Почтальон

— Здесь нет его, — и, стараясь ступать в свои следы, вернулся обратно. Плюнув с досады и неодобрительно покосившись на валяющийся на дороге велосипед, преследователи развернулись и потопали обратно в город: парня теперь только ирихи из этой западни выковырнуть смогут. Если он, конечно, догадается на "тревожную кнопку" нажать. Сами они, разумеется, о происшествии сообщать хозяевам мира не собираются.

После своего героического рывка, прокатившись по земле и чудом не поломав кости, Алекс некоторое время лежал, не решаясь открыть глаза и не сознавая, что же происходит вокруг него. Его никто не хватал, не трогал, даже слышно ничего не было. В один момент, когда схлынул адреналиновый шум в ушах, Алекс осознал что не слышит и не чувствует вообще ничего. Широко распахнув глаза, он всмотрелся в окружающий его мир. Мира не было. Сам он был и всё, и ничего вокруг, только какой-то молочно-белый кисель, которым можно было дышать, только каждый раз напоминая себе о необходимости делать вдох. О "тревожной кнопке" он вспомнил практически сразу, однако вместе с тем его охватило чувство жгучей обиды: ну почему было не предупредить, что здесь возможны ещё и ТАКИЕ неприятности, это же вам не в просёлочных дорогах заблудиться. На собственной шкуре Алекс почувствовал, что такое ксенофобия, когда начал подозревать ирихов в чём-то нехорошем. Ещё и это утреннее происшествие с тенью. Не может же быть, чтобы он столкнулся с каким-то уникальным явлением. Такого просто не бывает.

Но что же делать? Как той лягушке дрыгать лапками, чтобы сбить себе островок из сливок? Глупо. Алекс закрыл глаза, всё равно смотреть не на что, и начал перебирать ногами, как будто не висит в пространстве, а куда-то идёт. Перед внутренним взором встала картина города, каким он видится возвращающемуся домой путнику, а спустя некоторое время тело налилось привычной тяжестью, и под подошвами любимых ботинок зашуршал песок. Неужели всё настолько просто? Алекс открыл глаза.

Белёсый туман исчез, он стоял на той же дороге, ведущей в город, с которой только что скатился. Или не только что? Алекс глянул на наручные часы — до сих пор они ни разу его не подводили, прошла всего пара минут. А где же тогда его велосипед? Неужели те дуболомы успели его утащить? Хотя ладно, он же толком не успел отдалиться от города, а с исчезновением личного транспортного средства можно разобраться и попозже. И только ступив на каменные мостовые, Алекс осознал, что за неправильность всё время цепляла его сознание. До сих пор, как бы не менялся цвет камня, из которого были сложены и мостовые и стены домов, он всё равно был светлым и полупрозрачным. А теперь... Больше всего этот материал напоминал тот мост, который как-то показывала ему Марта — тёмный, коричневато-бурый, очень похожий на обычный земной гранит, и абсолютно непрозрачный.

Алекс медленно и настороженно продвигался по знакомым улицам. Всё было точно такое же. Если не считать материала, из которого были сложены все постройки. Если не считать тишины и пустоты. Если не считать полумрака, кое-где сгущавшегося до непроглядной тьмы. Если не считать отсутствия уже привычных вывесок и надписей. Если не считать какой-то ненормальной, противоестественной стерильности. Вот и знакомый дом, за истекшие недели успевший стать почти родным. На секунду Алекса охватило какое-то сюрреалистическое чувство, показалось, что вот он сейчас поднимется в собственную квартиру и встретит там самого себя. Чтобы быстрее прогнать его, он птицей взлетел вверх по лестнице, уже не заботясь о сохранении тишины. Комната оказалась пуста. Не только двойника, в ней было вообще ничего, только мрак, от которого Алекс уже успел отвыкнуть, и пустые голые стены. Развернувшись, он выбежал на улицу и помчался не разбирая дороги.

