Новатерра. Часть 3. Ангел

Наметив 'собеседника' милейшему 'Доктору Смерть' Кучинскому и расѓсудив, что предостаточно отвлёк внимание врага, Серёга незаметно выжал под обносками тангенту крохотной радиостанции — сигнал доѓзорному на штурм периметра больницы — и торопливо зашагал навстречу бритому здоровяку.

— Куда прёшь, скотина?! — рявкнул амбал и наотмашь перетянул его стеком по лицу.

По своему же лишнему яйцу, — подумал Богачев. Остановился. Заѓстонал. И в тот же миг, под звяканье проказы-колокольчика, метнул корявый посох великану в пах. Бритый противно взвизгнул, заваѓлился на колени, а 'патриарх' рванул из наручей любимый 'Смит&Вессон' и, мгновенно вогнав тяжёлую револьверную пулю в лоб ближайшему охраннику, взревел:

— Бей!!! Всех ложи! Пленных не брать!

Про себя же добавил для очистки совести: 'Если будут оказывать сопротивление'. Гетман, конечно, развоняется, правозащитник известный, ну да пусть его, у Серёги — свои дела и методы!..

Сзади и с боков оглушительно загрохотали короткие очереди — перебегая за кустами и перекатываясь по траве, 'проказники' палили по всему, что шевелилось в окнах. Бабушка ВДВ прикрывала Серёгу веерным огнем двух захваѓченных в бою автоматов, матерясь так, что становилось понятным, от чего умирали быки на бойне после 'общения' с миниатюрной сим-патичной женщиной пятидесяти лет. От удивления! Примерно от того же как-то чуть не умер гость станицы, нахально предложивший Баѓбушке — при Дедушке! — 'пройтись'. Был очень удивлён оскольчатому перелому челюсти...

Где-то в тылах обороны противника, невидиѓмые, грохнули разрывы реактивных гранат, зашипели смертоносные жала огнемётов 'Шмёль' — Костик успел. Пунктуальный, чертяка!

Не медлил, в свою очередь, и Богачёв. Хлёстким ударом ладонями по ушам он, что называется, оглоушил бритоголового, перепелеѓнал его скотчем и отволок за каменно-стойкого Вождя Мирового Проѓлетариата — пускай хоть здесь на благо людям поработает! Затем, содрав с пленённого сапожки, метнул их в разбегавшийся по зданию огонь и вытер о фельдмаршальский камуфляж вспотевшие ладони.

— Ну, вот и славно! Теперь нам никто не помешает... Что, доигрался? Молчишь, петух? Ничего-ничего, скоро запоёшь! По-свойски побазланим, даже не сомневайся. Дедушка Лепила тебя до самой задницы расколет!

— Что происходит?! — истерично прокричал бритоголовый. — Что вы тут устроили?! Чего от меня хотите?!

Именно прокричал, потому что барабанным его перепонкам, надо полагать, досталось с лихвой. Как и физиономии Богачёва — от пижонского стека.

— Что происходит? Истребление твоего воинства. Чего я от тебя хочу? Всего лишь двух вещей. Во-первых, абсолютной искренности при ответах на возникшие у нас вопросы.

— Какие, мать вашу, вопросы?! Я ничего...

— Ты ничего — что? Говорить не собираешься?

— Да я вас знать не знаю! О чём тут говорить?! Развяжите меня!!!

— Развязать? Да без проблем!

Серёга казался взволнованным не больше, чем покойник на панихиде по самому себе. Он содрал наклеенную бородищу, тщательно протёр лицо платком, смоченным водой из фляги, и чувствительно приложил бритоголового посохом по коленному суставу.

— Развяжу, братан, развяжу. Только нам, в натуре, есть о чём переговорить, поэтому, уж прости, сначала переломаю тебе конечности, чтоб не вздумал сопротивляться и, тем более, бежать. Устроит такой вариант?

Глядя на Богачёва исподлобья, пленённый в ответ процедил:

— Могу сообщить фамилию, имя, отчество и воинское звание.

— Правда?! Какая удача! — дурашливо воскликнул Серёга. — Мы, блин, даже не рассчитывали...

Он склонился над амбалом, перепутанным скотчем, как личинка шелкопряда — драгоценными нитями, расплющил его нос указательным пальцем и прошипел, орошая слюной:

— Считаешь себя военнопленным? Да вот хрен ты угадал! Ты — террорист, и обращаться мы с тобою будем соответственно. Расскажешь нам, могу поспорить, обо всём!

