Не школьные сочинения

— Смокинга у меня нет, — честно предупредил я, с трудом сдерживая смех, — даже приличного костюма с галстуком.

Он фыркнул, потом долго хохотал. Даже слезы из глаз брызнули. Причины этого смеха мне стали понятны только вечером, когда я рассматривал плоды его трудов в зеркале. Надетое на мне очень отличалось от приличного костюма.

Безрукавка, плотно обтягивающая торс, была моей, а все остальное мне выдал Костя. Он за пять минут пересмотрел всю одежду, которую я с собой взял, и не нашел ничего по его мнению подходящего. Он заявил, что у меня нет вкуса. Даже посоветовал выкинуть бОльшую часть моего гардероба. Я так и не понял, шутит он или говорит серьезно.

— Тебе не лень было это все сюда везти? — было первым, что спросил я, увидев то количество одежды, которое оказалось в его шкафу.

— Красота требует жертв, — отрезал Костя и принялся за мое преображение.

Мне пришлось перемерять половину его одежды, прежде чем он остановился на черных джинсах с "заниженной талией", в которые я с трудом втиснулся. Край плавок выглядывал из-под пояса, и я безуспешно пытался его спрятать.

— То, что надо, — обрадовался Костя и совершенно нелогично добавил, — снимай.

Я хмыкнул, но возражать пока не стал. Проблема появилась, как только я принялся выполнять Костин приказ — джинсы снимались только вместе с плавками. Я попытался придержать белье одной рукой, но мало преуспел.

— Да снимай уже сразу все, — хихикнул Костя, — трусы тебе сегодня уже не понадобятся.

— В каком смысле? — опешил я.

— Делай что говорю, — я послушался, но как только одежда была успешно снята, Костя скомандовал, — а теперь одевай обратно.

— Издеваешься? — нахмурился я.

— Джинсы одевай без плавок и возражений, — чуть раздраженно сказал он, — и побыстрее, а то мы тут всю ночь провозимся, — моя попытка возразить была безуспешной, — я же сказал без возражений. Не понравится то, что увидишь в зеркале — оденешь, что захочешь. Я покорно влез в джинсы. Когда с одеждой было покончено, Костя усадил меня в кресло и достал нечто, похожее на дамскую косметичку. Я собрался в очередной раз возмутиться, но не успел.

— Заткнись, — беззлобно посоветовал он. Я слегка обиделся и все оставшееся время пыток упорно молчал. Костя зачесал назад мои волосы, используя гель, чтобы они держались так, как ему хотелось. Потом заставил меня закрыть глаза и несколько минут "колдовал" над моим лицом. Прикосновение мягких кисточек было приятным. Закончив, он отошел на шаг, любуясь своей работой. Я открыл глаза.

— Все? — с надеждой спросил я.

— Еще немного, — улыбнулся он, развернул настольную лампу так, чтобы она освещала мое предплечье, и снова взялся за кисточки, — не волнуйся, это все легко смоется мыльной водой.

Оказалось, он неплохо рисует. Во всяком случае, браслет, который он нарисовал на моей руке, выглядел очень красиво.

— Посиди спокойно, — сказал он, — пусть краска высохнет. Я пока переоденусь.

Сначала он несколько минут простоял у зеркала, потом распустил волосы. Я думал, что для себя он тоже выберет что-то облегающее. Но он надел широкие белые брюки и белую же рубашку, которую не потрудился застегнуть. Добавил к своей цепочке еще одну, более длинную, и короткие деревянные бусы. Рубашка и брюки немного просвечивались, когда он становился против света, и я заметил, что вместо обычного белья он надел стринги. Мне это показалось немного странным, но для него такая одежда, похоже, была привычной, и выглядел он вполне естественно. Закончив со своим преображением, Костя заставил меня встать и мягко подтолкнул к зеркалу.

Я замер, взглянув на свое отражение. Парень в зеркале был красивым, сексуальным и мало чем напоминал меня. Глаза, подведенные черной краской, выглядели не вульгарно, как я опасался, а просто более выразительно. Брюки и майка идеально облегали тело, при движении открывая для обозрения узкую полоску кожи.

