Темный эльф книга1

Внезапно на него нахлынул холод, словно сам воздух мгновенно замерз. Казалось, больше никто этого не заметил. Лишь гном заерзал, словно от неудобства, перематывая раны лесного стрелка и не подымая головы переговариваясь о чем-то с Соледатом.

Что-то заставило его повернуть голову.

Вдруг небо потемнело, затянулось темными тучами, сорвался грозовой ветер и меж домами выехал темный всадник на черном коне. За ним трепетал тяжелый плащ, словно флаг. Тяжелый капюшон полностью скрывал голову и из него блестели две красные яростные искры глаз.

Он протянул руку, одетую в боевую перчатку, проржавевшую от времени, и направил, закованный палец в эльфа.

— Да! Ты тот, кто мне нужен. Лишь ты сможешь...

Последние слова, далекого могильного голоса, унес порыв ветра.

И эльф содрогнулся от нахлынувшего внезапно на него страха и ярости.

— Кто это? — воскликнул Комат, чуть, не сорвавшись с места, под раздавшуюся в ответ ругань гнома когда, наконец увидел всадника, поставившего своего коня на дыбы.

Сердца троих путников похолодели. Кровь в жилах казалось, застыла.

В этот миг им показалось, что весь ужас преисподней, где заточен проклятый, сошел на землю.

Комат попятился, даже не поднявшись на ноги. Гном, вскочил, яростно сомкнув зубы. Соледат остался стоять, обескураженный увиденным, гневно сжимая в руке меч.

Всадник засмеялся и, развернув лошадь, погнал ее прочь из разоренного селения, а его плащ как знамя, трепетался на ветру. Его смех громовым эхом, вгрызался в сознание, давя на напряженные нервы.

— Маугрим вновь ходит по земле! — прошептал эльф. Но все услышали его шепот. И никто не осмелился задать вопрос, ибо знали кто этот всадник.

Уже светало. И первые проблески солнца, появились над верхушками деревьев. Вот только пения птиц, слышно не было. И полу эльф чувствовал, что это угнетало его душу.

"Странно, я ведь не эльф! А все равно чувствую то, что ощущают перворожденные", думал Нэйонер, сидя на гнедом жеребце. И сам испугался этого своего, нового, чувства. Он сам осознавал, что со стыдом, что боится того момента, когда нужно будет делать выбор. Боится того как это будет. Его пугала неизвестность. И это нагоняло стыд на него, Нэйонера полуэльфа. Которого опасались все владыки, в страхе за свои сокровища.

Ему показалось, даже лошадь пошла ровнее. И почувствовал что-то новое в сердце. Какую-то радость, негу.

Он заметил, что с ним что-то творится еще в замке графа. Поначалу он думал, что его отравили. Но чувства, что становились все острее и обширнее, никак небыли похожи на агонию.

А в этом он сам был знаток. Не раз пользовался ядом. Но это... Это было нечто новое. Ему чудилось, что он стал воспринимать мир по-иному. И это ему нравилось. Больше нравилось, чем когда он ничего не чувствовал. Его душа трепетала от восторга.

Нэйонер потянул возжи, остановив лошадь. Спутник, ехавший немного позади, тоже остановил свою лошадь. Он с удивлением смотрел, как полуэльф спрыгнул спокойно с лошади пошел к обочине грунтовой дороги, к ближайшему дереву.

Пулуэльф остановился и, прикрыв глаза, приложил ладонь к позеленевшей ото мха коре, громадного дерева. И услышал шепот дерева. Но это не был человеческий или эльфийский язык. Это были ощущения, и он их понимал. Нэйонер сам изумился. С некоторых пор с ним творилось нечто неизведанное. И оно ему нравилось. Хотя все еще боялся этой новой стороны эльфийской жизни.

Нэйонер чувствовал спокойную размеренную жизнь леса, и было какое-то странное блаженство. Он уловил неопределенную настороженность, что-то неопределенное, что настораживало полуэльфа. Он развернулся и пошел к лошади.

— Нэйонер! Можно поинтересоваться? — начал, было, человек ехавший позади полуэльфа. Но тот бесцеремонно заговорил, когда спутник на миг замолчал.

