— Эй! Ты кто такой? Что делаешь на моей станции? Чего молчишь? Я что, непонятно спрашиваю? Или ты немой?
Самое удивительное, что замухрышка был лиатом, а образы, которыми он сопровождал свои наскоки, отличались артистичностью и экстравагантностью. Это так разительно отличалось от предметной шелухи, одновременно сыпавшейся на юношу, что тот на какое-то время потерял дар речи. Ему даже пришлось слегка сглотнуть слюну, чтобы восстановить способность к общению. От этого мелкого жеста местный нищий вздрогнул, как от удара, и замолчал.
— Вы так много спрашиваете, что я даже не успеваю отвечать. Боюсь утомить словесным потоком ваше бесценное сознание. Впрочем, если вы не против, я ограничусь только именем. Меня зовут Роджер. Разрешите узнать ваше имя.
Молодой странник нахально повел себя инверсным образом. В отличие от вежливых тонов информационного ряда, его астральный образ был украшен широкой издевательской ухмылкой.
— Мне плевать, как тебя зовут. Ты зачем на мою территорию залез, умник лопоухий? Давай вали отсюда, я еще ему представляться должен, видите ли.
— Ваша территория? Ах, простите, я не заметил границы и предупреждающей надписи. Не подскажете ли, насколько далеко она простирается?
— О чем это ты? Какая граница? И так все знают. Зона горной платформы — моя, на морской платформе хозяйничает Тайфун, а в здании вокзала — Барсук.
— Получается, что не все, раз я не в курсе. Кстати, а четлане там наверху, они-то хоть знают, кто тут главный?
— Остряк, да? Я не понял, ты валить собираешься?
— Что?
— Не что, а куда. К чертовой матери или еще подальше. Мне по фигу. Главное, чтобы отсюда.
— Что-то вы путаетесь в направлениях. Впрочем, хочу вас разочаровать, придется потерпеть меня некоторое время. Я внятно обрисовал ситуацию?
— Ну, смотри, ты сам нарвался, теперь не обижайся,— с этими словами незнакомец совершенно неожиданно развернулся и исчез за поворотом.
Юный агрессор, вторгшийся на чужую территорию и подготовившийся отражать нападение замухрышки, изумленно уставился на опустевший закуток. Недоумевая, он попытался мысленно проследить за аборигеном. Короткими перебежками самозваный хозяин платформы проскочил мимо вокзала и исчез в дебрях маленького курортного поселка.
Не забивая себе голову размышлениями о странности поведения нового знакомого, оставшийся в одиночестве разведчик выглянул из-под платформы. В сторону вокзала направлялся коборт в незнакомой ему форме. Проникнув в сознание объекта, Роджер узнал много интересного и полезного. Железнодорожник, а это оказался именно он, охотно поделился с лиатом сведениями об устройстве станции.
В частности, выяснилось, что четланин, способный остановить любой состав, работает в маленьком здании неподалеку от вокзала, и его должность называется диспетчер. Вообще-то, система управления движением контролируется автоматикой, но для экстренных случаев существует способ переключения ее в режим ручного управления. Правда, диспетчера работают попеременно, и тот коборт, который в настоящее время управляет процессом, вечером отправится домой отдыхать, а за пульт сядет его сменщик.
Понятно, что для сохранения режима анонимности столь серьезное вмешательство в деятельность слуг удобнее всего проводить под покровом темноты. Кроме того, начальник вокзала, который может призвать к ответу диспетчера, если тот начнет вытворять нечто несусветное, вечером покинет свое рабочее место. Другими словами, помешать задуманному будет некому. И еще, в случае выбора ночного времени операции у Роджера остается достаточно времени, чтобы захватить полный контроль над сознанием четланина.
