— Отлично, Кейт, — удается произнести мне. — Пойду заниматься.
Пока не буду о нем думать, уговариваю я себя и, открыв тетрадь, принимаюсь за чтение.
Только в постели, стараясь уснуть, я позволяю себе вернуться мыслями в мое странное утро. Вспоминаю его слова: "Девушки у меня нет и быть не может" — и злюсь на себя, что не восприняла это к сведению до того, как оказалась в его объятиях. Он ведь предупредил, что девушка ему не нужна.
Переворачиваюсь на другой бок. В голову лезут разные мысли: может, он хранит невинность? Я закрываю глаза и начинаю погружаться в дрему. Может, он бережет себя. "Но не для тебя", — в последний раз насмехается надо мной мое сонное подсознание, перед тем как вырваться на волю в снах.
Мне снятся серые глаза, кофейные листочки на молочной пене, и я снова бегу по темным комнатам, озаряемым жуткими вспышками молний, и не знаю, от кого я бегу или к кому...
Я кладу ручку. Все. Сдан последний экзамен. По лицу расплывается улыбка Чеширского кота. Наверное, я улыбаюсь в первый раз за всю неделю. Сегодня пятница, и на этот день у нас намечена грандиозная вечеринка. Возможно, я даже напьюсь. Впервые за всю свою жизнь.
Я оглядываюсь через зал на Кейт; за пять минут до конца она еще что то яростно пишет. Все, учеба закончена. Больше никогда мне не придется сидеть на экзамене. Мысленно я исполняю грациозные перевороты "колесом" через голову... Впрочем, это единственный способ, которым я умею ходить "колесом". Кейт кончает писать и откладывает ручку. Она встречается со мной взглядом, и на лице ее я вижу все ту же улыбку Чеширского кота.
Мы возвращаемся домой на ее "Мерседесе", и у нас нет никакого желания обсуждать только что закончившийся экзамен. Кейт больше волнует, что она наденет сегодня вечером в бар, а я роюсь в сумочке в поисках ключей.
— Ана, тут тебе посылка. — Кейт стоит на ступеньках перед входной дверью, держа в руках коробку, завернутую в коричневую бумагу. Странно, я в последнее время ничего с "Амазона" не заказывала. Кейт отдает мне посылку и берет ключи, чтобы открыть входную дверь. Посылка адресована мисс Анастейше Стил. На ней нет ни обратного адреса, ни имени отправителя. Наверное, от мамы или от Рэя.
— От родителей...
— Открывай скорей! — Кейт в приподнятом настроении направляется в кухню за бутылкой шампанского, припасенной для этого дня.
Я открываю посылку и вижу обтянутую кожей коробку, в которой лежат три одинаковых, новых с виду книги в старом матерчатом переплете и кусочек плотного белого картона. На одной стороне каллиграфическим почерком выведено:
Почему ты не сказала, что мне надо опасаться мужчин?
Почему не предостерегла меня?
Богатые дамы знают, чего им остерегаться, потому что читают романы, в которых говорится о таких проделках...2
Я узнаю цитату из "Тэсс". Удивительное совпадение: на экзамене я три часа подряд писала эссе о романах Томаса Гарди. А может, и не совпадение... может, это сделано нарочно. Я внимательно осматриваю книги: три тома "Тэсс из рода д'Эрбервиллей". На титульном листе старинным шрифтом напечатано:
Лондон. Джек Р. Осгуд, Макилвейн и Ко, 1891
Вот это да! Самое первое издание. Наверное, оно стоит безумных денег, и я сразу понимаю, кто его прислал.
Кейт стоит у меня за спиной и смотрит на книги. Потом берет карточку.
— Первое издание, — шепчу я.
— Невероятно! — Кейт смотрит на меня широко раскрытыми от удивления глазами. — Грей?
Я киваю.
— Больше некому.
— А что за карточка?
— Понятия не имею. Думаю, это предупреждение — он намекает, чтобы я держалась от него подальше. Даже не знаю, почему. Можно подумать, я ему проходу не даю.
— Если хочешь, считай, конечно, это предупреждением, Ана, дело твое, но он явно к тебе неравнодушен.
