наблюдает, он целовал тебя в носик. Однажды мы поймали его на месте преступления, и он простодушно признался, что ему это нравится. И когда мы уезжали, последнее, что сделал Артур, когда мы прощались на вокзале, — взял тебя на руки и чмокнул в нос, а потом отдал тебя и спрятался за матерью, подозрительно шмыгая. И об этом, кстати, я тебе тоже неоднократно рассказывала.

Девушка слушала мать с округлившимися глазами, слушала с тем самым вниманием, которого так недоставало ей прежде.

— Обалдеть! — снова воскликнула она. — Артур меня еще и целовал!

Она скосила глаза на свой нос. Нос как нос, самый обыкновенный, ничем не примечательный. Но его целовал Артур!!!

— Наверное, зря я тебя об этом сказала.

— Почему? — удивилась Рита.

— Потому что с такими темпами ты у меня окосеешь, — засмеялась Екатерина. — А то и вовсе сделаешь на носу наколку: "Здесь был Артур".

Девушка тоже засмеялась. Потом обняла мать и звонко поцеловала ее в щеку.

— Спасибо, мамулечка, за то, что ты все это мне рассказала! Теперь у меня снова появилась надежда. Уж если я еще грудным ребенком понравилась Артуру, то понравлюсь и сейчас. Это судьба. Не зря вы с тетей Дашей думали породниться. Так оно и будет, и вы станете не просто подругами, а родными, в этом я уверена на все сто!

Екатерина с улыбкой слушала пылкие слова дочери. "К добру ли это? — думала она. — То, что у Риты снова появилась надежда? Стоило ли пробуждать ее в ней? И не ждет ли ее впереди горькое разочарование? Кто знает?"

Послышался звук поворачиваемого в замке ключа.

— О, Артур пришел! — воскликнула Риты, спрыгивая с кровати. — Интересно, а он помнит о том, что я его первая любовь? Надо бы его спросить!

И, радостно рассмеявшись, побежала встречать его в прихожую.

Несколько недель назад Рита в отчаянии надеялась, что Артур, вопреки всему, не внемлет совету ее матери найти себе девушку с тем, чтобы оградить себя от назойливого внимания всех остальных. Через какое-то время она почти успокоилась, не видя никаких перемен. И сейчас она потрясенно стояла и смотрела на красивую темноволосую девушку, которая по-хозяйски держала под руку невозмутимого Артура.

Так в их жизни появилась Сонечка.

* * *

— Эй, Рита, хорош уже грузиться!

Вика помахала рукой перед лицом подруги, невидящим взглядом уставившуюся в одну точку.

— Сегодня же праздник! — поддержала ее Лиля. — Вторая четверть позади, завтра начнутся каникулы. И скоро Новый год!

Девчонки сидели в кафе-мороженом, отмечая последний день занятий. Они собирались пойти сегодня вечером в клуб, повеселиться, но Рите было определенно не до веселья.

— Да-да, — пробормотала она, нехотя ковыряя ложечкой стоявшее перед ней в вазочке мороженое. — Праздник. Радоваться надо. Только вот что-то мне никак не радуется.

Вика вздохнула.

— Наверное, это заразно.

— О чем ты? — спросила Лиля, с удовольствием облизывая ложку.

— Да я как вспомню свои оценки за полугодие — рыдать хочется. Плакал мой велосипед к лету.

— Можно подумать, что наши оценки нас когда-то радовали. Пора бы уже привыкнуть. Умом мы трое явно не блещем.

— Зато у нас куча других достоинств, — парировала Вика.

— Например?

Воцарилось долгое молчание. Переглянувшись, подруги хором вздохнули.

— Бесполезняк, — наконец произнесла Рита.

— Это действительно заразно, — нахмурившись, сказала Лиля. — Я так и чувствую, как от вас на меня накатывает депрессия. А ведь мы собирались праздновать.

— Надо встряхнуться! — решительно воскликнула Вика. — Сейчас доедим мороженое, потом — небольшой шопинг, затем по домам — красоту наводить, и, наконец, в клуб! Потанцуем, с мальчиками позаигрываем. Глядишь — и депрессии как не бывало. Ритка, давай, не филонь. Быстренько взяла ложку — и за работу.

— Думаешь, поможет? — уныло спросила та.

— А то нет! Говорят же, что женщины предпочитают свои проблемы заедать, причем обычно сладостями. Зачем же разрушать стереотипы? К тому же, у тебя мороженое шоколадное, а в шоколаде, как нам всем известно, содержится гормон счастья. Так что ешь давай и не хандри.

Рита решила последовать совету подруги и уже взяла было ложечку, как вдруг замерла с раскрытым от изумления ртом.

— Девчонки, девчонки, — громко зашептала она. — Смотрите!

К их столику с огромным букетом цветом шествовал... Нековбой!