К сожалению, допрашиваемый железнодорожник не знал ничего про сменщика диспетчера, и юноша прокрался к зданию вокзала, чтобы заглянуть в интос начальника. Найти важного коборта, заседающего в отдельном кабинете, большого труда не составило, но его сознание оказалось забито такой шелухой, что бедный леомур даже взмок. Стало понятно, что наскоком из этого предмета для приема пищи и ношения головного убора не удастся извлечь даже таблицу умножения.
Требовалось выбрать позицию для методических археологических раскопок. Разведчик облюбовал местечко на заднем дворике, укрытое от посторонних глаз какими-то вонючими баками. Увы, сосредоточиться на раскопке авгиевых конюшен в голове главного четланина на станции не удалось. Во дворе вокзала подозрительно возросла активность разумных существ. Нежеланных гостей Роджер вычислил еще на подходе: троица лиатов с развитыми телепатическими способностями двигалась точно в направлении его закутка.
Избежать знакомства было сложно, поскольку все возможные пути отступления были надежно перекрыты другими местными леомурами. Похоже, грязнуля, принятый им за базарного проходимца, не врал относительно своих возможностей устроить ему приключений на верхную часть окороков.
Как учил наставник, в критической ситуации необходимо излучать силу, даже если ты не способен шевельнуть языком. Нацепив на себя маску холодного безразличия, Роджер приготовился встретить неизбежное достойно, хотя бы даже только по форме. Качки, вышедшие из-за бачков производили бы впечатление тупых громил, если б не показушная игра виртуальными мышцами в астральном пространстве.
Покачивание душ не позволяло нанести прицельный ментальный удар, а вспыхивающие искорки телепатических переговоров препятствовали любой попытке перехвата контроля. Один из гостей шел впереди и, несомненно, являлся главой делегации. Двое настороженных телохранителей надежно прикрывали с флангов не только физическое тело босса, но и его искорку. Вывернув из-за мусорных бачков, они остановились и осмотрелись. По-видимому, увиденное не вызвало у них никаких серьезных опасений, поскольку главный с ходу перешел к делу:
— Это ты, что ли, Роджер?
— Я,— лениво и вальяжно ответил странник.
— Кто таков? Откуда взялся? Что забыл на вверенной мне территории?
— Опять куча вопросов. Что вы все такие вопрошающие? И это вместо того, чтобы представиться. Ты — Барсук, что ли?
— Какой я тебе Барсук?
— Мне сказали, что этот Барсук — хозяин вокзала.
— Кто ж тебе такое отморозил? Он только смотритель. Хозяин же тут я. Понятно?
— Не очень.
— Интересно... и что же тебе непонятно?
— Я так и не услышал имени...
— Моего? Может, тебе и ребятушек моих представить?
— Это их дело. Пока они со мной не беседуют, меня их имена не интересуют.
— Боюсь, когда они начнут беседовать, тебя уже ничьи имена интересовать не будут.
— Я уже испугался.
— И правильно сделал. Так вот, ты не ответил на мой вопрос. Что ты здесь делаешь?
— Обязательно отвечу. После того, как узнаю, с кем разговариваю.
— А ты упрям.— В голосе босса прозвучало скорее уважение, чем раздражение.— Хорошо. Можешь называть меня Ханом.
— Очень приятно. Меня зовут Роджер, как вы правильно догадались. На данной территории я нахожусь по своим делам, в которых никому отчитываться не собираюсь.
— Боюсь, придется. На этой территории без моего разрешения даже рыться по мусорным бачкам запрещено.— Главный брезгливо поморщил нос и покосился на контейнеры, скрывающие их от остального двора.— А уж, тем более, побираться. Ясно?
— Так ты, Хан, возглавляешь гильдию попрошаек?
Ноздри босса раздулись, телохранители синхронно сделали шаг вперед, но хозяин остановил их одним движением головы:
— Ты, кажется, кое-чего не понимаешь, раз пытаешься оскорбить меня? Я — леомур добрый и мог бы простить тебя, но ты задел очень многих моих друзей...
