Следующий и после следующий дни прошли примерно в таком же темпе. Молодой маг приказал двигаться выборочно, к тем точкам, которые он наметил. Теперь мы не подъезжали к каждой из гранитных тумб, а только к одной из трёх.
Результатами молодой маг с нами не делился. Приходилось догадываться самим. Впрочем, мы с Эмилио довольно быстро сообразили, что полукруглая цепь протянувшихся на суше резных камней была в порядке. Хотя бы потому, что карту окрестностей ди Ландау исчертил весьма подробно. И часть точек, которые он выделили особо, находились или в море, или на островах.
На четвёртые сутки он подготовил отчёт и явился к сеньору Турицци прямо домой, потому что это был выходной день.
-Мне нужна лодка, — заявил ди Ландау, дождавшись, пока местное начальство ознакомится с бумагами.
-Это не слишком благоразумно лезть в море, когда каждый день налетает шторм, — заметил сеньор. — Тем более, как ты собрался проверять те точки, что лежат на морском дне?
-Сначала острова, — мрачно сказал маг. — Летать я не умею, так что просто достаньте мне лодку!
За три дня активной работы он изрядно исхудал и выглядел не слишком хорошо. Его кожа посерела, а глаза ввалились. Не смотря на то, что у дяди его кормили на убой. Всё провалилось неизвестно куда. Утром он поднимался очень тяжело, даже ведро холодной воды не могло его окончательно взбодрить. Слова мага сказанные ворчливым тоном заставили начальника нахмуриться. Впрочем, он хорошо знал, как самого ди Ландау, так и сварливую природу магов. Поэтому не стал ничего приказывать, а, к моему удовольствию, поступил намного дипломатичнее:
-Сейчас дураков выйти в море не найти, да и своими лодками никто рисковать не будет. Мне надо пару дней, чтобы найти вам судно. Ты пока отдохни, не забудь сходить завтра в церковь.
Я прекрасно понимал, что это его предложение вызвано отнюдь не добротой и пониманием. Скорее знанием жизни в целом и магов в частности. Если сейчас не дать отдохнуть молодому эксперту, то назавтра придётся разбираться не только с испорченной цепью щитов, но и с последствиями дел психанувшего волшебника. Работа молодого эксперта требовала много сил, как физических, так и душевных, поэтому ему требовалось время на восстановление.
Ди Ландау хотел было возмутиться, он даже рот открыл и сжал кулаки. Но почти тут же вздохнул, расслабил руки и сжал губы — у него не было сил, чтобы спорить.
Эмилио, который присутствовал при разговоре, просиял. Он тоже здорово устал. Тем более, что перетрудившийся маг стал несносен. Его дрянной характер проявился во всей красе: он ворчал и огрызался на всех, даже на свою мать и кузину. Даже я почувствовал, что мне нужен отдых. Четыре дня на холоде и под проливным дождём отнюдь не улучшили моё самочувствие.
Мы вернулись домой и наконец-то смогли позволить себе отдохнуть. Ди Ландау отсыпался весь день до вечера. Он выполз из постели только к ужину, чтобы съесть всё, что ему предложат, и снова забраться под одеяла.
Я восстановился гораздо быстрее, вздремнув несколько часов днём, а остальное время помогал по хозяйству госпожам Магдалене и Тамарине. Они пытались меня отговорить, но я не привык тратить время впустую. Господин Рикардо встал на мою сторону.
Сеньорина Лючи вернулась к вечеру усталая и промокшая. Она немного поела и тут же села за книжки. Ответственная девочка уже сейчас готовилась поступать в государственный Университет. У неё оказались неплохие способности, и больше всего на свете она хотела исцелять людей. При церкви она выполняла работы послушницы, а за это отец Ио учил её Закону Божьему и контролю своих сил. Пока священник был в отъезде, девушка просто читала книги и помогала с хозяйством.