— Я так и знал, что вы здесь, — пробасил он, явно стесняясь. — Я зашел поздравить вас с окончанием первого полугодия и... И помириться! Девчонки, ну простите меня! — внезапно умоляюще воскликнул он, протягивая им цветы. — Я так больше не могу! Я так по вам соскучился!

Подруги смотрели на него во все глаза, однако принимать букет не торопились.

— Ну что, девочки, — задорно сказала Лиля. — Простим непутевого?

После ссоры, вызванной появлением Артура в школе, девушки игнорировали Василька. Лиля даже отсела от него за другую парту. Нековбой, впрочем, не возражал. Он демонстративно отворачивался от подруг, старательно не замечая их. И девчонки, и Василий делали вид, что ничуть не огорчены холодностью друг друга, но на самом деле все они очень страдали от этого разлада в их отношениях. И немудрено — они ведь были вместе с самого первого дня в школе. Но гордость не позволяла им сделать шаг навстречу друг другу. И вот, наконец, Василек не выдержал.

— Конечно, простим, — улыбнулась Рита.

Нековбой облегченно вздохнул и почти что упал на диванчик рядом с подругами.

— Слава богу! — сказал он. — Я так боялся, что у меня даже ноги дрожали. Даже не знаю, как я сюда дошел.

Вика рассмеялась и обняла друга.

— Я так рада, что ты все-таки дошел.

— А уж как я рада, — вторила ей Лиля, тоже обнимая Василька. — Наконец-то я смогу вернуться за свою родную парту. Честно говоря, со Светкой и поговорить-то было не о чем. Соседка по парте из нее никакая. К тоже же она никогда не давала мне списывать.

Подошел черед Риты. Она встала со своего места, обогнула столик и, подойдя к Нековбою, с такой силой стиснула его в своих объятиях, что парень едва не задохнулся.

— Давайте больше никогда не ссориться! — воскликнула она, едва сдерживая слезы. — Мы же друзья! И всегда ими будем, несмотря ни на что. И ни на кого.

— Согласен, — прохрипел полузадушенный Василек. — Будем друзьями навек. Если, конечно, я выживу.

— Ой, прости, — пискнула Рита, отпуская парня.

— Да ничего. Я же знаю, что ты меня любишь, — довольно усмехнулся тот, потирая горло.

Друзья рассмеялись, радостные от того, что длительная ссора, наконец, осталась позади.

Когда первые страсти, вызванные бурным примирением, улеглись, Нековбой заказал себе мороженого и осведомился:

— Ну что, какие у вас новости? А то, боюсь, я несколько отстал от последних событий.

— Ничего особенного, в принципе, и не происходило, — ответила Рита, восхищенно разглядывая букет, в котором были собраны маргаритки, лилии и декоративный горошек. Она не стала ничего рассказывать об Артуре, это была ее дань уважения другу.

— А что там у тебя с твоим красавчиком? — сам поднял эту больную тему Василек. И это была его дань уважения. — Все наладилось?

— Ага, наладилось, — усмехнулась Вика, явно не страдавшая столь высокими душевными порывами. — Да только не у нее, а у него.

Рита снова насупилась.

— В каком смысле? — не понял Нековбой.

— Артур себе девушку завел, — пояснила Лиля. — Да еще и домой ее притащил. Типа, к зачетам готовиться. Говорит, что у нее в общаге заниматься невозможно, потому и пришлось ее домой пригласить. Вот Ритка и страдает.

— Только я понять не могу, отчего тут страдать, — перебила ее Вика. — Мы же знаем, что эта девушка его ни капли не интересует. Она нужна ему лишь как щит, так, для отвода глаз. Чтобы все девчонки в университете поверили в то, что у него есть девушка, и отстали бы от него.

— Это вовсе не факт, — несчастным голосом пробормотала Рита. — Если бы вы ее видели! Они идеально смотрятся вместе. Наверняка между ними что-то есть.

— Но ты же сама говорила, что Артуру не нужны серьезные отношения, — сказала Лиля.

— Он мог и переменить свое мнение после знакомства с ней.

— В общем, Ритка у нас совсем пала духом, — обратилась Вика к Васильку. — Комплекс неполноценности, уныние и полная депрессуха.

— Какой еще комплекс? — удивился Нековбой. — Да моя Маргаритка — самая красивая девушка в мире!

— Не видал ты еще красивых девушек, — не убежденная его словами, сказала Рита. — Я по сравнению с ней — никто. Я рядом с ней выгляжу как... как... ну, например, как ты рядом с Артуром.

Василек поперхнулся мороженым.

— Вот спасибо, — только и сказал он, откашлявшись.

— Ну прости, — смутилась девушка. — Я не то имела в виду. Просто эта Сонечка вся из себя такая красотка, а кто я? Самая обыкновенная девчонка-малолетка...