С личинками насекомых, как известно, происходят метаморфозы: они превращаются в куколок, затем во взрослых особей имаго... Перевоплотился и бритоголовый. Во всяком случае, перестал корчить из себя поруганную невинность в состоянии праведного гнева и проговорил абсолютно по-деловому.

— Да я мало что знаю...

Серёга лишь пожал плечами.

— Лично мне многого и не нужно. Всего один вопрос, — он помассировал ссадину от стека на скуле. — Вот это зачем сделал?

— Так я ж не знал... Думал, что вы — прокажённый.

— А прокажённых, что, можно дубасить от плеча?

Тон Богачёва стал обличающе-назидательным, как у воспитательницы детского сада. Казалось, ещё секунда, и он пригрозит: 'Если такое повторится, стоять тебе, Петенька, в углу, пока мама не придёт!'...

— Сколько ни имею дела с вами, террористами, всё поражаюсь — где гуманизм, где сострадание?!

'Извините, Мария Ивановна, больше не буду!' — именно так по всем законам жанра должен был бы повиниться бритоголовый. Да ещё слезу пустить...

И таки да, пустил! Причём неосознанно — в глубоком нокауте. После того, как Серёга прямым справа окончательно размазал его нос по лицу, а затылок, соответственно, — по ссохшемуся чернозёму клумбы под вождём мирового пролетариата.

— Чтоб в следующий раз не быковал! — проговорил он резонёрским тоном.

И, чуть поразмыслив, добавил:

— Впрочем, тебе эта наука уже вряд ли пригодится. В натуре, где ты — и где 'следующий раз'?!..

Дурдом горел, как столица курфюрстов Саксонии Дрезден в 1945-м после варварского налёта авиации союзников. Округа пропиталась тошнотворным дымом, трещали в огне заготовленные впрок дрова, остатки мебели, завалы мусора и чудом сохранившиеся деревянные конструкции. Бой практически затих, лишь где-то вдалеке очередям станичников пытался одиноко 'возразить' обречённый пистолет. Потом раздался грохот мощной оборонительной гранаты Ф-1, и над бедламом ('бедлам' — это 'неразбериха, хаос' только во-вторых, во-первых же — психушка имени Марии Вифлеемской в Лондоне; от 'Вифлеем', 'Бейт-Лахм', 'Бедлам' на крестоносском языке)... О чем, собственно, речь?! Ах, да, конечно! Над бедламом воцарилась тишина, нарушаемая только трескотнёй из очагов пожара.

Чумазый, разорвавший брюки на колене, генеральный дозорный Елизаров застал Богачёва в позе притомившегося странника, отметившего пропыѓленной задницей попутное бревно — бесчувственного 'фельдмаршала'.

— С прибавлением тебя, Сергей Валентиныч! — усмехнулся Костик, отирая пот со лба.

— Благодарю, братское сердце! Ты, я гляжу, тоже не скучал... Что у нас? И у них?

Собственно, атаман, который, мягко выражаясь, недолюбливал Серёгу, назначил старшим над штурмовиками Елизарова, однако... Однако Константин относился к нему мало того что по-дружески, так ещё и с преизрядной долей той белой зависти, которая нередко порождает преклонение, а разом с ним — подобострастие на грани самоуничижения. Отнюдь не из-за прошлого лихого 'пацана'. Не из-за выѓдающихся талантов. Не из-за денег — самому хватало. Не из-за поѓложения в общине — статус Костика был в чём-то даже выше. Завидовал из-за Алиѓны, с которой Богачёв мог запросто беседовать о чем угодно, от князя Рюриѓка до шейки чьей-то матки, а сам он выдавал лишь то, что гетман — слышал раз по пьянке — называет благоглупостью. Сейчас Алину бы сюда, так Костя ей такого бы...

— Что, Серёга? Извини, я задумался.

— Знаю я, о чём и ком ты думаешь, — сардонически усмехнулся Богачёв. Дозорный густо покраснел. — Даже не мечтай!.. Как прошло, поѓка я этого орла сторожил?

— Двоих ещё взяли тёплыми, но, похоже, шестёрки, бобики. Двадѓцать один холодный и быстро охлаждающийся...

— На таком мангале? — развеял гарь вокруг себя Серёга.