— Жаль у тебя волосы совсем короткие, можно было бы сделать еще лучше, — сказал он, подходя ближе. Я заметил, что мы неплохо смотримся вместе, а наша схожесть стала не такой заметной.

Костя долго рассматривал наше отражение в зеркале, а потом вдруг резким движением подцепил цепочку на моей шее.

— Может, снимешь? Она сюда совершенно не подходит, — спросил он.

Я только головой покачал. И мне видно было, что к такой одежде больше подошли бы, например, такие бусы, как у Кости, но снимать Пашкин подарок мне совсем не хотелось. Благо Костя не настаивал.

— И куда ты меня в таком виде поведешь? — спросил я, когда мы выбрались на улицу, и оказалось, что нас уже ждет такси. Когда только Костя успел его вызвать?

— В гей-клуб, конечно, — беспечно пожал плечами Костя. Я так и застыл на месте. Костя сделал еще шаг и обернулся, — что?

— Я никогда не был в подобном месте, — нерешительно произнес я.

— Тебе понравится, — самоуверенно заявил Костя, и я ему почему-то поверил.

Не совсем лирическое отступление.

На пляже яблоку упасть было некуда, что, в общем то, неудивительно в разгар сезона — пляж то городской. Я предлагал ему пойти в менее людное место. Ну и что, что далеко и добираться не слишком удобно, за то можно было побыть только вдвоем, не взвешивая каждое желание, не задумываясь о том, кто и что подумает, если увидит лишнее.

Хотя, я и здесь ни о чем таком бы не задумывался, но его моя склонность к эпатажу только раздражает. Время от времени кажется, что его во мне все раздражает. Я никогда не знаю, что в следующую секунду придет ему в голову. Он то срывает на мне зло, то достает затяжными приступами нежности. Постоянно ругает за мою раскованность. Правда, он ее называет распущенностью. И ладно бы ревновал, а то сам толком не знает, чего хочет. То ворчит, что я вечно всем недоволен, то, вдруг, после очередной ссоры дарит цепочку. Вину, наконец, почувствовал? Непохоже. И вдвойне странно: день рождения мой он проигнорировал, чем увлекаюсь, и что мне нравится — не знает. Куда ему заметить мою страсть к украшениям? Не то, чтобы мне так уж важно его знание моих привычек и интересов, но немного больше внимания не помешало бы. Было бы неплохо, если бы он хоть иногда учитывал мои желания и шел на компромисс. Но он, похоже, и слова такого не знает. А с тех пор, как выяснилось, что он со мной только из-за того, что я на его бывшего похож, совсем невыносимым стал. Знать бы еще, почему я это терплю. Ведь не люблю же. Поначалу было какое-то похожее на любовь чувство, но быстро прошло. А уйти как-то не получилось. Даже после того, как ту фотку увидел. И ведь хороший повод был.

А здесь до умопомешательства скучно. Люди вокруг какие-то сонные. Чувствуешь себя одним из стада котиков на лежбище. И к Пашке поприставать нельзя — обидится. Хотя, можно попробовать зайти с другой стороны.

— Паашаа,— нагло положив руку ему на плечо и растягивая слова. Ему такое не нравится, значит, среагирует быстрее, — Пааш, ну Пааша.

Никакой реакции. Даже после того, как я практически лег на него. Только плечом недовольно дернул. Я хмыкнул и лизнул его в шею. Тот же эффект. Это заставило задуматься о том, что его могло настолько заинтересовать. Я проследил за его взглядом.

Все, что мне было видно — толпа народу, сгрудившаяся вокруг чего-то или кого-то. Предмет их пристального интереса был скрыт за их же спинами. Что в этом может быть интересного? Я на всякий случай убедился, что Пашка смотрит именно туда, и сам стал внимательно смотреть в ту сторону. Вдруг что интересное увижу. Да и когда еще с Пашкой можно будет в людном месте посидеть практически в обнимку. Ждать пришлось не долго.