Однако стоило только ему наткнуться на первых живых людей, спокойно и деловито шедших по улице, как он зайцем метнулся в подъезд ближайшего дома, стараясь не попасться им на глаза. И уже оттуда, внимательно разглядывая двоих незнакомцев, Алекс понял, что же его так насторожило. Тени. За ноги обоих цеплялись, тащились сзади или иногда забегали чуть вперёд плотные тёмные сгустки, словно бы оба шли через чернильную лужицу, которая перемещалась вслед за ними. Алекс глянул себе под ноги. Внизу на камне отпечаталась и его собственная тень, но размытая, нечёткая, почти не видимая, что при таком неярком свете и неудивительно. Совсем не такая, как у тех двоих, которые уже успели скрыться за поворотом. И что интересно, похоже они не испытывали особых неудобств от контакта с потусторонней сущностью, а воспоминания о встрече с чем-то аналогичным были настолько ярки, что он не мог не узнать своего утреннего агрессора.

Дальше Алекс пошёл очень осторожно. Не то, чтобы он ожидал каких-то особенных неприятностей для себя, просто на всякий случай. Бережёного Бог бережёт. Все дома оказались пусты, на улицах больше никого не попадалось и так продолжалось до тех пор, пока он не добрёл до того места, где в нормальном городе находился театр. Двери его были распахнуты настежь. Точнее не так, двери отсутствовали вообще, как и во всех остальных домах, а на их месте зиял провал, светящийся неестественно ярким светом. Алекс подобрался поближе и стал так, чтобы можно было заглянуть в дверной проём, не афишируя своё присутствие.

Там шла гулянка, обычная, почти ни чем не отличающаяся от тех, в которых Алекс принимал участие раньше, на Земле. Вроде бы даже чей-то день рожденья праздновался, если судить по отдельным донесшимся до него возгласам. Свет был обычный электрический или какой-то другой, но очень на него похожий, и слишком ярким показался только из-за того, что Алекс успел от него отвыкнуть. Разве что здесь, в качестве признака роскоши, были не мрамор и позолота, а кадки с земными зелёными растениями с большими, лопушистыми листьями. И он, может быть, перестал бы скрываться и вышел, наконец, к людям, если бы не заметил у ног некоторых из них те самые чернильно-тёмные тени. Если уж из его самого при коротком контакте это нечто чуть не сделало психа и неврастеника, то кем могут стать те, кто контактирует с ним постоянно, он даже не взялся бы предположить.

Отойдя от театра на значительное расстояние, Алекс некоторое время шагал куда глаза глядят. В голове роилось множество коротких отрывочных мыслей, ни на одной из которых ему не удавалось задержаться достаточно, чтобы додумать до конца. Он не понимал куда идти и что дальше делать. Разве что надавить на "тревожную кнопку" и вызвать Мойру, он с неприязнью покосился на висящий на поясе аппарат. Ну уж нет, упрямство взяло над ним верх, оставили разбираться самостоятельно, я и разберусь. Уже шагая по уходящему к горизонту языку загородной дороги, он осознал, что на счёт "самостоятельно", пожалуй, несколько поторопился и на первой же развилке свернул в сторону дома профессора Дьяконова. В конце концов, кому как не ему разбираться в том, что с ним произошло. Ну или по крайней мере, подкинет уважаемому учёному фактов для размышления, если у того готовых ответов на вопросы нет.

То, что знакомая черепичная крыша показалась уже через десять минут пешего хода, Алекса уже даже не удивило, хотя обычно она выныривала из-за склона холма только спустя полтора-два часа езды на велосипеде. Хозяин оказался дома и был обрадован, хоть и немного удивлён, неурочным визитом.

— День добрый, Алекс, — и окинув гостя внимательным взглядом, продолжил: — У тебя что-то случилось?

Жестом он пригласил Алекса в гостиную, где как обычно был накрыт небольшой чайный столик. Кажется, без этого напитка профессор не представлял себе своего существования.

— Кажется, я только что побывал в параллельной реальности, где наш город не наш горд, а какое-то пустынное мрачное место.