— Быстрее к адову пеклу приспособятся. У нас тоже есть потери: Клыка и Любку Дылду насмерть...

— Ох, ты ж ёб..! — прошипел Богачёв и пнул 'фельдмаршала' масѓсивным каблуком.

— Цепованный и Борисыч легко ранены, Буйносов — в грудь навылет. Кучинский его осматривает, сказал — мало шансов... Да, гляѓди, кого мы нашли!

Пошатываясь, к Богачёву подошел хорунжий Добрород.

— Макарыч, твою за ногу, ты каким попутным хреном здесь окаѓзался?! Тебя ж, вроде, на аванпост выставили...

— Здравия желаю, товарищ войсковой старшина! — чуть приосанился хорунжий. — Так точно, выставили, сам товарищ генеральный дозорный инструктировал, — кивнул на Константина. — Всё было в порядке. Потом эти падлы хитрожопые на засѓтаву нашу навалились. А как здесь очутился, понятия не имею, помню только, как 'Муха' над головой рванула.

— А что ж вы не смотрели?! — зарычал Елизаров. — Дрыхли?!

— Смотрели мы, товарищ войсковой старшина, — виновато проѓлепетал Добрород, — ещё как смотрели. На бабу голую, которая...

— Куда, блин, смотрели?! — оборвал его Серёга. — Ну-ка, иди сюда!

Отвёл шагов на двадцать в сторону.

— Рассказывай!

А после смог прибавить тольѓко:

— Ни хрена себе!

Вдруг Рустам 'Шайтан' Шадиев рванул с плеча трофейный автомат Калашѓникова и ударил длинной очередью в створ ворот.

— Ползает там кто-то, я его маму тоже...

— Не стреляйте, свои! — донеслось из лесу.

И на лужайку потяѓнулась вереница насквозь пропыленных стрелков третьего взвода.

— Не пойму, — изумился Богачев, — здесь дурдом или дом свидаѓний?! Вас какой чёрт сюда привёл?!

Усталый командир стрелков кивнул на Добророда.

— Вот этот, господин войсковой старшина. По 'Следу' мы шли — Макарыч, виѓдать, радиоактивный контейнер-маркер надломил.

— Как же это я, а? — забормотал хорунжий. — В бессознательном состоянии?.. Ну, точно, блин!

Из потайного кармашка он достал крошечный пластиковый паѓкет, измятый, чуть надорванный.

— Мастерства не пропьешь, старый! — усмехнулся Богачев. — Выѓкинь на фиг, а то всех удовольствий в жизни, кроме клистира, лиѓшишься!

— Да какие мне удовольствия?! Меня судить надо! Пацаны, а что с моими?! Там же со мной ещё четверо были.

— Были, Макарыч, — горько вздохнул старший стрелок. — Всех их там и...

— С-с-с-суки-и-и-и!!! — протяжно взвыл хорунжий.

Не добавил радости и подошедший Доктор Смерть, он же Лепила, он же менее известный под фамилией Кучинский.

— Кончился Буйносов, царствие ему небесное. Хороший мужик был... правда, пятьсот рублей мне так и не вернул, — вздохнул он, как вдруг, приглядевшись к пленному, истошно заорал. — Бог ты мой, какая встреча! Неужто свиделись?! Капитан Трошин!!!

— Ты что, Петрович, знаешь эту мразоту? — потряс головой немало удивлённый Богаѓчёв.

— Да мне ли его не знать?! Особисты из-за него целый год таскали: ты, значит, с ним отвальную пил, вот и колись!

— Дед, ты без понтов своих можешь объяснить?

— Да-да, Сергей Валентинович, простите! Он лежал у меня в полевой хирургии после ранения. Трошин Владимир... Олегович, кажется, зам командира разведывательного батальона дивизии 'Терек'...

— А-а, коллега! Слыхал, как же, — кивнул Елизаров и сплюнул на тушу 'фельдмаршала'. — Твоё счастье, что мы тебя под Чеѓчен-Аулом не отловили!

— ...комбат забрал его из госпиталя, блин, как человека, на машине, так он убил его самого́, охранника, водителя, к пантюркистам переѓметнулся со штабными документами. Особисты сказали, кучу баѓбок огрёб, ислам принял, в бригаде 'Коршунов Великого Турана' какой-то зондеркомандой верховодил, сам паша́ Ататюрк его приниѓмал. У него, Валентиныч, крови на руках больше, чем... — Кучинский сник на миг, — чем у меня... Помнишь меня, сучий потрох?!