Всю последнюю неделю я не позволяла себе мыслей о Кристиане Грее. Ну, хорошо... по ночам мне по прежнему снятся серые глаза, и понадобится целая вечность, чтобы стереть память об обнимающих меня руках, чтобы забыть его чудесный запах. Но зачем он мне это прислал? Ведь я ему не пара?
— Я нашла первое издание "Тэсс", выставленное на продажу в Нью Йорке. За него просят четырнадцать тысяч долларов. Но твое в гораздо лучшем состоянии. Полагаю, оно стоит намного дороже. — Кейт уже посовещалась со своим добрым другом — Гуглом.
— Цитата — слова Тэсс, которые она говорит, обращаясь к матери, после того как Алек д'Эрбервилль так чудовищно с ней обошелся.
— Я помню, — задумчиво отвечает Кейт. — Но что он хочет этим сказать?
— Не знаю и знать не хочу. Я все равно не могу принять такой подарок. Придется отослать ему обратно с такой же невразумительной цитатой откуда нибудь из середины.
— Где Энжел Клер говорит "отъебись от меня"? — спрашивает Кейт с совершенно невозмутимым выражением.
— Да, вот именно. — Я хихикаю. Кейт умеет поддержать в трудную минуту.
Складываю книги обратно в коробку и оставляю их на обеденном столе. Кейт протягивает мне бокал с шампанским.
— За окончание экзаменов и нашу новую жизнь в Сиэтле, — улыбается она.
— За окончание экзаменов, нашу новую жизнь в Сиэтле и отличные отметки.
Мы чокаемся бокалами и пьем.
В баре шум и неразбериха, он под завязку набит будущими выпускниками. Сегодня они намерены напиться в хлам. К нам присоединяется Хосе. Ему осталось учиться еще год, но он тоже не прочь повеселиться и, чтобы вдохнуть в нас дух обретенной свободы, покупает на всю компанию кувшин Маргариты. Приканчивая четвертый бокал, я понимаю, что пить столько Маргариты, да еще после шампанского, — не самая лучшая идея.
— Так что теперь, Ана? — Хосе пытается перекричать шум.
— Мы с Кейт переберемся в Сиэтл. Родители купили ей там квартиру.
— Бог мой, живут же люди. Но ты ведь приедешь на мою выставку?
— Конечно, Хосе, как я могу пропустить такое! — Я улыбаюсь, он обнимает меня за талию и подтягивает поближе к себе.
— Мне очень важно, чтобы ты пришла, Ана, — шепчет он мне на ухо. — Еще Маргариту?
— Хосе Луис Родригес, ты пытаешься меня напоить? Похоже, у тебя получается, — хихикаю я. — Лучше выпью пива. Пойду схожу за кувшином.
— Еще выпивки, Ана! — кричит Кейт.
Кейт может пить как лошадь, и ничего ей не делается. Одной рукой она обнимает Леви — студента с нашего курса и по совместительству фотографа студенческой газеты. Он уже бросил фотографировать повальное пьянство, которое его окружает, и теперь не сводит глаз с Кейт. На ней крохотный топ на бретельках, обтягивающие джинсы и туфли на высоких каблуках. Волосы убраны в высокий пучок, лишь несколько локонов мягко обрамляют лицо — Кейт, как всегда, выглядит потрясающе. А я... Вообще то я предпочитаю кеды и футболки, но сегодня на мне мои самые лучшие джинсы. Высвобождаюсь из объятий Хосе и встаю из за стола. Ого! Голова идет кругом. Приходится схватиться за спинку стула. Нельзя пить столько коктейлей с текилой.
Подойдя к бару, я решаю, что надо зайти в туалет, пока еще ноги держат. Очень разумно, Ана. Я проталкиваюсь сквозь толпу. Конечно же, там очередь, зато в коридоре тихо и прохладно. Чтобы было не так скучно стоять, достаю из кармана мобильник. Так... Кому я звонила в последний раз. Хосе? А это что за номер? Я такого не знаю. Ах, да! Грей. Я хихикаю. Наверное, уже поздно, и мой звонок его разбудит. Но надо же узнать, зачем он послал мне эти книги, да еще с такой загадочной припиской. Если он хочет, чтобы я держалась подальше, пусть сам оставит меня в покое.
С трудом сдерживая пьяную ухмылку, нажимаю на клавишу "вызов". Грей отвечает почти сразу — на втором гудке.