Я не сразу понял, что именно на него Пашка смотрит. Парень стоял за мольбертом вполоборота к нам. Что именно он рисовал, с такого расстояния увидеть было невозможно. Рядом крутился еще один парень, явно знакомый первому. На него я практически не обратил внимания. Что-то в художнике казалось мне знакомым. И когда я понял, что именно мне в нем знакомо, появилось сильное желание съездить Пашке по морде. Останавливали две вещи: во-первых, боялся опять сорваться в истерику, как в тот раз, когда увидел фотку этого самого художника, во-вторых, этот поступок ничего не изменит. Что бы я сейчас не сделал, отдых все равно уже испорчен.

Что между ними такого было, что Пашка так по нему с ума сходит? Любопытно, но выпытывать бесполезно, тем более в такой момент. Я собрал свою одежду и ушел. Даже не попрощался. Все равно не заметит. К тому же я не обязан сидеть на этом дурацком пляже и смотреть, как он едва не слюни пускает, рассматривая своего Кирочку. Сколько раз он меня его именем называл и даже не замечал, что оговорился. Обидно.

Пару дней я банально провалялся в квартире, которую мы сняли, обижаясь и с удивительной регулярностью мотая Пашке нервы. Ему быстро надоело мое поведение и, в конце концов, он перестал огрызаться и отделывался мрачным "я тебя не держу".

Действительно, не держит. И зачем портить себе отдых? А потому на следующий же день я отправился на любимый пляж, решив провести день в приятном одиночестве, а вечером найти себе компанию на ночь. И на фиг мне тогда будет нужен Пашка? Развлекусь на стороне, а там посмотрим.

Кто бы мог подумать, что на любимом месте меня ждет компания. И какая! По валявшимся прямо на камнях рисункам не сложно было догадаться, кто занял мой пляж. Обида сразу же отошла на второй план, нагло вытесненная любопытством. Врядли он знает обо мне, а значит, есть шанс выпытать, что у них с Пашкой было. Почему оба помешаны друг на друге, а не вместе? Не стал бы он просто так рисовать Пашкины портреты.

Мне уже удивляться было нечему, а он явно видел меня впервые. Забавно было наблюдать за тем, как он всматривается в меня, пытаясь понять, что не так. Его удивление было таким искренним, а поведение таким наивным, что первые пару дней мне было сложно поверить, что он не играет инфантильного мальчика — он такой и есть.

Оказалось, он выглядит старше меня и совершенно не замечает попыток флирта и проявления интереса ни со стороны парней, ни со стороны девчонок. С удовольствием поддерживает любые темы разговора, пока они не касаются чего-то личного или интимного. Постоянно рисует Пашкины портреты. Краснеет от слова секс, не умеет пить и развлекаться. В общем, не понятно, в каком инкубаторе он воспитывался, но с ним почему-то приятно проводить время. Порой в его компании я даже забывал о главной цели своего с ним общения. А через неделю попросту отчаялся узнать хоть что-то.

В разгар очередной дискотеки я решил плюнуть на все и закончить свое "расследование". Просто так бросить Кира было бы не порядочно, и я потащил его с собой — купаться. Его неловкость уже не удивляла, только в очередной раз позабавила. Он не постеснялся разглядывать меня голого и даже признал, что я ему нравлюсь. Может, его обо всем прямо нужно спрашивать, тогда только ответит.

Наверное, наше купание ничем особенным бы не закончилось, если бы не моя глупая выходка. Кто ж знал, что он испугается? Я даже подумал, что Кир всерьез обиделся, а он вдруг полез целоваться.

Я ответил "на автомате". Как не ответить, если тебя целует хорошенький мальчик? А потом подумал, что если вдруг Кир в меня влюбился, Пашка мне этого не простит. Но этот котенок так сладко, хоть и не слишком умело целовался, что я решил пока не "заморачиваться" еще и этой проблемой. Тем более что я чувствовал его полную боеготовность и принял ее за разрешение действовать. Он отстранился, как только я опустил руки на его зад. Причины его отказа казались мне такими глупыми, что я не стал совсем останавливаться, но и до конца тоже не пошел. Я думал он от меня после этого шарахаться будет, но он просто сделал вид, что ничего не было.

