Точка невозвратного времени

сновали посторонние люди. По-хозяйски осматривали помещения. И его лабораторию тоже измеряли рулетками. Каково было разочарование, когда Михаил узнал, что перенервничав Тарпищев

написал заявление. И уже целую неделю отдыхал, на своей новой даче в сосновом бору. Курадшили сам затеял весь этот спектакль, чтобы выявить и узнать. Кто не подержал или сомневался

как Михаил. Проверка на вшивость. И её не прошли больше половины ученых. Новый директор сдал эти помещения коммерсантам, еще пять дней назад. И лабораторию Полугубова одной из

первой ушла. Шок от того что всё разом изменилось, не сразу овладел умом. Михаил не опустил руки, собрался бороться. Он съездил в юридическую компанию на консультацию. Совсем зелёный юрист ознакомился и обещал

помочь. Новый директор института намудрил с бумагами. Но как не парадоксально. Битва была уже проиграна. Вся неделя прошла в бестолковых поездках. Разбитый и уставший Полугубов

поднялся по лестнице своей пятиэтажки. В почтовом ящике лежало, не понятное письмо. Вертя в руках его, Михаил поднялся по лестнице. Он не стал ждать конца собрания, всё было и так ясно. Битва за работу, лаборатории и саму систему проиграна.

Приехал пораньше домой, в их квартире с Машей было тихо. Свет горел только в коридоре, Михаил пошел, включил свет в зале, прошелся. Везде было пусто, она уехала, бросила...

Побродив по пустой квартире Михаил, не раздеваясь, сел в кресло. Стукнулся локтём о деревянный потертый подлокотник кресла. Поставил рядом початую бутылку коньяка, лимон. И грустно

улыбнулся.

— Жизнь идёт своим чередом, я неожиданно стал холостым. Поздравляю себя с этим, нужно срочно это отметить! Включил на магнитофоне Высоцкого и выпил.

Глава 18

Сергей Попов смотрел на письмо. Его принёс почтальон, заставил расписаться в получении. Не послушные пальцы развернули пожелтевшие странички из школьной

тетради. С обратной стороны листки были исписаны различными формулами, сносками. Писал какой-то Низовский, м-м-м знакомая фамилия, где я её слышал? Точно одногруппник

Низовский Генка. Серега повспоминал учебу и гулянки. Да было дело, хорошо тогда погуляли, чуть не вылетел из института. Хвостов и пропусков нахватал жуть.

Пришлось быстро оформить академ отпуск и свалить на стройку. А там встретил Ниночку, ночные встречи и любовь в душной маленькой комнатенки у баки, сводницы.

Не буду отвлекаться! Так, что там в нём? Письмо короткое, весьма странное.

Привет Сергей!

Это Геннадий Константинович Низовский. Ты меня, наверняка забыл, давно не писали друг другу. Так получилось, что прошло много времени, после нашей последней встречи. Эх есть, что вспомнить, хорошо тогда гульнули.

Помнишь? Наша жизнь здорово изменилась. И моя кардинально. Я работаю.... Не над проектом! Я работаю над революцией! И если ты не трус. Можешь приехать, рядом не

прошу стоять. Я предлагаю будущее и не простое... вот адрес, приезжай!

Жду твой друг Геннадий.

Странное письмо. Еще пугающе звучит революция. В чем она? Где ...? Черт возьми, над чем работает этот жлоб, что предлагает совместную работу. Сергей неделю

крутил в голове эти строчки. Звонок в институт, где обитал Низовский, еще сильнее смутила Попова. Профессор Низовский в составе комиссии, уехал в командировку. И не

вернулся, сухая телеграмма из спец. отдела подтвердила. Что товарищ Низовский Г. К. будет находиться в командировке. Все его дела просьба собрать и переслать по

адресу. Ниже прилагается адрес конторы. Они сами перешлют. Какие вопросы, надо значит надо. Трудиться во благо родины.... Туда ему и дорога и всё равно мысли не

давали собраться, на деталях, Сергей крутил письмо в руках.