— Гракх! Дальше я поеду сам. Ты останешься ждать вне пределов леса. Не перечь. Это эльфийский лес. Я иду на опасное дело. И если эльфы встретят нас двоих, то все дело накроется. Жди меня у трех сосен, на протяжении одной седмицы. Дальше сам решай.

Невысокий всадник, уже приодетый в хорошие одежды, в изумлении раскрыл рот, глядя как полуэльф, спокойно удаляется вглубь леса на своем жеребце.

Какое-то настораживающее чувство трогало сердце полуэльфа. Словно, что-то должно случится, не совсем хорошее. Но точно такое было всегда, когда он шел, кого грабить. Поэтому он не обращал на это внимания. Его больше интересовало, как общаться с эльфами. Он, конечно, знал квенди. Но ходили слухи, будто лесные жители в обиде на весь мир. И какова будет встреча, никто не мог предугадать. Еще хорошее, что он отказался от предложенной графом одежды. Мыслил Нэйонер, глянув на жалкие лохмотья одежды на себе. Он рассчитывал, что перворожденные, по крайней мере, не станут сразу убивать его, когда увидят, что он полуэльф. Ведь он еще не сделал свой выбор. А наоборот. Хоть примут и накормят. А там у него в таком случае будет время найти и выполнить ту работу, за которую взялся по просьбе графа Айдора.

Нэйонер почесал затылок, покачиваясь на лошади. А может, не стоило бы браться за это? Браслет скорпиона, это не какие-то жалкие камушки. Сомнение зародилось в его душе. Ведь если предания не врут, то сам Сколот — темный браслет со вставленным в него камнем Эрендила, светившим огнем благоговейным светом жизни, дарованным аватарами эльфам во время исхода.

К добру ли это, если граф получит свое сокровище?!

Мысли в его голове шли единым потоком, словно свежий ветер, дувший в сумраке леса которым он ехал.

А лес был спокойным. Даже слишком. Может, не стоило быть столь праздным. Хоть лес и дышал спокойствием, но орки могли быть где угодно. Уж больно много их развелось в пределах Мраковой горы и каменного хребта. Видать заставы на перевалах, уже не в состоянии закрыть все тропы. А с другой стороны это эльфийский лес. Вряд ли орки рискнут забраться в пределы их владений.

Нэйонер тряхнул головой, словно от наваждения, нахлынувшего на сознание, пытаясь отогнать пелену черных мыслей.

Он давно съехал с гномьего тракта, и лес по которому он ехал, дышал спокойствием. Укрытый дневным полумраком, благодаря густым кронам высоких деревьев.

Нэйонер успел отдохнуть, дав заодно передохнуть и лошади, найдя небольшой источник воды, бывший из-под камней. Он чувствовал, что день начинает клониться к вечеру. Раньше такого не было. Не так отчетливо, по крайней мере.

Полуэльф, покачиваясь в седле, беспечно расслабившись, смотрел на густые высокие заросли.

Неожиданно справа, из зарослей, раздался голос.

— Останови лошадь, дальше нет пути! На тебя направлены стрелы, не вздумай дать шпор лошади!

— А кто это говорит? И по какой причине, я не имею права ехать этим лесом, туда, куда ведет меня моя судьба.

Едва шевельнулся кустарник, и тропу преградили три воина в зеленых накидках, поверх длинных кольчуг. Глядя на воинов, полуэльф уже и так знал кт они. В эльфийском лесу, тропы стерегут только эльфы. Только они носили такие изящные, но прочные кольчуги. Двое из них направили в сторону полуэльфа длинные копья, а еще один держал лук с вложенной на тетиву стрелой.

— Нэйонер полуэльф! — послышался чей-то властный голос позади него.

Воришке пришлось повернуться в седле, опершись на ладонью на круп лошади, чтобы увидеть говорившего.

Эльф, ростом чуть выше среднего, чьи светлые волосы выглядывали из-под островерхого, украшенного позолотой шлема, был вооружен лишь длинным мечем. Его панцирь был сделан из переплетений широких железных пластин.