— Так-так-так, подробнее, пожалуйста, — хозяин дома опустился в кресло, продолжая заинтересованно рассматривать гостя. Это было настолько для него типично, что Алекс почувствовал, как державшее его напряжение постепенно начало ослабевать. Руки слегка подрагивали и чтобы скрыть это, он зажал их между коленями. А потом быстро и довольно сумбурно принялся пересказывать события этого дня, вываливая заодно на собеседника свои страхи и впечатления. — Начни, пожалуйста, сначала. Как ты вообще там очутился? Людям туда хода нет, ирихи об этом позаботились.

— О, об этом я не упомянул. Меня пытались обокрасть. Точнее отобрать то, что я подрядился сегодня развезти. Хотел их объехать, но упал с велосипеда и скатился в какой-то белый туман, а уж после того как выбрался из него, попал в это место.

— Попал в зону N-мерности, — поправил его хозяин, покивав каким-то своим мыслям.

— Куда-куда? — переспросил ничего не понявший Алекс.

— Ну как тебе сказать? Вот скажи, в скольких измерениях мы с тобой обитаем? — несколько сменил он тему.

— В четырёх, если считать время, — после секундного размышления, собрав мысли в кучку ответил Алекс.

— А вот ирихи обитают в четырёхмерном пространстве, если время НЕ считать. То есть для них пространство раскладывается не только по привычным для нас осям X, Y, Z о и имеет ещё одну ось — J. То есть не только высоту, ширину и глубину, но и ещё одно измерение. Понимаешь?

— С трудом. То есть представить наглядно не могу вообще никак и тем более не догадываюсь зачем именно сейчас меня нужно грузить этой заумью.

— Это я пытаюсь издалека подобраться к объяснению того, что с тобой только что произошло. Так вот, если тебе с непривычки трудно представить усложнённую картину мира, попробуем её упростить. Представь себе мир, где есть только две оси координат. Плоский. И жителей этого мира, тоже плоских.

— Кляксочки, — голова Алекса совершенно отказывалась работать, но его собеседника, казалось, это не сильно смущает.

— Пусть будут кляксочки. И вот представь, как они будут воспринимать наш трёхмерный мир, если их туда перенести.

— Ты хочешь сказать, что примерно так же как мы четырёхмерный? А как же мы вообще можем здесь существовать?

— С трудом, не сразу и только с помощью коренных жителей. Да к тому же это тело существует только в трёх измерениях, а разум сразу во всех, сколько их там есть. Так что приспособиться вполне реально. Потому ирихи и построили этот город, упростив его для нас по возможности. Это собственно даже не город, а адаптационный центр для привыкания к жизни на Вианасте. И вне его уже живёт немало людей.

— Картонный город для картонных человечков, — грустно констатировал Алекс. — А зачем им это вообще нужно?

— Пусть об этом они сами тебе рассказывают. Но уверяю тебя, ничего страшного для человечества ниши загадочные инопланетяне не замышляют.

— И то, что лишних стен они не ставят тоже связано с этим лишним измерением? И если это так, почему открывая дверь своей квартиры, я не попадаю каждый раз в другое место.

— Есть технология фиксации пространственных координат. Довольно сложная, трудоёмкая и не дающая стопроцентной надёжности, так что где только можно ирихи предпочитают ставить энергетические барьеры. И вот возвращаясь к тому, что с тобой сегодня произошло: ты не в параллельное измерение попал, а чуть сместился в пространстве по этой самой J координате и очутился ... ну назовём это подвальным этажом, совмещённым с фундаментом города. Обычный доступ туда перекрыт, во избежание всяких недоразумений, и мне сложно представить, как попали туда все те люди, которых ты там встретил. Знаешь, об этом происшествии всё-таки придётся сообщить кому следует.

— В полицию? Так её здесь нет. Я как-то специально выяснял.