— Анастейша? — Не ожидал, что я ему позвоню. Ну, если честно, я сама не ожидала. Потом до моего затуманенного мозга наконец доходит... Откуда он знает, что это я?
— Зачем вы прислали мне книги? — запинающимся языком произношу я.
— Анастейша, что с тобой? Ты какая то странная. — Он явно обеспокоен.
— Это не я странная, а вы!
Вот какая я смелая, особенно после четырех Маргарит!
— Анастейша, ты пила?
— А вам то что?
— Просто интересно. Где ты?
— В баре.
— В каком? — Похоже, он сердится.
— В баре в Портленде.
— Как ты доберешься до дома?
— Как нибудь. — Разговор получился не таким, как я рассчитывала.
— В каком ты баре?
— Зачем вы прислали мне книги, Кристиан?
— Анастейша, где ты? Скажи сейчас же. — И тон такой безапелляционный, самый настоящий тиран. Я представила себе Грея в костюме кинорежиссера эпохи немого кино: одетого в узкие бриджи для верховой езды, с рупором в одной руке и со стеком — в другой. От выразительной картины я фыркаю от смеха.
— Вы обо мне беспокоитесь? — хихикаю я.
— Так помоги мне, твою мать! Где ты сейчас?
Кристиан Грей ругается! Я снова хихикаю.
— В Портленде... От Сиэтла далеко.
— Где в Портленде?
— Спокойной ночи, Кристиан.
— Ана!
Я отсоединяюсь. Ха! Но он все равно не сказал мне про книги. Обидно. Миссия не выполнена. Я совсем пьяная — пока стою в очереди, голова все время кружится. Но я ведь хотела напиться. Мне это удалось. Хотя, наверное, повторять не стоит. Все, подходит моя очередь. Плакат на двери кабинки восхваляет преимущества безопасного секса. Неужели я только что позвонила Кристиану Грею? Ну ничего себе!.. Мой телефон звонит, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности.
— Алло, — робко мычу я в телефон. Я не ждала звонка.
— Я сейчас за тобой приеду, — заявляет он и вешает трубку. Только Кристиан Грей умеет говорить так спокойно и так пугающе одновременно.
Черт! Я натягиваю джинсы. Сердце колотится. Приедет за мной? Вот еще! Меня сейчас стошнит... нет... Все хорошо. Постой. Он просто морочит мне голову. Я же не сказала ему, где я. А сам он меня не найдет. Да и к тому времени, когда он доберется сюда из Сиэтла, вечеринка закончится и мы разойдемся. Я мою руки и смотрю на свое отражение в зеркале. Щеки горят, взгляд немного расфокусированный. Хм... текила.
Я целую вечность жду у стойки, пока принесут кувшин с пивом, и возвращаюсь к нашему столу.
— Где ты пропадала? — отчитывает меня Кейт.
— Стояла в очереди в туалет.
Между Хосе и Леви разгорелся жаркий спор по поводу местной бейсбольной команды. Хосе останавливается посредине яростной тирады, чтобы налить нам всем пива, и я делаю большой глоток.
— Кейт, я хочу выйти, подышать свежим воздухом.
— Быстро тебя развезло!
— Я на пять минут, не больше.
Снова проталкиваюсь сквозь толпу. Меня начинает подташнивать, голова предательски кружится, и я нетвердо стою на ногах. Даже хуже, чем обычно.
От глотка прохладного вечернего воздуха ко мне приходит понимание того, как же сильно я напилась. Все вокруг двоится, как в старых диснеевских мультиках про Тома и Джерри. Боюсь, меня сейчас стошнит. Зачем же я так напилась?
— Ана. — Хосе вышел следом за мной. — Тебе плохо?
— По моему, я слишком много выпила. — Я слабо улыбаюсь.
— Я тоже, — шепчет он, не сводя с меня пристального взгляда темных глаз. — Хочешь, обопрись на меня. — Он подходит поближе и обнимает меня за плечи.
— Спасибо, Хосе, не надо. Я справлюсь.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но у меня не осталось сил.
— Ана, прошу тебя, — шепчет он и прижимает меня к себе.
— Хосе, что ты делаешь?
