Омега должен быть любим. Завершен

— Зэт-Три, сэр, — обогнув меня по большой дуге, робот продолжил скользить над полом.

— Почему я? — крикнул я вслед, уже не пытаясь его остановить.

— Потому что вы такой же беглец как и я, — не останавливаясь, проскрежетал он. — Когда вернетесь на Землю, можете заглянуть сюда. Мне здесь скучно одному... — И оставив меня в полнейшем ауте, завернул за угол.

— Ты где ходишь? — встретил меня сердитый голос, наконец одевшегося капитана. Я неопределенно махнул рукой. Он на этот раз был в гражданском — серые брюки и белая рубашка так напомнили мне мой собственный "бальный" костюм, что я не смог сдержать удивленный смешок.

— Я что, так плохо выгляжу? — нахмурил брови альфа.

— Нет, что вы. Просто вспомнил кое-что.

— Может, расскажешь? — Я отрицательно покачал головой.

— Это не важно, — и уселся напротив мужчины. Он оглянул полный стол яств.

— Недурственно, откуда узнал мои вкусы?

— Спросил, — пожал я плечами.

Он непонятно хмыкнул и придвинул тарелку с супом к себе поближе. Я чуть язык не проглотил, отправив в рот первую ложку божественно вкусной еды. Картошка таяла на языке, сочное мясо исчезло через пять минут. Ричард только начал кушать, а я уже прикончил всю тарелку. И сожалел лишь о том, что не заказал две порции. Хотя фрукты тоже ничего... Голод немного отступил.

— Может расскажешь о себе?

Я проглотил последний кусочек сладкой груши и только тогда ответил:

— Ничего интересного: родился, учился, решил стать пилотом и вот я здесь.

— Это самая короткая биография, которую я только слышал, — пробурчал альфа.

— Все что есть, капитан.

— А тот альфа, который...

— Я не хочу о нем говорить!

— Нет так нет, — пожал он плечами. — Просто я хочу узнать, не будет ли у меня проблем, связанных с ним? — и вопросительно уставился на меня.

Ох, об этом я и не подумал совсем! Ольхан может остановить вылет корабля? А если подумать, с какой стати? Я ничего противозаконного не совершал, и я ему не муж.

— Никаких! — твердо ответил я, глядя альфе прямо в прозрачные голубые глаза.

— Надеюсь на это, Томас, — глаза его сузились, а лицо приняло то жесткое выражение, какое было в холе отеля. — Я очень не люблю неприятности! — холод в его голосе мог заморозить океан. Потом он заметно расслабился и даже улыбнулся.

Я уставился на него круглыми глазами, откуда он узнал?

— Догадаться нетрудно, — усмехнулся альфа, откидываясь на спинку кресла.

— Вы знали мое имя! — обвиняюще кинул я.

— Ну да, — ничуть не раскаиваясь, кивнул он. — Не так уж много омег сбегают с бала. Дай-ка подумать, — он задумчиво почесал макушку. — Ты первый на моей памяти! — и раздвинул губы в ослепительной улыбке.

Пипец. Причем полнейший. Кажется, только я думаю, что нахожусь здесь инкогнито.

— И вы ничего не будете делать? — осторожно спросил я альфу.

— А зачем? Ты мне ничего плохого не сделал. Хотя, за любую информацию о тебе, я слышал, назначили награду в пятьсот тысяч марок.

Черт возьми! Я ошарашено хлопал глазами. Да за такие деньги десяток Томасов купить можно, и еще останется. Недоверчиво покосился на развалившегося капитана — неужели его не прельщает возможность резко разбогатеть? Он только усмехнулся.

— Не дрейф, я своих не выдаю. А раз мы заключили сделку, значит ты уже в моей команде Максим. Или Томас? Вот что, буду звать тебя Томасом, люди на корабле не болтливые, а у меня нет времени играть в шпионов.

Я облегченно выдохнул, массирую пульсирующий затылок. Настроение сегодня, десятки раз скакало с "пора удавиться", до полной эйфории. Боюсь, мое бедное сердце не выдержит еще одного потрясения и просто разорвется.

Мы договорились, что к восьми утра я сам полечу к космопорту, там, на корабле и увидимся. