Широ быстро проверил все растения, убедившись, что они здоровы. Он был рад, узнав, что его запасы праны в довольно хорошем состоянии, несмотря на призыв Ассасина и её почти постоянное нахождение в физической форме. Но все равно, было бы неплохой идеей получить некоторое преимущество, на случай если он встретит другого Мастера уже сегодня.

Широ достал из ящика стола две небольшие банки. Он аккуратно открыл их, заглядывая внутрь. Полтора десятка семян лежали в каждой банке, отличаясь от обычных только большими размерами. Для мага, однако, нахождение праны внутри них было очевидным. Каждое семя практически источало её. Он закрыл банки и положил их в карман.

— Хорошо, Ассасин, ты готова?

Он повернулся к Слуге, которая, казалось, была занята разглядыванием одного из растений.

— К чему, Широ?

Она отвлеклась от растения и повернулась к Мастеру.

— Мне нужно идти в школу, и тебе придется принять духовную форму, чтобы сопровождать меня.

Глаза Слуги расширились.

— Ты имеешь в виду... Ты выходишь наружу? Днем?

В её голосе чувствовалось недоверие и нервозность. Широ нахмурился.

— Да. Разве это проблема? — ответил он.

— Нет, — твердо ответила Ассасин, словно пытаясь убедить себя.

— Ты хочешь, чтобы я шла в духовной форме, да? Невидимая для других?

— Верно, — кивнул Широ, тревога его Слуги начинала его забавлять. Он все больше и больше хотел узнать, кем она была на самом деле. Он надеялся, что сны будут продолжаться, и он найдет в них ответ.

— Тогда все в порядке, — кивнула она, прежде чем исчезнуть.

Широ смотрел на опустевшее место, где стояла Ассасин и события предыдущей ночи вставали перед его глазами. Она покраснела, когда заметила, во что она была одета по прибытии. Она была Слугой класса Ассасин, класса, который посвятил себя мастерству скрытности и внезапного нападения. Озарение пришло к нему, заставив разинуть рот от изумления. Она была застенчивой. Легендарная Героическая Душа, мифическое существо, с силой, превосходящей простых людей, была застенчива. И любила сладкое. И ей нравилось спать рядом с её Мастером.

Осознание этого позабавило его. И чего же он ожидал? Он жил с Гильгамешем, Королем Героев в течение почти десяти лет, и этот человек ни капли не был воплощением благородства.

Он был заядлым геймером, да ради Бога, он использовал сетевой ник Kingofpwnrs! Героические Духи, несмотря на всю свою силу и навыки, были еще и людьми. Они были возведены на пьедестал магами, которые видели в них некую высшую форму существования. И отчасти, так оно и было. Каждый из них преодолел испытания, которые раздавили бы любого другого. Они взошли к Трону Героев. Но, несмотря на это, у них были те же проблемы, горести, радости, и такие же цели, как у любого другого человека.

Это давало пищу для размышлений.

— Это твое, — сказала Сакура, передавая книгу Синдзи. Он посмотрел на нее с волнением во взгляде. Хотя у него не было магических цепей, которые бы сделали его магом, он имел хороший запас теоретических знаний. Она знала, её брат хорошо понимал, что это за книга. Книга Ложного Подчинения. Магический предмет, который позволит ему выступать в качестве Мастера, словно по доверенности.

— Почему? — нервно спросил он. — Я не могу сражаться вместо тебя.

Она прекрасно знала об этом. Как боец или как источник праны, в обоих случаях он был бесполезен. Он не был настолько высокомерен, чтобы не понимать этого. Сегодняшний день перевернул все с ног на голову.

— Тебе и не придется, — ответила она. — Ты будешь прикрытием для меня.

Это была тактика, которую с большой эффективностью использовал в прошлой Войне один маг, Эмия Кирицугу. Один выступает в качестве Мастера для отвлечения внимания, а другой атакует вражеских Мастеров.

— Но... это...

Она знала, что он хотел сказать. Это было бы самоубийством. У него практически нет шансов выжить. Но ему не хватило смелости сказать это перед Зокеном.

Старик наблюдал за ними из тени, его взгляд был словно меч, висящий над их головами. Хотя Сакура не питала особой привязанности к брату, эта тактика ей все равно не нравилась. Это было самоубийство. Хотя сама книга даст ему доступ к нескольким основным боевым заклинаниям, это было лишь бледной тенью возможностей настоящего мага.

— Не беспокойся, — сказала она спокойно. -Это будет нужно только до тех пор, пока я не вычислю остальных Мастеров. Я буду источником праны для берсерка. Тебе нужно только действовать как подставной Мастер.

Взгляд Синдзи метнулся к Слуге, стоящему в углу. Огромная фигура смотрела на него дикими глазами. И это его не успокаивало.

Но Сакура знала, что у брата не было возможности отказаться. Зокен решил, что они будут действовать именно так, а в семье Мато слово Зокена было законом.

Она чувствовала страх только от одного его взгляда, который, казалось, разрывал её душу на кусочки. Зокен обучил её, сделал сильнее, но его намерения были ясны с самого начала. Она была оружием, которое использовалось во славу семьи Мато. Славу Зокена. Несмотря на свое обучение, или, возможно, благодаря ему, её страх перед гнилым старым магом не уступал страху Синдзи. Малейший неодобрительный взгляд заставлял вспоминать о времени, проведенном в яме. Страх стал постоянным её спутником. Она никогда не могла избежать этого давления, куда бы она ни пошла.За исключением одного места.

Она часто вспоминала о простом школьном саде и мальчике, который за ним ухаживал. Котомине Широ. Его присутствие успокаивало её, она сама не могла объяснить почему. Когда она наблюдала за его работой, она чувствовала себя спокойно, мирно, как никогда раньше, с тех пор как вошла в семью Мато. Он выживет в этой войне, решила она. Он не станет жертвой борьбы Мастеров. Она об этом позаботится.

На улице было тихо. Почему? Да потому что за окном было ещё раннее утро. Почти все либо спали, либо только начинали готовиться к работе или школе.

Илиясфиль фон Айнцберн стояла посреди дороги, ее тело слегка дрожало. Наконец, словно не сумев больше удерживать волнение в себе, она вскинула вверх сжатый кулак.

— Героиня любви и справедливости, Илиясфиль фон Айнцберн приехала! Мастера, злоупотребляющие своим могуществом, готовьтесь! — крикнула она, и её голос в утренней тишине звучал особенно пронзительно. Крикнув, она удовлетворенно кивнула. Герой всегда заявляет о своем прибытии. Это было справедливо.

— Мастер... — Слуга рядом с ней страдальчески вздохнул. — Это было неразумно.

— О, не будь скучным! — Илия подарила Героическому Духу сияющую улыбку.

— Даже если кто-то услышал, я всего лишь даю им шанс подготовиться.

— Да, Мастер. Об этом я и беспокоюсь. Мы не хотим дать им подготовиться.

Слуга снова вздохнул. Если бы она не была вызвана почти четыре года назад, и не успела привыкнуть к выходкам маленькой беловолосой девочки, то уже рвала бы волосы на голове.

— Скучно, — протянула Илия. Вдруг ее лицо потемнело.

— И почему ты называешь меня Мастером? Я думала, мы уже избавились от этого прозвища.

— Да, Мастер, но мы вступили в Войну за Святой Грааль. Прежде всего, нужно быть осторожными.

— Нет, — ее ответ был резким.

— Нет? — усомнилась Слуга.

— Нет. Ты не будешь звать меня Мастером. Меня зовут Илия. Это хорошее имя.

Илия упрямо скрестила руки на груди, глядя на Слугу пронзительным взглядом.

— Хорошо, Илия, — сказал Героический Дух.

— Видишь? Это было просто, не так ли?

Мечница неохотно кивнула. Улыбка Илии стала еще шире. Как только она узнала, как обойти непрошибаемую серьезность её Слуги, общаться с ней стало куда легче.

— Итак, Илия, если ты не возражаешь, я спрошу: что мы делаем здесь с утра?

Теперь уже Слуга сложила руки на груди, наградив Илию суровым взглядом.

— Я думала, у тебя есть какой-то план, поэтому не задавала вопросов по пути из замка. Сейчас я хочу его выслушать. Наши шансы встретить Мастера на площади, непригодной для боя, да ещё и в такое время, практически нулевые.

— Хехе, — зловеще засмеялась Илия. — Тебе это понравится. Мой план состоит в том, чтобы обойти все игровые автоматы в городе и играть весь день.

Воцарилась тишина.

— Ответь мне, Мастер, — голос мечницы был холоден. — С какой чертовой стати мне должен нравиться этот план?

— Ах, не порти удовольствие, — сказала Илия, пренебрежительно отмахнувшись от жалоб. Она знала, что ее Слуга отреагирует именно так.

— Все будет хорошо. В процессе этого я буду искать любых подозрительных людей.

— Неправда, — заявила Слуга. -Ты не сделаешь ничего подобного, а просто будешь играть весь день.

Илия нахмурилась. Похоже, Слуга знала, о чем она думает. Это все усложняет. Пришло время надавить на жалость.

— Пожалуйста, позволь мне... — она жалобно посмотрела на мечницу, её красные глаза начали дрожать и слезиться. Слуга колебалась. Илия подавила желание ухмыльнуться. Время для добивания.

— Я-я не играла так давно... Ты знаешь, я просто хотела... я просто хочу... — она замолчала.

— Ладно, — неохотно ответила мечница, её нефритовые глаза были полны жалости. — Я полагаю, сегодня все будет в порядке. Ещё не все Слуги были призваны.

Илия повеселела, сразу побежав в сторону замеченного ранее торгового центра. Слезы в её глазах уже исчезли.

— Вперед, Сейбер! Нам нужно идти быстрее, чтобы успеть поиграть как можно больше!

Сейбер моргнула, осознание того, что ей манипулировали, медленно омрачали её лицо.

— Илия! — крикнула она, бросаясь в погоню за маленькой девочкой, и даже купленное ей синее платье мало замедляло Короля Рыцарей.

— Вернись!

Илия хихикнула, убегая. Она знала, что Сейбер ещё задаст ей, когда они вернутся в замок, но сейчас её манил новый день. Война будет веселой.

Кроме того, она поддержит идеалы своего отца. Он будет гордиться ею.

5. Calm

Эмия Кирицугу мог получить все, чего он желал. Любящую жену. Здорового ребенка. Шанс воплотить свои идеалы в реальность, прежде казавшийся невозможным. Но цена оказалась выше, чем он ожидал.

И он отказался.

Причина была уважительной. Святой Грааль оказался инструментом разрушения. Использование его означало предательство всего, во что верил Кирицугу. Поэтому, когда перед ним возникла возможность вернуть жену и ребенка, ему пришлось заставить своего Слугу уничтожить Сосуд Грааля. Как он мог поступить иначе? Ценой его счастья был бы весь мир.

И, будто в усмешку над его попытками спасти хоть кого-то, он не смог найти ни одного выжившего в пожаре. Он не спас ни одного человека. Из развалин Фуюки вышел уже не человек, а пустая оболочка. Эмии Кирицугу, Убийцы Магов, уже не было. Ему оставалось лишь вернуться к единственному, что ещё было важно для него.

Его путь к заснеженной стране, где жили Айнцберны, был опасен. Слишком много врагов он нажил, ещё до Войны. Они охотились за ним, но его навыки одного из смертельнейших людей мира никуда не исчезли. Они охотились за ним, и они умерли. Но и он был не невредим. Проклятье Грааля постоянно усиливалось, и постоянное использование магии наряду с физическими нагрузками только ускоряли этот процесс.

И все же он выстоял. Он достиг замка Айнцбернов. Разумеется, его не впустили. Они считали его действия предательством и не собирались позволить ему быть с дочерью, пешкой для следующей Войны. Но они не смогли остановить его. Барьер вокруг замка Айнцбернов был впечатляющим, но он всегда был хорош в их разрушении, и этот конкретный барьер не стал исключением. Меньше чем за день ему удалось прорваться внутрь, несмотря на то, что обитатели замка бросали против него все, что у них было.

Фамильяры, алхимические творения, слуги, даже их собственные маги. Они бросили все против него, словно гигантская иммунная система пыталась уничтожить вредоносного захватчика. Он уклонялся от встреч с ними, когда мог и убивал, если не получалось. Но за все это полагалась своя цена. Если в зимний лес вошла оболочка человека, то в замок прорвались лишь фрагменты, скрепленные волей.

Он прошел через весь замок, через пустые залы, через залы, в которых его пытались убить, словно рыцарь, спасающий принцессу из башни. Но он не был рыцарем, а она не была принцессой. Просто отец, который отчаянно хотел увидеть свою дочь. И дочь, которая отчаянно хотела увидеть своего отца.

Он открыл дверь в её комнату, и поначалу она даже не узнала его. А когда узнала, на её лице отразилось беспокойство. Он знал, почему. Его тело было покрыто ранами, а здоровье подорвано проклятьем Грааля. Он был похож на ходячего мертвеца. Но все равно он улыбнулся, когда он увидел маленькую девочку, одетую во все фиолетовое.

Она пыталась помочь ему, пыталась исцелить его. Но все было бесполезно. Семья Айнцберн не была сильна в исцелении, а его дочь вообще только начала изучать магию. Поэтому он прервал её и рассказал историю.

Она была не из приятных. В ней не было героев и счастливого конца. Были только дураки, шуты и монстры, которые боролись за бесполезный приз в войне, в которой не могло быть победителей. Молчаливая девушка, следовавшая его приказам до конца. Темный священник с искаженной душой, который не видел собственного уродства и никого не любил. Красивая женщина, заслуживавшая лучшей участи, чем стать сосудом злых сил.

И самый большой дурак из всех, человек, который думал, что чудеса возможны, что можно спасти кого-то, не заплатив соответствующей цены.

Он сказал ей, что любит её. Он говорил ей это много раз. Она плакала и плакала, кивая. Она тоже любила его. И, в конце концов, он сдержал свое обещание.

В последний момент, когда последние капли жизни покидали его тело, он сказал кое-что. Его самое главное желание.

— Когда я был маленьким, я хотел стать героем.

Она кивнула, слезы бежали по ее щеке.

— Все хорошо. Ты старый, так что уже не сможешь. Оставь это на меня.

Он усмехнулся. Несмотря на всю боль, что принесли ему эти идеалы, услышав эти слова из уст своей дочери, он почему-то почувствовал счастье.

— Теперь мне стало немного легче.

Эмия Кирицугу оставил дочери четыре вещи. Потрепанный пистолет. Несколько пуль. Старые ножны. И образ жизни, который уничтожил его.

Они показались ей лучшими из всех его подарков.

Котомине Широ вздохнул, сев на свое место. Сегодня школа казалась какой-то нереальной. Обычно он всегда наслаждался своим пребыванием здесь, несмотря на то, что его одноклассники думали иначе. Место, где приобретались новые знания и утолялось любопытство, было ему по душе. Некоторые учителя были скучными или строгими, ну и что? Все лучше, чем одиночество в библиотеке.

Но сейчас он был Мастером, участвовал в Войне, о которой его одноклассники даже никогда не узнают, не говоря уже об участии в ней. Между его прошлой и настоящей жизнью словно пролегла черта, невидимая, но от того не менее реальная. Он спрашивал себя, не чувствовала ли Рин то же самое.

Он не был образчиком идеального мага и никогда не собирался таким становиться. Он не хотел представать пред другими людьми идеальным, как Рин, ставшая гордостью школы и идолом среди учеников. Хотя у него хватало здравомыслия держать свои магические способности в тайне, он не принимал большинство остальных традиций магов. Отчасти, потому что он считал, что идея неких общих правил, которым должны подчиняться все маги, смешна, как попытка дрессировать котов, но в основном из-за раздражения этими правилами. Маги видели магическое искусство как предмет для изучения, познания, накопления и хранения. Для них магия была и целью, и средством.