— Ана, ты давно мне нравишься. — Одной рукой он обхватывает меня за талию, а второй держит за подбородок, откидывая мою голову назад. О господи... он собирается меня поцеловать.
— Нет, Хосе, перестань! Нет! — Я отталкиваю его, но он как стена из железных мускулов, я не могу его сдвинуть. Его рука в моих волосах, он не дает мне отвернуться.
— Ана, пожалуйста, — шепчет Хосе, почти касаясь моих губ. Его дыхание влажно и пахнет слишком сладко — Маргаритой и пивом. Он нежно целует меня в щеку чуть выше уголка рта. Я испугана, пьяна и беспомощна, мне трудно дышать.
— Хосе, не надо, — умоляю я.
"Я не хочу. Я отношусь к тебе как к другу, и меня сейчас вырвет", — кричит мое подсознание.
— Мне кажется, дама сказала "нет", — доносится из темноты спокойный голос. О господи! Кристиан Грей. Как он здесь оказался?
Хосе отпускает меня.
— Грей, — коротко произносит он.
Я тревожно оглядываюсь на Грея. Он сердито смотрит на Хосе, глаза его мечут молнии. Черт! Я больше не в силах удерживать в себе алкоголь. Желудок подкатывает к горлу, я сгибаюсь пополам, и меня картинно тошнит прямо на землю.
— Бог мой, Ана! — Хосе в отвращении отпрыгивает назад.
Грей убирает мои волосы с линии огня и, взяв под руку, мягко ведет к невысокой кирпичной цветочнице на краю парковки. С глубокой благодарностью я замечаю, что там относительно темно.
— Если захочешь еще раз вырвать, то лучше здесь. Я тебя подержу.
Одной рукой он придерживает меня за плечи, а второй собирает мои волосы в импровизированный конский хвост, чтобы они не падали на лицо. Я неловко пытаюсь его оттолкнуть, но меня снова тошнит... а потом еще раз. О господи... Сколько это будет продолжаться? Даже теперь, когда мой желудок полностью опустел и наружу больше ничего не выходит, тело сотрясают ужасные спазмы. Я молча даю себе клятву никогда больше не брать в рот спиртного. Словами этих мучений не передать. Наконец все заканчивается.
Совершенно измученная, я с трудом держусь ослабевшими руками за кирпичную стену цветочницы. Грей отпускает меня и дает носовой платок. Ну в чьем еще кармане может быть чистый льняной платок с монограммой? КТГ. Интересно, где такие покупают? Вытирая рот, я вяло размышляю о том, что означает буква Т. Невозможно поднять глаза и посмотреть на Грея. Как стыдно. Лучше бы меня проглотили азалии, которые растут в контейнере, или я провалилась сквозь землю.
Хосе по прежнему стоит у входа в бар и следит за нами. Простонав, я закрываю лицо руками. Это один из худших моментов моей жизни. Я пытаюсь вспомнить самый худший, и мне в голову приходит только отказ Кристиана. Наконец я набираюсь храбрости и украдкой бросаю на него быстрый взгляд. Грей смотрит на меня сверху вниз, и по его лицу ничего нельзя понять. Обернувшись, я вижу смущенного Хосе. Похоже, в присутствии Грея ему явно не по себе. Как я на него сердита! У меня для моего так называемого друга есть пара отборных слов, которые я никогда не решусь произнести в присутствии видного предпринимателя Кристиана Грея. Ну неужели я могу теперь сойти за настоящую леди, когда он только что видел, как меня выворачивало прямо на землю?!
— Я... э э... буду ждать вас в баре, — бормочет Хосе.
Мы оба не обращаем на него внимания, и он исчезает за дверью. Я остаюсь один на один с Греем. Только этого не хватало. Что я ему скажу? Надо попросить прощения за телефонный звонок.
— Извините, — лепечу я, уставившись в платок, который отчаянно тереблю руками. "Какой мягкий".
— За что ты просишь прощения, Анастейша?
— В основном за то, что позвонила пьяная. Ну и много еще за что, — почти шепчу я, чувствуя, что краснею. "Можно я сейчас умру, ну пожалуйста!" — молю я неизвестно кого.
— Со всеми бывает, — говорит он сухо. — Надо знать свои возможности. Нет, я всей душой за то, чтобы раздвигать границы, но это уже чересчур. И часто с тобой такое случается?