Госпожа Магдалена не очень-то хотела отпускать дочку невесть куда, поэтому попыталась потихоньку выведать, как в столице устроился старший брат. То, что было "нормально" для молодого человека, для юной девушки было бы неприемлимым .Пришлось её разочаровать, о жизни моего коллеги я не знал почти ничего.
Утро следующего дня началось рано. Вся семья проснулась, позавтракала и, надев выходную одежду, отправилась в церковь. Ради такого дела поднялся даже ди Ландау.
Я тоже пошёл с ними, несмотря на удивлённое восклицание господина Рикардо:
-Неужто ты тоже верующий?
Я не стал отвечать на этот вопрос. Богословие никогда не было моей сильной стороной. Я скорее руководствовался необходимостью присматривать за молодым экспертом.
Но этого не понадобилось, бессовестный маг, стоило начаться проповеди, уютно устроился на лавке, склонил голову мне на плечо и заснул. На него возмущённо косились, но никто не стал его беспокоить. Пассеро-старшие не обращали на него внимания, а вот Лючи страшно смущалась и краснела за старшего брата.
Он проснулся только к моменту, когда все встали, чтобы вознести хвалу Королю-Дракону, наш мир свои дыханьем согревающему.
На этом свой гражданский долг ди Ландау посчитал выполненным. Мы вернулись в "Пассеро Россо", старшие снова занялись своим рестораном и готовкой, а младшие сели за книжки. Молодой маг ещё в самый первый день приезда обещал кузине позаниматься с ней и теперь честно выполнял своё слово.
Целые сутки отдыха благотворно сказались на его поведении. Он был неожиданно спокоен и терпелив с Лючи, когда она что-то не понимала или у неё что-то не получалось. Я снова увидел своего напарника с новой стороны. Он действительно мог объяснять часами и исправлять чужие ошибки. Возможно, не последнюю очередь играло общение с кузиной. На милую и тихую девушку было невозможно сердиться. Госпожа Тамарина сказала, что у них с детства такие отношения: старший брат всегда опекал младшенькую и практически не давал воли своей натуре в её присутствии.
Вечером в ресторане было очень много народу. Я заметил господина Турицци, Эмилио и множество других людей, которые были весьма хорошо одеты для провинции. Больше всего это походило на клуб, вроде тех, в которых любил проводить время господин Евгений. Только сюда приходили семьями, жёнами и домочадцами. Я заметил лишь несколько одиноких посетителей, занимавших себе по столику. В выправке одного угадывался военный чин, а второй был похож на классического сухаря-счетовода.
Никто не говорил о работе или делах, больше обсуждались последние городские новости, испортившаяся погода, пиратские выходки на побережье. Предприимчивая госпожа Магдалена заставила племянника помогать, что вызвало шквал шуточек от гостей, что он так свою кормёжку отрабатывает. Почти пришедший в себя маг даже не огрызался, только белозубо ухмылялся и с привычной лёгкостью таскал тарелки по залу, выдающей изрядную сноровку. Через пару часов, когда все хорошенько наелись, его почти насильно усадили и заставили рассказывать последние столичные новости и сплетни. Мужчин интересовала политика и экономика, а кумушки требовали с него отчёта о последних модах. В общем, стоял шум, гам и неразбериха, но всё было очень по-семейному. Я даже подумал, что все бергентские кланы, годами, если не столетиями, знающие друг друга, воспринимали себя одной большой семьёй. Наблюдать за ними было интересно, поэтому я по возможности затаился в уголке и впитывал в себя эти лица, фигуры, голоса и разговоры.
Засиживаться допоздна я не стал, выходные прошли очень хорошо, а теперь следовало набраться сил на завтра. Мага родственники тоже не стали мучить уборкой и мытьём посуды и тоже отправили отдыхать.
Утром за нами снова приехал Эмилио. Мы покатили по привычному маршруту — сначала надо было подкинуть милую сеньорину Лючи к церкви. Сегодня мы впервые поехали не к городским воротам, а вниз, к морю. К воде, запаху соли, рыбы и гниющих водорослей. Мне с непривычки было тяжело привыкнуть, но ди Ландау и Эмилио не обращали на это внимания. Мне почему-то представилось, как эти два мальчишки лет десять-двенадцать назад носились тут и мешались у моряков и грузчиков под ногами.