— Нынче, настали темные времена. В тайной роще, пророчат возвращение в мир проклятого. К тому же люди повернули против нас, эльфов. Посему им запрещено углубляться вглубь леса. Тебе повезло, ты полуэльф и стоишь у времени выбора. Возможно, твое путешествие в город перворожденных, поможет сделать верный выбор. Чтоб сердце твое не тяготилось потом. В любом случае, тебе придется ехать с нами. Так гласит закон. Твою судьбу решит правитель. Я сказал!

И казалось только сейчас, говоривший заметил одежду полуэльфа.

— Позволь полюбопытствовать, почему твоя одежда в таком плачевном состоянии?

Нэйонер окинул взглядом свои лохмотья и, улыбнувшись, ответил.

— Я пойду с тобой, не чиня препираний. А одежда! Попал в застенки к королю Скрофе. Прием был теплый. В итоге пришлось с ним распрощаться. Мне не понравились апартаменты в винных подвалах. Сыро, холодно, кругом жмет, клопы, вши. — Полуэльф закончил свою тираду пожатием плечей.

— Хорошо. Трое со мной! — скомандовал эльф, предводительствовавший отрядом.

Большие, полукруглые вверху, изящные двери, украшенные искусной резьбой, золотом и серебром распахнулись, и четверо эльфов вошли в зал, сопровождая оборванного пленника. Нэйонер от всего сердца удивился, и оценил искусство эльфийских мастеров. Хоть доселе ему видавшему роскошь дворцов Измира и Хартума, казалось, что ничего прекраснее быть не может. Но то, что он видел здесь, в городе эльфов, во всем скользило изумительное мастерство мастеров, приложивших руку ко всему, что можно было увидеть.

Четверо воинов остановились, сразу у входа. Командовавший ими вышел вперед, обратившись к двоим эльфам, стоявшим у окна, которое, по сути, растянулось на всю стену, прерываясь сводчатыми узкими колоннами, поддерживавших сводчатый верх окна.

— Тар-Фариель, мой повелитель! Мы поймали на тайной тропе, хм, — почесал командир небольшого отряда затылок, раздумывая как лучше представить пленника, — полуэльфа. Его имя Нэйонер.

— Тоже мне тайная тропа. Не менее заметная, чем гномий тракт, ведущий к Мраковой горе. — Отозвался с сарказмом пленник, слегка повернув голову, разглядывая изумительные по своей красоте гобелены, прикрывавшие стены.

Эльф, одетый в белоснежные одежды, украшенные золотым шитьем, и с тонкой золотой тиарой на голове, удивленно посмотрел на пленника.

— Однако, Единый, наделил тебя гонором. По нашим законам тебя стоило бы бросить в подземелья. Нынче эльфы с людьми не ладят. Но поскольку ты являешься полуэльфом, и еще не сделал свой выбор, то можешь оставаться у нас. Тебе подготовят комнату в доме друзей.

Никто не заметил пристального взгляда собеседника владыки эльфов, опиравшегося на, казалось, обычный посох, вершина которого была инкрустирована драгоценными камнями.

Глядя, как удаляются воины эльфы с пленником, эльф с посохом, на ком красовались изумрудные, долгополые одежды, обратился к владыке эльфов.

— Повелитель, позволь мне присмотреть за этим юношей! Я чувствую в нем зерно судьбы.

Тар-Фариэль на закрывшиеся створки дверей.

— Да Анфагор. Ступай, Пока он не прошел свой выбор, за ним нужно приглянуть.

Нэйонер, невидимым духом, скользил меж деревьев тайной долины, за Анфагором, спокойно шагавшим немного впереди, все, также опираясь на посох.

Казалось, что жрец ничего не подозревал. И полуэльф был рад этому. Ему очень не хотелось пускать в ход нож, ибо тогда никто не дал бы тогда грош ломаный, за то, что ему удастся отыскать браслет.

Дорогу в долину и вправду найти тяжело было. За городом возвышались каменистые холмы. Но вот тропу сквозь них, в долину, окруженную высокими скалами, найти было невозможно.

Прячась за деревьями, Нэйонер, недалеко перед темной фигурой эльфа, увидел камни, в круге света солнца, пробивавшегося, сквозь густые кроны деревьев.

