В общем, буквально за две недели, не отошедший от зимней спячки Крым, превратился в бурлящий пассионарностью котел. Валера, как заправский шеф-повар, помешивал варево длинной ложкой, временами пробуя и проверяя на готовность.

Когда, по его представлению, нужная температура была достигнута, он дал отмашку. На следующий день началось — "Да здравствует независимость! Киев — геть! Россия навеки!" Майдан загудел, выбрасывая толпы, ведомые заранее пригретыми вожаками. Справедливости ради стоит заметить, что большинство было готово безоговорочно следовать куда угодно за автобусом с водкой. И абсолютно все равно, что орать. Теперь все хотели свободы и независимости. Купленное руководство было готово предоставить им и то, и другое.

Матвей вернулся в реальность. Телевизор бубнил: "...также, новые власти информируют правительство РФ, о своей готовности, безо всяких предварительных условий, предоставить право бессрочной и бесплатной аренды военной базы в порту города Севастополь и всей, сопутствующей береговой инфраструктуры. Полный текст заявления и пакет инвестиционных соглашений будет сегодня же опубликован в прессе".

Чиновники вежливо улыбнулись, экран погас. Матвею почудился издевательский, прокуренный хохот Аксенова.

В Киеве бесились, но пока ничего не предпринимали. Там привыкли вечному сепаратизму полуострова, но официальное объявление крымских властей стало шоком. Не было полного понимания ситуации. Все косились друг на друга. И все вместе — на "большого северного брата". Прежде чем начинать что-то делать, сперва нужно было понять, насколько явно стоят за случившимся "москали" или это просто местная самодеятельность. В отличие от официальных властей киевская пресса не теряла времени и подняла вселенский крик, обвиняя в случившемся сразу всех — Россию, Европу, Штаты и почему-то Турцию. Националисты потребовали введения войск, которых не было, арестов и снятия всех чрезмерно самостоятельных руководителей на местах, имея в виду, прежде всего восточные области. Способ снятия предлагался довольно экзотический, если не сказать откровеннее.

Донецк, в своей обычной, грубоватой манере посоветовал заткнуться недовольным и довольно прозрачно намекнул, что при любой попытке снятия руководства, о независимости заговорит весь левый берег. Угроза была весомой и вполне реальной. Украинский бардак достал всех. Население левобережья давно мечтало, если не о возврате под крыло России, то о большей автономности — точно. Как минимум. Секретом это не было. Побледневшие киевские власти поспешили заткнуть рот крикунам.

В Раде, как обычно, подрались. В это раз "регионалы", построившись "свиным клином" добрались-таки, до самой трибуны и под восторженные вопли половины зала отдубасили спикера. Первым, ворвавшимся "на стену", был депутат из Донецка. Беззастенчивые журналюги, в новостях показали бой, уделив основное внимание схлопотавшему по морде спикеру, загнанному молодецким пинком под трибуну. В вечерних киевских газетах это назвали "Битвой за Крым".

В Кремле, после первого переполоха, срочно вызвали на ковер руководителей всех ведомств, которые могли иметь отношения к крымским событиям. Естественно и разведка и МИД проспали все, и теперь вяло отбрехивались от авторства. Взбешенный президент обматерил разведчиков и, не выбирая выражений, высказал министру иностранных дел все, что думал о профессионализме ведомства, которое тот возглавлял. Отчитывая чиновников, глава государства вполне отдавал себе отчет в том, что спецслужбы и МИД давно разучились делать что-либо осмысленное и полезное в интересах государства, что не добавляло словам убедительности, но прибавляло горячности.