В продолжение всей беседы юноша изучал облик собеседника, благо, переговоры Хана с сопровождающими прекратились, и сумел обнаружить мотос по легким импульсам движения. Он толком не знал, что это, биения сердца или сокращения мышц, обеспчивающих дыхание, но было ясно, что это нечто очень важное в организме леомура. Последнюю издевку Роджер произнес умышленно, чтобы отвлечь телохранителей от защиты босса, а его самого принудить замереть и напрячься.
Замысел удался полностью, и лиат, воспользовавшись последним опытом, ловко ухватил мелкую искорку центра движения нервными окончаниями в ментальные тиски. Хан споткнулся на полуслове, его глаза судорожно полезли из орбит. Телохранители запоздало попытались заслонить искорку шефа своими и разжать захват, но теперь уже юный противник издевательски покачивал тисками ментальных мышц.
Бойцы растерялись, они не знали уровня соперника, который так легко и молниеносно вырубил хозяина, заметно превосходившего их по классу. Чтобы они не успели опомниться, необходимо было сохранять инициативу за собой.
— Ну что, мальчики? Вы ведь не хотите, чтобы с вашим работодателем случилось что-нибудь непоправимое? — Громилы синхронно закивали головами.
— Я тоже не хочу. Поэтому вы сейчас удалитесь и подождете своего босса около здания вокзала, а мы с ним пока тихо побеседуем без свидетелей. Понятно?
Точно также синхронно качнув головами, леомуры-бодигарды медленно, не поворачиваясь к опасному противнику спиной, покинули место встречи. У лиатов культ ментальной силы настолько почитаем, что победитель, как правило, диктует любые условия, поэтому Роджер без опасений отпустил тиски. Хан, обретя свободу дыхания, кое-как вернул глаза в предназначенные для них орбиты и почтительно поклонился великодушному сопернику. Сильвер сделал вид, что не заметил жеста покорности:
— Извини, если я кого-нибудь обидел. На самом деле, я просто не считаю это слово оскорбительным. Такая работа требует ловкости и артистизма. А управлять ею способны лишь самые талантливые из организаторов.
Грубая лесть всегда работает быстрее тонких восхвалений, и главарь местной мафии даже слегка улыбнулся, хотя улыбка вышла более похожей на усмешку. Впрочем, слово все равно оставалось за приезжим, который нахально гнул свою линию:
— Я здесь случайно, проездом, по делам Центра. На внешность внимания не обращай, это маскировка. Доить твоих четлан или вмешиваться в ваши дела не собираюсь. Правда, от помощи не откажусь. Впрочем, о друзьях я и в столице не забываю. О своем задании ничего сказать не могу, не имею права, не обижайся. На своих бойцов не сердись, с барсом они все равно бы не справились. Только ты услышал об этом и забыл. Я вижу, что сам ты — кореш правильный, тебе я довериться могу, но не твоим ребятишкам. Все ясно?
Отошедший от удушья босс радостно закивал головой. Известие о том, что на его место никто не покушается, существенно повысило ему настроение. Появление же столичного небожителя из легендарной полумифической школы бойцов спецслужб в убогом захолустье представлялось теперь почти как награда. Врал Роджер вдохновенно, надеясь, что после случайной, но удачной, демонстрации силы едва ли кто-нибудь рискнет проверять его бойцовские качества. Он не сомневался, что телохранители уже растрезвонили местным лиатам о произошедшем, всячески преувеличивая его могущество, чтобы хоть как-то обелить себя.
Тем временем собеседник обрел не только дыхание, но и способность к общению:
— Конечно, друг. Уже забыл. Что ж ты сразу не сказал, что из столицы? Я думал, опять пробрался голодранец из верхнего поселка урвать кусочек пожирнее. Просто недоразумение вышло. А гостям мы всегда рады. Ты же знаешь, горцы — народ гостеприимный. Проси все, что хочешь.
— Я правильно понимаю, что в твоей конторе глаз и ушей хватает?
— Обижаешь. Под сотню пар будет.