Наконец полуэльф замер, пристально наблюдая за жрецом. Тот долгое время стоял, внутри россыпи камней, что-то бормоча. Только когда тот стал творить странные движения руками, Нэйонер понял, что это обычный обряд. Он сам чувствовал что-то непонятное, словно чье-то присутствие. Наконец Анфагор снял объемный капюшон, и пристально осмотрев лес, пошел к краю каменной россыпи.

Полуэльф, даже издали видел, как жрец поднял один из камней и что-то достал. В лучах солнца блеснуло золото с алым отливом. Казалось, Анфагор находился в прострации, наслаждаясь видом драгоценности, ощущением того, что это принадлежит ему. Наконец жрец встрепенулся и скрыл драгоценность от солнца под камнем.

Полуэльфу пришлось еще долго сидеть, скрывшись от жреца. Того, что тот делал в каменной россыпи Нэйонер не понимал и не хотел понимать. Но ждать он умел. И плата за ожидание будет хорошей. Граф Айдор дал слово.

Было уже далеко за полдень, и Нэйонер вдруг проснулся, с ужасом оглядываясь, понял, что задремал. И тут же упал на траву, заползая глубже в заросли можжевельника. Мгновением позже, мимо, шурша длинными полами одежды, прошествовал Анфагор. Радостный и беззаботный.

Выждав еще долгое время, Нэйонер скользнул к камням, поняв, что тот не вернется.

Камни на первый взгляд были обыкновенными, только сейчас, бродя в них, он понял, что это ритуальный лабиринт. И здесь чувствовалась какая то сила. Полуэльфу захотелось бежать. Но он пересилил себя. И шагнул, переступая через камни, туда, где видел жреца с браслетом.

Нэйонер чувствовал, что это неправильно, что он должен был пройти лабиринт. Но в нем проснулось большее желание, наконец, найти браслет скорпиона. Искать долго не пришлось. Он был неплохим следопытом, выросший в лестной избе. И хорошо разглядел следы, где стоял Анфагор. И камень как раз, немного не на своем месте лежит.

Сдвинуть камень оказалось тяжеловато. Но награда была под ним. Не зря он потратил пять дней, осторожно подслушивая, выслеживая жреца. Куда тот ходит, где задерживается, что думает. Нэйонер дрожащими руками поднял сверток холщины, из углубления и развернул. Дыхание сперло в груди. Его взору предстал массивный золотой браслет в виде скорпиона. А в туловище золотого членистоногого был вправлен алый камень. И казалось, внутри него горит огонь надежды, любви, уюта. Чего-то того, что он не мог понять.

Нэйонер не мог поверить в то, что держал в руках браслет, принадлежавший некогда Сколоту — темному. Полуэльф слышал и легенды и сказанья от утерянной реликвии, которую стоило бы уничтожить. Но сейчас он держал это в руках.

Рука сама неожиданно накрыла золотого скорпиона холщиной. Тряхнув головой, Нэйонер оглянулся и быстро побежал прочь.

Одетый в одежды салатового цвета, повелитель эльфов стоял у окна и смотрел вслед, удалявшемуся на своей лошади полуэльфу.

— Анфагор! Ты думаешь, мы правильно сделали, что отпустили этого полуэльфа?

— Не знаю, не уверен. — Снизил плечами жрец, — я утром был в тайной роще, и Аватары молчали на мои вопросы. — Закончил он, однако, что-то неведомое жгло его сердце.

— В моей душе тлеет какое то беспокойство. — В голосе владыки эльфов, слышалось обеспокоенность, — я чувствую, что с этим полуэльфом уходит нечто важное, нечто, что накроет наши земли, темнотой прошедших времен. Боюсь, этот день, начало конца дней эльфов в этой земле.

Анфагор, опираясь на посох, на это ничего не ответил.

— Анфагор, тяжесть гложет мое сердце. У меня странное чувство, что мы приняли на совете высших неверное решение.

— Повелитель! Неужто вы думаете, что совет высших глуп? Будущего не дано нам видеть. Да! Дружба с аданами конечно важна, но они первыми начали. И мы не должны им попускать предательства древнего договора. Мы сейчас сильны как никогда. Аданы на нас не пойдут войной. Они еще не полностью оправились от последней войны с темным повелителем. Да и в рядах их нет единства.