Суматоха улеглась, стало понятно — ветер дует не с российской стороны. Начальство остыло, обиженные матерились про себя. Остальные, сохраняя сосредоточенный вид, молча смаковали детали публичной экзекуции неудачливых коллег. Набрали телефон заокеанского обкома. Первое лицо страны, взяв трубку, заверило Вашингтон в своей непричастности и осторожно поинтересовалось, что скажет собеседник о присоединении Крыма к России. Поморщившись и страдальчески закатив глаза, глава страны переждал истерику и слюни. Извинившись за неуместный вопрос, он предложил компромисс — Россия не будет включать Крым в свой состав. Но возьмет "под свое крыло" и поможет не умереть с голоду. Судя по тому, что тон с противоположного конца провода стал ниже на целую октаву, собеседник президента отнесся к этой идее более позитивно.

Если все оставить как есть, то Украина, несмотря на свою слабость, могла полезть в Крым. На выходе стопроцентно получалась бойня или гуманитарная катастрофа. Очередной малой войны в Европе американцу не хотелось, а если Киев полезет в Крым, то бойня получалась при всех раскладах. Можно было прислать миротворцев: НАТО или европейцев, но лишних денег не было. Да и Крым не пустил бы. Просто опустить шлагбаум перед киевскими властями тоже нельзя, Украина могло просто рассыпаться. Левобережье только этого и ждет. А если Россия пригрозит Киеву, но не присоединит Крым, то это подействует на всех. Крым останется при своих, Киев сошлется на угрозу со стороны России и останется сидеть на заднице. Восточная Украина, видя, что РФ не торопится с признанием, тоже не станет лезть на рожон. По всему выходило, что притормозить разбег Киева могла Россия, но за это следовало заплатить. Если оплатой становится выполняемая работа, то это — хорошая сделка. Таковой вполне могло стать шефство России над независимым полуостровом. Быстро прокрутив все это в мозгах, американец согласился. Проблемы молодой демократии его не интересовали.

Обговорив прочие моменты и положив трубку, хозяин кабинета повернулся к присутствующим. Помолчав и собравшись с мыслями, он объявил:

"Готовьте официальное признание независимости, гуманитарную помощь и расширение севастопольской базы. С включением в наш состав пока подождем. На западе нас не поймут, а ссориться с ними сейчас не будем. Для начала надо помочь Крыму не сдохнуть с голоду".

Дмитрий слушал президента, но смотрел при этом на министра обороны. Собственно говоря, он не спускал с него глаз с самого начала заседания, исключая момент телефонного разговора первых лиц. Вот тогда ему было не до вояки — внутренности сводило судорогой. Так он не боялся ни разу в жизни. Пусть вероятность была исчезающе мала. Но все же! Если бы американец согласился на присоединение? Как бы невероятно это не звучало, такого варианта полностью исключать он не мог, хотя и поручился, что этого не произойдет. Тогда Алексеев оказывался в такой заднице, вылезти из которой у него не было ни малейших шансов... Но пронесло...

Теперь встряхнувшись, он опять уставился на министра обороны. Несколько недель назад он уже разговаривал с ним и без обиняков сказал о том, что Крым объявит независимость в ближайшие недели и предложил готовиться к неизбежному. И сейчас он удовлетворением смотрел, как министр, временами поглядывая на Дмитрия, четко излагает, как бы экспромтом, заранее подготовленные планы по расширению присутствия в Крыму. Сию минуту он приобрел ценного союзника в его лице. А также двух врагов — разведку и МИД. Эти ему не спустят. Все рано или поздно вылезет наружу, и парни узнают, с чьей подачи их прилюдно возили мордой по столу. Ну что же, общий баланс все равно складывается в его пользу, а издержки существуют всегда. Да и старое правило — "победителей не судят" никто не отменял.

Глава 7. Крым. Весна 2008.

Объявление российского президента слушали в офисе Матвея. Штаб был организован там же — парней из фонда уплотнили. Теперь на первом этаже, помимо бизнесменов, квартировали помощники Валеры и ребята Бобкова. Журналисты, которым не хватило места под крышей поставили во дворе микроавтобусы и кучковались около них. Благо — погода уже позволяла. Все слегка напоминало мини-Смольный, в версии 2.0. Вместо матросов с маузерами и трехлинейками у ворот дежурили экипированные бойцы, роль телефонной станции красного дерева и барышни при ней, выполняла станция спутниковой связи и лохматый IT-тишник.