— Солидно. А на вид поселок небольшой,— аккуратно высказал сомнение лже-спецназовец.
— Сильно изрезанный рельеф, многого не видно.
— Понял. Мне надо найти одного коборта. Чем быстрее, тем лучше. И договориться с его хозяином о передаче контроля на сегодняшнюю ночь.— Лиат мысленно передал боссу образ сменщика диспетчера.
— Этот фрукт мне знаком. Думаю, я понял, что ты задумал. Найдем, из-под земли достанем. И с хозяином договоримся, можешь не волноваться. Что-нибудь еще?
— За мной следует хвост. Не уверен, что мне удалось сбить их со следа. Если твои ребята обнаружат где-нибудь эту парочку, дай мне знать.— На этот раз Роджер передал не только внешние, но и ментальные облики.— Только сами к ним не суйтесь.
— Почему?
— Они ненавидят лиатов.
— Ну, шорг, я понимаю, а леомур?
— Это фарлах.
— Час от часу не легче. Боевой фарлах?
— Да.
— Ладно, разберемся.
— Только ребят зря потеряешь.
— Почему? Разве я говорил о схватке?
— А что? Есть другой способ?
— Шобла сильна коллективным разумом. Найдем подход, нам тут ненавистники лиатов ни к чему.
— Ну, смотри, мое дело предупредить.
— А вот за это большое спасибо.
Поболтав еще о политике, погоде и сложностях бизнеса, недавние противники расстались добрейшими друзьями. Роджеру босс выделил в сопровождение двух бойцов, которые отвели его в уютный домик недалеко от станции, где накормили до отвала и уложили отдыхать. Впервые за время своего путешествия леомур смог предаться любимым философским рассуждениям, лежа в уютном кресле после сытного обеда.
Псевдоспецназовец размышлял о том, какая зыбкая грань отделяет дружбу от вражды, а любовь от ненависти, какие мелкие поступки порой формируют самые сильные чувства. Жизнь представлялась сибариту безостановочным движением канатоходца по тросу, когда даже ничтожное отклонение от равновесия способно привести к необратимым последствиям. Сытый философ как раз пытался понять, что же в характере скользящего по канату играет роль шеста, когда появился один из приставленных к нему лиатов по имени Штоф. Посланец со странным прозвищем сообщил самозванцу, что интересующего его диспетчера нашли.
Прогулявшись в дальний конец поселка, Роджер понял, что босс не обманывал его относительно изрезанности рельефа местности. Хозяином ночного владыки станции оказался весьма радушный леомур по имени Чука. Он подробно рассказал о слабостях и вредных привычках своего слуги, включая склонность к алкоголю. Легкий в управлении коборт с пониженной вином сопротивляемостью представлял собой идеальный вариант для осуществления планов странника.
Не успел лже-барс познакомиться с проспиртованными мозгами своего временного слуги, как сопровождающий боец сообщил о вызове шефа. Справедливости ради, юный лиат и сам почувствовал попытку связи, но решил, что для поддержания авторитета торопиться с ответом не следует. Впрочем, переигрывать тоже не стоило.
— Мое внимание к твоим услугам, Хан.
— Брат, счастлив сообщить тебе, что и вторая твоя просьба успешно исполнена.
— В каком смысле?
— В прямом. Приходи, сам убедишься. Штоф проводит тебя. Не волнуйся, мы тут недалеко, буквально в двух-трех кварталах.
— Хорошо, иду.
Приставленный боец уже ждал его согласия отправиться по приглашению босса. Распрощавшись с хозяином ночного диспетчера, леомуры отправились в новый переход, который, как и обещал новый друг Роджера, оказался удивительно коротким. Во дворе, куда его привел Штоф, помимо Хана с телохранителями находился еще один незнакомый лиат с неприятно скользкими глазками. Главарь побирушек не счел нужным представлять новое действующее лицо крутому барсу, что говорило об относительно низком ранге бойца.