Утром мне пришла в голову простая до безобразия идея. Даже досадно было, что не додумался раньше спросить напрямую, хотя, может, он и не ответил, если бы не события последней недели. Я слушал рассказ Кира и поражался Пашкиному терпению и выдержке. Как же он его любит, если выдержал все это. Я даже позавидовал. У меня таких чувств ни к кому не было.

По тому, как Кир говорил о Пашке, было ясно, что и ему все это время не было легко. Особенно последние полгода. Возникало одновременно два равносильных желания — пожалеть и выругать. Я остановился на золотой середине — постарался, как можно мягче высказаться о его эгоизме, так чтобы его не обидеть. Кажется, получилось. Забавно было смотреть на его мордашку, пока он решал обидеться на меня или не стоит. Впрочем, много времени на раздумья я ему не дал.

Немного позже, когда мы просто лежали рядом, у меня появилось время всерьез задуматься о том, что делать дальше. Вообще-то история вырисовывалась настолько нереальная и красивая, что невольно тянуло подработать добрым феем и поспособствовать ее хорошему окончанию. Все равно у меня с Пашкой ничего серьезного не получится, как бы мне этого не хотелось. Правда, ни ради него, ни тем более ради Кира не хотелось влезать в очередные неприятности, но вот ради хэппи-энда для красивой истории можно попробовать. Заодно и развлекусь.

Пришлось сделать вид, что я собираюсь помириться с Пашкой. А иначе как было заманить его в гей-клуб. Он таких заведений не любит. Можно было конечно свести их в более нейтральном месте, например, где-нибудь в городе. Это было бы проще, но, во-первых, есть немалый шанс, что они опять не поймут друг друга и разругаются, во-вторых, Кир вполне способен в очередной раз испугаться, а оставлять ему пути побега я не собирался. Нужно было такое место, где Пашка бы явно увидел, что Кир если и не изменился, то на полпути к этому.

Кира я вырядил так, что не захотеть его было невозможно. Пришлось, правда, потратить на это кучу времени и надеть на него собственные шмотки, поскольку вкус в одежде у него оказался просто отвратительным, что, по-моему, странно для художника.

Все складывалось так, как мне хотелось. Даже в клубе Кир так легко освоился, что я решил устроить ему маленькую проверку, которую он с не меньшей легкостью прошел. В общем, план казался идеальным. И воплощался настолько просто, что я расслабился. И тут же мои старания пропали даром. Все пошло не так, как только я подвел Кира к Пашке. Мало того, что Кир замер и боялся хоть слово сказать, так еще и сбежал, стоило мне на минуту его отпустить. Скорее всего, он обиделся, поняв, что мы с Пашкой знакомы, или решил, что все это было розыгрышем. Хотя, я сам виноват — заигрался.

Пришлось еще и с этим разбираться, попутно выслушивая Пашкины нравоучения. Он оторвался на мне по полной. И за то, что с Киром познакомился, и за то, что в их дела влез, которые, конечно же, меня не касаются, и за то, что телефон Кира не отвечает, хотя уж в этом то, я виноват не был. Объяснять, что для них же старался, было бесполезно. Я и не пытался, тем более что лучше Пашки сейчас знал места, где имеет смысл искать Кира. Потому и требуемый им адрес, дал без лишних возражений. Пашка даже не удивился необычной для меня покладистости.

Возможно, я не так хорошо знал Кира как Пашка, но в одном я был уверен на сто процентов — не пойдет сейчас Кир в такое место, где не сможет побыть один. Он нашелся даже быстрее, чем я ожидал — сидел на ближайшем пляже у самой воды. Я плюхнулся рядом с ним на песок, запоздало подумав, что испорчу любимые брюки. Но вставать уже было поздно, да и со стороны выглядело бы глупо. Он едва на меня взглянул. Помолчал несколько минут, наверное, думал, что я сам уйду. Наивный.