Матвей временно поселил на втором этаже Семена и Валеру, а гостиная превратилась в зал совещаний. Сейчас там, кроме хозяина расположились оба новых квартиранта. Пепельница перед Матвеем была полна окурков. Табачный дым, несмотря на открытые настежь двери на веранду пластами висел под потолком. Собственно, какое решение было принято в Кремле, собравшимся уже было известно. Все ждали, когда его объявят публично. Секретарь принес очередную порцию кофе, когда трансляция еще шла в эфире.

Дослушав речь, Валера выдохнул, Матвей заулыбался — получилось! Самым ошеломленным выглядел Семен. Он до сих пор не верил, что авантюра удалась и они победили.

-Ну, господа, наша взяла!

-Твою мать! — отозвался Семен. — Ни хера не верю. Вот так, без пальбы, борьбы и прочих заморочек? Бля..ь! Да что ж за суки в Киеве сидят, если они такое сожрали и даже не дернулись? Пришли три таких молодых и красивых, дали денег, народу тысяч пятьдесят подняли, что бы он перед парламентом поорал недельку, и все? Все утерлись?

Валера, продолжая улыбаться, спросил, — А что, мой военный друг, ты рассчитывал, что тут национально-освободительная война, лет на десять, начнется?

Семен мотнул головой, — А оно того не стоит? С турками за Крым сколько воевали? И народу тогда положили... Да до хрена! А эти? Ладно, Крым на халяву, Киеву сам в руки упал. Но так просто, взять и отдать? Даже не дернувшись?!

Матвей вмешался в перепалку, — Ладно, будет. Накаркаете. Прискачут патриоты с Закарпатья... Давайте собираться. Валеру уже в Симферополе ждут. Ему еще речь на митинге держать и народ по домам распускать надо.

-Да уж, — Валера кивнул. — Пора заканчивать гулянку.

Все трое направились к выходу.

Дворик "Поиска" уже не напоминал тот тихий пустынный уголок парой месяцев ранее. Площадка перед домом была забита машинами и людьми. Дорожка от трассы к воротам, с обеих сторон, тоже была плотно уставлена машинами. По двору суетились активисты "Фронта Независимости", чиновники, журналисты. Водители, числом около трех десятков, по своей неистребимой привычке кучковались по принципу профессиональной принадлежности. Над компаниями поднимались сигаретные дымки, местами раздавался хохот. Сотрудники представительства сновали между ними. Несмотря на прохладную погоду двери на улицу были нараспашку. Толстые черные кабели, небрежно кинутые на ступеньки, вели с улицы вглубь здания. В углу двора молотил генератор. На газоне перед фасадом стояла антенна спутниковой связи. Рядом с ней стоял битком набитый аппаратурой Форд Транзит. Перед ним прохаживался охранник. Весь первый этаж представительства представлял собой гудящий улей. Под тополями, у ворот организовали импровизированный стол и там уже начиналось стихийное празднество. Увидев выходящих на улицу командиров засуетились водители и охрана. Кортеж начал выруливать на подъездную дорожку, захлопали дверцы машин.

В этом шуме, два сильных хлопка, раздавшиеся со стороны дороги прошли почти незамеченными. Огненные росчерки протянулись из-за стоявшей на обочине шоссе, Газели. Выпущенные из РПГ гранаты рванули в гуще машин. Момент выстрела Матвей пропустил. Джип, стоявший перед ним, дернулся и в следующий момент от него полетели куски металла и стекла. Вспышка огня ударила по глазам. Все заволокло дымом и пылью.

Матвей не удержался на ногах и прилично приложился спиной к асфальту. Дыхание вышибло. От тугой воздушной волны заложило уши. Несколько секунд он просто барахтался на асфальте, как карп, выброшенный на сушу. Лежа на спине, он ошалело мотал головой, разевая рот. Чуток продышался. Пробки в ушах сменились звоном. В глазах плавали оранжевые круги от близкой вспышки. Он пытался проморгаться, что бы хоть что-то разглядеть.