Доктор Смерть плотоядно потёр окровавленные — после Буйноѓсова — ладони. Верзила, давно пришедший в себя, при виде сухонькоѓго эскулапа, казалось, вновь удалился в сумрак. Что ж, не мудрено!

— Помнит, волчина! Хорош тухлятиной прикидываться, пора на процедуры! Щас я тебе жопу порву со всей пролетарской ненависѓтью!

— Петрович, только ты уж с ним по-'Друг'жески, — остановил врача-убийцу Богачёв, намекая на более щадящий допрос при помощи 'сыворотки правды'. — Он здесь главный, о многом нужно побесеѓдовать...

— Господин войсковой старшина, он не самый главный! — прерѓвал его затихший было Добрород. — Я, когда очухался, слыхал...

— Так, — выслушав признание хорунжего, почесал потылицу Серёга. — Петѓрович, уводи клиента! Та-а-ак... Значит, есть ещё шеф, есть какая-то сучка молчаливая, есть группа, которая 'списала седьмого'. А я, блин, думал ребятам по стопарю за победу предложить, да, чувствую... Э! А это кто еще такой?!

Со стороны хозяйственных построек двое станичников вели неѓвзрачного чумазого парнишку лет десяти, босого, в рваной грязной одежонке.

— Да это же Алёшка, Лешего сынок младший! — ударил кулаком в ладонь дозорный. — Ну, слава тебе яй....

— ...ца тебе больше не понадобятся, не смотри на них так жалостлиѓво, — елейным голосом 'успокоил' Трошина штатный изувер Кучинский. — Это самое незначительное, что ты можешь сегодня потерять.

Безумными глазами бритый 'фельдмаршал' наблюдал, как добрый доктор аккуратненько раскладывает инструменты первой — нет, посѓледней! — медицинской помощи: шприцы, иголки, клещи, скальпели, пилу... Двое подручных Доктора Смерть прикрутили его к металлической сет-ке кровати какого-то психа, пружины и растяжки впивались ему в обнаженные телеса, но 'врач' пояснил 'санитарам' — для 'пациенѓта' это уже не имеет никакого значения...

— Прошу гениталии к осмотру, батенька! — Кучинский говорил мягко и проникновенно. — Да вы не падайте в обморок, мил человек! Тем более, что падать уже некуда, только в могилу... Мы вам даже обезболивающий укольчик сделаем, чтобы могли подольше наслаждаться всей прелестью предстоящей процедуры... Начнём, благословясь?

Богачёв молча кивнул, и гуманистический 'укольчик' внутривенно минуту спустя вновь отправил психику Трошина в зону глубокого сумрака.

— Твоя фамилия бен-Ладен? Отвечать! — обращаясь к пациенту, прорычал Кучинский.

— Нет...

— Ты Путин?

— Нет...

— Ты Трошин?

— Да...

— Владимир?

— Да...

— Олегович?

— Нет...

Кучинский смутился.

— Во, блин! Неужели я ошибся?! Ну, да лет уже сколько прошло... Впрочем, какая нам разница, Олегович или Адольфович?! Подполковника Боборыкина ты убил?

— Да...

— На 'духов' работал?

— Да...

— В бригаде Абу Исмаила?

— Да...

— В последние дни против казаков ты воевал?

— Да...

— Ты самый главный в операции?

— Нет...

— Кто главный? Фамилию знаешь?

— Да...

— Расслабься... успокойся... всё хорошо... мы — твои друзья...

— Друзья...

— Всё верно. Друзья до гроба! Который мы тебе, так и быть, сколотим, только назови фамилию шефа... Фамилия шефа?!

— Друзья... шефа... фамилия... Ар-р-р-р-х-ох!

Тело пленного перекосила чудовищная судорога, лицо налилось кровью, из носоглотки хлынула пузырящаяся жижа, путы лопнули от страшного напряжения мышц. Ещё миг, и он без малейших признаков жизни откинулся на затрещавшие пружины.

Всё!

Ошеломлённые станичники долго молчали, глядя на изогнутое в смертной судороге тело.

— Соскочил, сука! — наконец досадливо прошипел Кучинский, отирая высѓтупивший пот. — На ходу соскочил! Надо было пилой сперва...