'Он ждет Сергея!' Что же там интересного происходит? Революция, помощь, не предлагаю стоять рядом! М-да, странно всё это.

Вокруг черт знает, что твориться. Жрать скоро не чего станет. А Генка о революции. В этих мыслях Сергей ходил еще две недели.

Глава 19

После недели пьянства Миша решил вернуться в реальность. На работе, так же сновали новые люди. Таскали чего-то, носили ящики и коробки. Многие помещения были закрыты, врезаны новые замки.

Коридоры института и лаборатории, некогда гремевшего на весь Союз, превратили в рынок. Омут выяснения отношений

еще больше Мишу выбил из колеи. Карадшили во всю, командовал в институте. Его помощники, словно псы носились по коридорам. Стоило хозяину сказать 'Фас' как эта свора набрасывалась на несчастного. Впервые Михаил

боялся коллег и ненавидел директора. Боялся, лишнее ляпнуть, кому то, не то сказать. Напряжение создавалось в коллективе чудовищное. Вечерами Михаил пил, снимая напряжение,

гулял в сомнительных компаниях. Пролечившись в Кож. диспансере от хламидиоза и триппера. Миша опустив голову к земле, брёл домой. Обдумывая своё положение.

"-Нет, так долго я не смогу. Впереди одна серость, словно мутная вода. Еще год и вообще сопьюсь! Что же делать?". Мужчина поднялся по лестнице к себе в пустую квартиру.

Мельком бросив взгляд на кухню. На столе лежало это чертово письмо, старого знакомого профессора Низовского. Оно манило своей скрытностью и таинственностью.

Несколько не понятных сток, завлекающий смысл. Этот хитрец конечно пробьётся, уже тогда ходил нос к верху. Знакомых везде много, короче блатной.

Миша почесал затылок, — ... было дело, уже давно с этим Геннадием познакомились. Лет десять точно или двенадцать? Михаил приезжал в Москву по работе. Там им приходилось общаться, был

совместный проект с Московским институтом. Полугубову как и Низовскому с самого начала не повезло. Проект был не интересный, без развития и последующего внедрения. Естественно через пару

лет его закрыли. С Геннадием еще несколько раз пересеклись. В очередной командировке, за долго до этого бардака в институте и стране. Михаил должен был поехать на вечер. День рождения

одного из академиков. Днём в гостинице его просили перезвонить на работу. На переговорном пункте Полугубов получил четкое распоряжение от Тарпищева быть от их института. Вот там на этом

дне рождении , судьба их свела снова. Михаил сидел за одним столом с Низовским. Хорошо тогда посидели, в сопли нажрались. После долго думали куда еще поехать, съездили на дачку к девушкам.

Сказочно провели субботу, такие дни не забываются. Миша крутил письмо в пальцах. Оно кстати дословно повторяло письмо для Попова. Только имя поменяли.

— Что же делать? Страшно ехать в неизвестность.

Глава 20

Сергей Попов понимал, нужно что-то делать. Перспектив минимум и каких? Проектов не давали, людей пачками сокращали. На заводе Сергей решил не рисковать. Смысл уволятся из КБ,

нужно многое просчитывать. Это не сложно думать наперед, достаточно написать заявление на отпуск и за две недели точно разобраться. Что этот болтун Низовский наобещал. И потом решить, что

делать дальше. Был еще один вариант для Сереги, на много интересней. Друг детства предлагал сгонять на Ахтубу. Порыбачить отдохнуть, как говориться с мыслями собраться. И возможно

сварганить свою контору. Петюнчик предлагал телефоны и мини атс возить с Тайваня. Но сначала рыбалка, голубое небо и река, только ты и тишина. Медленно плывёт листва, ты на лодочке сидишь.

Нет криков, визгов бабских, только удочка и поплавок. Ты сливаешься с ним, ждешь мерного спокойного нырка. Вот опять ныряет поплавок! Ну иди ко мне рыбёшка всякая малая и огромная.

Сергей слушал уговоры друга в трубке, улыбался. Девушка телефонистка украдкой поглядывала на симпатичного парня.