Прямо над ухом гулко раздался одиночный выстрел. Вроде кто-то заорал. Следом последовала очередь. Что-то горячее ударило его по щеке. Матвей, лежа приподнялся на локте. Крепко зажмурившись, он досчитал до трех и опять открыл глаза. Теперь он уже кое-что мог рассмотреть. Сквозь поднятую пыль, сзади, Матвей увидел ошалелого охранника наугад палившего длинными очередями в сторону дороги. Магазин кончился, но парень продолжал нажимать на спуск. Матвей провел по щеке ладонью и поднес ее к глазам. Ладонь была грязная, но крови не было. Матвей опустил глаза на землю и увидел несколько пустых гильз. Асфальт весь, насколько хватало глаз, был усеян гильзами, битым стеклом и исковерканным автомобильным железом. Метрах в пяти от него, жарким костром горел джип. Резина на колесах чадила, пластиковый бампер, прямо на глазах терял форму, оплывая бесформенными комками.

В этот момент, в ушах будто включили звук. Матвей услышал гудение огня, пожирающего машину, стоны, истерические крики. В нос ударила гарь и кислый запах взрывчатки. Закопченный Семен вынырнул из-за горящей машины и подбежал к Матвею. Тревожно обежав взглядом Матвея, он нагнулся перед ним.

-Цел?

Матвей, попытался ответить, но закашлялся. Откашлявшись и сплюнув пыль, он сипло выдавил.

-Жив.

Опершись рукой об асфальт, он зашипел наткнувшись на битое стекло и отдернул порезанную ладонь. Осторожно подтянув под себя ноги, Матвей, кряхтя и матерясь, утвердился на ногах. Постоял, оглядываясь. Горящий джип загораживал вид на дорогу. С его места были видны только забросанный обломками двор и еще один столб густого черного дыма поближе к шоссе. Трупов, в пределах видимости не наблюдалось. Матвей, не веря, пробормотал себе под нос, — Пронесло?

Семен опять куда-то исчез. Из дома вытащили огнетушители и два парня принялись поливать белой пеной горящую машину. Матвей обошел ее по широкой дуге, держась подальше от обжигающего жара. Картина за джипом была похуже. Еще одна машина горела в середине аллеи. Вокруг нее, на дорожке, без движения лежали трое. Из-под головы ближайшего, на асфальт вытекала поблескивающая темная лужица. Над кем-то уже хлопотали, двоих бинтовали прямо на асфальте. Мимо него пробежали несколько человек с оружием. У дороги хлопнул одиночный выстрел. Матвей увидел, что из канавы поднимаются несколько человек. Все по уши в грязи. Вид ошалелый. С опаской, оглядываясь, они начали выходить на дорогу. В одном из них Матвей узнал Фесика. Валера тоже увидел Матвея. Ковыляя, они сошлись посередине дорожки.

-Ранен?

-Нет, оглушило только. А ты как?

-Аналогично.

Вновь появился Семен. Злой, как черт, Валера, прихрамывая, шагнул к Семену.

-Мудак! Накаркал, сука! — Контуженый Валера не замечал, что кричит.

Матвей поморщился — громкий звук отдавался в голове нестерпимым эхом.

-Валера, тише! Чего ты привязался? Семен этих стрелков, родил что ли? Силой мысли? А кстати, кто стрелял-то?

Семен, более привычный к таким ситуациям, хладнокровно переждал истерику.

-Сперва по нашим потерям — четырех убило и раненых, человек пять. Убитые — два водителя, охранник и Валеркин активист. Нападали трое. — Семен махнул рукой в сторону дороги. Тормознула Газель. Там два гранатометчика было и водитель. Запулили по гранате и пытались смыться. Наши всех положили. Вон она стоит. — Семен махнул рукой левее. Там, метрах в трехстах, за тополями виднелся задний мост машины, легший на бок.