— Полицию, муниципалитет и многие другие службы здесь заменяет служба адаптации. Кстати, не самое рациональное устройство. Я как-то уже говорил об этом Талиесину. Кстати, а ты ту почту, что у тебя хотели отобрать ни куда не дел? Это наверняка можно будет как-то использовать.

6

— Спасибо, дружище, что вернул. Ты бы знал, сколько я неприятностей поимел из-за того, что ты схватил не те посылки, — Макс с восторгом оглядывал разложенные на столе коробочки, которые вчера Алекс самостоятельно накидал в свою сумку. Всё на месте, ничего не пропало. Потом нервно оглянулся по сторонам, но на складе было пусто. Сегодня Алекс опоздал нарочно, чтобы разговору никто не мешал.

— Да ладно. Только я не понял, какая разница в каком порядке их адресатам разносить.

Макс кинул на него настороженный взгляд, потом не удержав распиравшей его тайны, сильно понизив голос произнёс:

— Конкретно эти никто и не собирался отдавать. Знаешь, сколько за эти коробочки можно выручить на чёрном рынке? Или если через третьи руки перепродать их государству?

— Так ты здесь что, воровством занимаешься? — разыгрывать удивление Алексу не пришлось, оно вышло вполне натуральным.

— Я! — в тихом возгласе Макса отчётливо слышалась горечь. — Я оказался на слишком "удобной" должности, чтобы меня эта афера обошла стороной. А заправляют всем гораздо более серьёзные люди.

— Например, некто Моррис, — безразличным тоном продолжил Алекс.

— Ты о нём уже слышал? Да, именно он.

— И как же вас до сих пор не поймали? Неужели ирихи не замечают пропажи своих посылочек!? Даже если там обыкновенные, ничего не стоящие сувениры.

— Ирихи! Что они могут заметить, если учесть, что для них всё это всего лишь игра? Да и наши тоже не дураки, изымают не более десяти процентов посылок, к тому же не сразу отправляют их на Землю, а некоторое время выдерживают, ожидая не хватится ли кто пропажи.

Тут Алекс вспомнил сцену, которую увидел здесь в первый свой рабочий день, как растерянный ирих просил найти свою посылку, но не стал задерживаться на этой мысли, а предчувствуя очередную любопытную гипотезу, переспросил:

— Что значит "всего лишь игра"?

— А это у наших боссов такая теория, на мой взгляд логически непротиворечивая, что весь этот город служит ирихам гигантским развлекательным центром. Они в нас играют. Ты заметил, что из всех отраслей экономики здесь развита только сфера услуг? Они посещают и играют в театре, участвуют в литературных и философских диспутах, пользуются услугами почты и заведений общественного питания. И ни что из того, что мы тут делаем, не имеет практической пользы. Без всего этого можно вполне обойтись.

У Алекса неприятно засосало под ложечкой, слишком уж правдоподобно звучала эта версия, но уже при выходе из здания почта она как-то забылась, уступив место гораздо более насущным проблемам. Вроде предстоящего разговора с Мойрой. Ирих ждала его на одной из площадей у небольшого фонтанчика, музыкальные струи которого со звонким шелестом падали в овальную чашу.

— Слышала? — спросил он, присаживаясь на его бортик.

— Конечно. Наша аппаратура не даёт сбоев, — она произнесла это ровным, совершенно безэмоциональным тоном, явно занятая какими-то другими мыслями. Алекс удивился: когда отправляли "на дело" на его голову вывалили столько совершенно ненужных инструкций, предупреждений и уверений в важности предстоящего мероприятия, что было странно такое вот равнодушие главного его координатора. Удивлялся Алекс не долго. Ровно до тех пор, пока не проследил за направлением взгляда Мойры. По льдисто-голубому, полупрозрачному камню мостовой стремительно и хаотично металась знакомая тень, уходя от преследовавших её ирихов. Вот она резко рванула вправо, взбежала по стене дома до самой крыши, рванула по самому её краю, опять ринулась вниз. И что самое интересное, так же легко и стремительно как тень, по вертикальной стенке перемещались её преследователи.