На марине кораблей было множество. Бесконечный шторм, длящейся уже второй месяц, не давал им выйти в море. Единственный, кто продолжал свои рейсы, был огромный белоснежный "Князь Ясень" — рейнейский паровой пятипалубный лайнер. Его устойчивость позволяла спокойно ходить даже при большом волнении. Хитрый Турицци договорился с рейнейцами, что они помогут нам выйти в море, а там, проходя по фарватеру мимо островов, спустят нашу лодку на воду.
Я ни разу не был в портах, подобных этому. Бергента была действительно невероятным транспортным и торговым узлом. Я видел огромные склады и краны, чтобы осуществлять погрузку и разгрузку товаров. Сухие доки для починки и строительства судов. Отдельная стоянка была для военных катеров и фрегатов нашего доблестного флота, который гонял пиратов и охранял границы государства. Для частных яхт и лодок тоже было место. Целый лес мачт возвышался над пирсами.
Из-за дрянной погоды почти все работы в порту были остановлены. Далеко в море виднелись точки — торговые и военные корабли, которые не могли подойти к берегу. Они уже месяц, судя по словам хозяина лодки, "болтались на рейде".
Наше судёнышко подняли на борт, под недоумёнными взглядами рейнейцев. Для них выходить на такой скорлупке в бушующее море было каким-то особым видом сумасшествия. Остальные моряки были этим исключительно согласны, выразив свои сомнения труднопередаваемым, но очень цветастым морским жаргоном.
Они довели мага до белого каления своими сомнениями и комментариями. Он не выдержал и в течение пяти минут высказывал им, что он о них думает на понятном окружающим языке. В результате, чуть не вспыхнула драка, а потом внезапно оказалось, что ди Ландау успел побиться с моряками об заклад, что он вернётся живым и невредимым. Пари было мгновенно принято, и ставки взлетели до небес.
Эмилио только поёжился, но ни ему, ни мне деваться было некуда. Нам двоим было приказано сопровождать невыносимого мага. В тот день мы оделись как можно теплее, взяли с собой на всякий случай одеяла, фонари и запасную провизию. Что-то эта поездка на острова не вызывала у меня энтузиазма.
Я точно знал, что маг не стал рассказывать родственникам, куда и почему он сегодня отправится. Я понимал, он не желал волновать мать, но считал его поступок безответственным.
Мы поднялись на палубу лайнера, ожидая отправки.
Погрузка на "Князя Ясеня" давно закончилась, все пассажиры были на борту и могучее судно, глухо рокоча и пуская клубы дыма, двинулось от пирса.
10
Довольно сложно объяснить, что я испытал в тот момент, когда оказался в одной лодке с магом и министерским служащим в шторм.
Мне это напомнило старый детский рейнейский стишок, которым любил забавляться внучатый племянник господина Евгения: "Три колдуна в одном тазу пустились по морю в грозу..." Тогда маленький мальчишка заливался от смеха, представляя себе глупцов, решившихся на такую поезду. И внезапно я оказался одним из этих "колдунов".
С нами попрощался весь старший состав лайнера и чуть ли не половина пассажиров, пообещав молиться за наши души. Куча людей сгрудилась у борта, чтобы поглазеть на нашу отправку.
Когда мы проходили мимо островов, закрывающих путь в бухту, лайнер, всё ещё не разогнавшийся до своего полного хода, опустил лодку вместе с нами на воду. Ди Ландау и Эмилио тут же отцепили шкерты, и наше судёнышко отправилось в самостоятельное плавание. Я готов был поклясться, что наверху заключаются пари, на какой секунде наша парусная крохотулечка (по сравнению с громадным бронированным боком лайнера) пойдёт ко дну и придётся кидать нам спасательные круги и канаты.