— знаю Петюнь, всеми фибрами души я за! Всеми конечностями, я буду. Постараюсь вырваться, как можно быстрее.

Из Нижневартовска можно добраться только до Москвы. Не лётная погода в один просвет позволила пилоту жутко торопящемуся домой вылететь. Ту 154 взлетел и направился в столицу. В Москве

погода была лучше, дождь прошел, намочив дороги. Потоптавшись по пустынным улицам и такими же магазинами. Те так же не радовали пустыми полками. Сергей поймал удачу за хвост случайно. Его

подхватил людской поток, бах, двери и прилавок. Он оказался в начале очереди. В продмаге выкинули водку, по меркам большинства людей, особенно северных это очень твёрдая валюта. С

ней можно хоть куда соваться. Сергей, не растерявшись достал толстый кошелёк и положив на прилавок купюру улыбнулся.

— Милая барышня, у меня задание от института .... Энергетики и сервиса... "и тише добавил командировочный". — мне три ящика. У продавщицы сначала округлились глаза от купюры. Потом

вытянулось лицо, услышав о количестве водки, которую просит мужчина. И его красивая и нежная улыбка добила хрупкую женщину.

— Проходи в подсобку. Девушка отодвинулась в сторону, будто камень закрывая вход ... у -у -у оказывается за ней дверь была?! Видимо дверь очень маленькая и узкая! Попов быстро достал деньги и приготовился. Через 20 минут в зале

зашумели, загудели. Будто на стадионе шумит толпа. Крик прервал гомон.

— Всё я сказала!!! Закончилась водка.... Вообще! Завтра еще привезут еще. .... Да это безобразие! Рот закрой! Продавщица вошла в подсобку и по хозяйски, осмотрела Сергея.

— Я недолго могу, времени к сожалению, не осталось. Командировочный я, вернусь назад, обязательно зайду к тебе. Попов знал, что это был за взгляд, женщины.

И не важно, какой размер одежды носит дама. Нюра, так звали продавщицу, сощурилась.

— Смотри не зайдешь, обижусь очень сильно. Как понесёшь своё богатство? Вопрос оказался не риторический. Он здорово смутил сибиряка. А как действительно нести-везти три ящика водки? В авоську

не положишь, в сумке разобьются. С ящиками таскаться, не реально неудобно. Попов растеряно почесал макушку.

— Милая девушка, подскажи, ведь знаешь, как нести добро?

Нюра хитро улыбнулась, — рядом магазин промтоварный, иди за канистрами. В них сольешь своё богатство. Вся важная операция заняло два часа. Нюра терпеливо ждала, с тоской рассматривая

мужчину. Пришлось Сергею подарить девушке цветы и поцеловал, жгуче и крепко. Не бывает не красивых женщин, бывают не любимые, те которые не нашли своего мужчину. Нюра не красивая, но все

же девушка хорошая и добрая. Не хорошо обижать женщин, особенно когда так помогают. Продавщица сладостно выдохнула, выгодно выпятив большую грудь. Серёга быстрее по добру по здорову, подхватил канистры и

потопал.

— Нюр, я это постараюсь зайти. Но сама знаешь, как жизнь поворачивает.

— Попробуй не зайти! Зашипела продавщица. Мужик по улицам тащит три канистры. Скажите, как он выглядит в такое не простое время? Попов решил не искушать судьбу. Шляться по городу, с таким весом,

сомнительное удовольствие. Поехал прямо в аэропорт Быково. Там пришлось пожертвовать одной из канистр. На регистрации рейса, девушка пробивавшая посадочный билет сразу встала в позу.

— Нельзя и всё тут, не положено. Я вам десятый раз объясняю м-муж-чина! Рядом проходил борт инженер, услышав, что везет весёлый мужик. Радостно и плотоядно улыбнулся. Через полчаса летчики

честно купили одну канистру. Маленький Як принял уважаемого гостя, стюардесса выделила два места. Нарушая все мыслимые и не мыслимые правила. Сергей пронёс в салон две канистры по десять

литров, не самогона. А настоящей "столички", спец гостя холили и лелеяли. Девушка приносила водички, чаю, жвачку. Пассажиров в салоне было не много, всего 13 человек, включая стюардессу.

Через проход сидел мужчина, среднего роста, средней комплекции, вообще средний. Это "средний человек" жестоко мучился с соседом. Тот был не объятых размеров. Попов пригласил к себе соседа,

познакомились.

Глава 21

— Полугубов Михаил Александрович. "Представился попутчик", — лечу в командировку.

— ... и я командировочный. Добавил Попов, слово за слово, выяснилось, что они коллеги по цеху так сказать. Летят по делу, важному, через час

выяснилось, что летят они к одному и тому же человеку. Полугубов проговорился про Низовского.

— Нам с вами Михаил повезло!

— В чём, прошу прощения?

— всё просто, мы прилетели в этот Бог.... В этот захолустный, маленький городок ради одного человека.

— Да, соглашусь с вами Сергей Сергеевич. Мы долго и упорно ехали, летели, но складывается такое ощущение, что нас не ждут и встречать не кому.

Сергей почесал кончик носа. — Мы приехали сами! И не писали, что прилетим. По сему, стоит только позвонить и попросить встретить нас. По моим

прикидкам до города не далеко, километров тридцать, не больше. Такси, по всей видимости, здесь не водятся или их очень мало. Пока мы думали,

что делать дальше, остатки машин на колёсах разъехались.

Полугубов обреченно уселся в кресло. — Они все уехали! Что теперь делать? Зал ожидания был абсолютно пустым. В письме обоих попутчиков стоял

пятизначный телефонный номер. Перед звонком стояло уточнение, нужно набрать 9 потом гудок 34 и номер абонента. В аэропорту стояли синие

полусферы. Таксофоны принимали монеты и жрали их с большим удовольствием и достоинством.

— Черт, вместо 2 копеек жрёт по 15 и с такой скоростью! У душегубы возмущался Михаил. Сергей набрал девятку, гудок и две цифры, щелчок.

— Коммутатор. Пробасила трубка. Мужчина одёрнул руку. С сомнением посмотрел на чёрную гантелю. Не привычно услышать за коммутатором мужской

голос, а не женский.

— Здравствуйте, соедините меня, пожалуйста, с кодом 34 номером 3 12 24. В трубке молчание. Михаил жалобно сморщился, поставил чемодан между ног.

— Кто запрашивает связь?

— Что простите?

— Представьтесь, говорю!

— Ах да, моё имя Сергей Сергеевич Попов. Меня пригласил Низовский Геннадий Константинович, председатель комиссии. Молчание в трубке.

— Минутку! Через две монеты Сергей услышал не знакомый голос.

— Так вы Попов?

— Да, с кем имею .....

— Вы прилетели? Голос был таким удивлённым.

— Да прилетели! "У Сергея начало заканчиваться терпение", — слушайте, мы так и будем односложно спрашивать и отвечать?

— Извините, мы не ожидали вас так быстро. Очень хорошо, вы прилетели, а вы где?

— Как где? Я в аэропорту!!! Вы, что там,..... совсем мозги пропили?

— вот зараза.... Послышалось в трубке.

— Что, мы не поняли?

— Я спрашиваю, вы прилетели и в аэропорту находитесь?

— Ё..., да в десятый раз повторяю, мы ждём вас ... "уже орал Попов", — нас встретят, наконец-то?

— ладно, буду ... и абонент повесил трубку. Сергей с возрастающим, сомнение, посмотрел на таксофон.

— Ну-у и? "Устало спросил Михаил, с пластмассовой сидлушки", — нас встретят вообще?

— Вроде-е-е. протянул Попов. Только через 1.5 часа мучительного ожидания в двери пустого и полутёмного зала аэропорта ввалился высокий мужчина.

В потёртой армейской куртке. Он не спеша шел к паре. Если бы, был бы самолёт назад, в Москву. Гости без сожаления улетели обратно. Но рейсов

не было, ближайший борт вылетит обратно в столицу только в субботу. Точнее через четыре дня.

— Ну-у и чё? "Прогудел военный",— вы, что ли Попов?