Для "сухопутных крыс" вроде меня твёрдая почва под ногами — это просто данность, неизменная в своей аскиоматичности. Мир не шатается практически никогда. Разве что, когда Владыка Подземных Глубин гневается и содрогает почву, будя вулканы на южном побережье и на границах с Магистратом. На лайнере практически не ощущалось качки. Он действительно был устойчив, как дом на равнине, но лодка...
Я не знаю даже, с чем это можно было сравнить. С бешеной лошадью? Нет. Я точно знал, что я сильнее этого животного и я могу его контролировать. С ходьбой по вагону тоже сравнить было нельзя. Там был определённый ритм, к которому можно было приспособиться, и крепкие стены, защищающие от мира. Здесь ничего этого не было. Мы были открыты всем ветра и водам Рифоморья.
Самое главное, в поезде не было ощущение полной безнадёги. Здесь я действительно ничего не мог сделать. Ничто не подчинялось мне. Я впервые за двести лет исправной службы государству ощутил себя беспомощным и испуганным. И именно в этот момент я вспомнил, что не умею плавать...
-Сядь там и не мешайся, ты, ссыкуха браслетная! — рявкнул на меня ди Ландау, видя, что мою растерянность.
Я последовал совету и вцепился в борта. На большее я не был способен. Зато маг и его помощник словно оказались в своей стихии. Они мгновенно поставили парус, который тут же наполнился ветром, и вдруг лодку сильно дёрнуло и повело от лайнера. Позже Эмилио мне объяснил, что нам надо было отойти от гигантского корабля подальше, чтобы не затянуло под винты, но тогда я мог только смотреть.
Только что над нами возвышались металлические борта, как уже мы оказались изрядно в отдалении. Я сначала даже и не понял, что произошло, а потом до меня начало доходить. Ди Ландау колдовал.
Я уже знал, что его основная стихия — это воздух. Он с лёгкостью командовал ветром, помогая нашей лодке маневрировать, а его умение управляться с парусом только добавляло его действиям эффективности. Наконец он достиг полного взаимопонимания с воздушной стихией и принялся за водную. Дианимы среди магов попадаются не слишком часто, почти так же, как и обоерукие среди простых людей. Обычно все люди делятся на левшей и правшей, так и маги обладают, как правило, лишь одним стихийным талантом, который оттачивают в течение жизни и который служит их козырной картой. Например, господин Евгений был магом огня. Я знал, что патрон Бастиан — повелитель земли и камней. Не могу сказать, что я впервые наблюдал работу дианима. Практически каждый священник владеет всеми стихиями, чтобы гармонизировать их внутри и вокруг человеческого тела. Поэтому они — лучшие целители. Просто я ни разу не видел, чтобы человек работал с двумя стихиями одновременно. Технология целительства предполагает поочерёдное воздействие в определённой последовательности. А тут — совсем молодой человек — удерживал одновременно два заклятия. Он управлял ветром и одновременно стравливал в море странную конструкцию из верёвок, которую подготовил ещё на лайнере. Когда за нами потянулся пеньковый шлейф, он закрепил концы на бортах и выкрикнул что-то. Верёвки словно обрели собственную волю и зашевелились. Вскоре нашу лодку окружало два квадратных каркаса из обрётших твёрдость верёвок. На них мало-помалу начал нарастать ледок. Я наконец-то понял, что делает ди Ландау.
Господин Массимо был затворником, потому что боялся всего, что поджидало его за пределами дома. Любое человеческое существо обладает невероятным любопытством и страстью исследователя. Свою исследовательскую страсть мой бывший хозяин утолял за рабочим столом, а так же за чтением отчётов об эскпедициях и прочих приключенческих авантюрах. Иногда он заставлял меня читать ему вслух, особенно, когда не мог долго заснуть. В одном из экспедиционных дневников мне встретилось описание необычных судов, на которых туземцы южного материка могли пересекать океан. Это были несколько лодок, параллельно скреплённых вместе, или одна, но с дополнительными брёвнами на специальных креплениях. Необычная конструкция обладала устойчивостью на бурных океанских волнах и перевернуть её не могла никакая буря.
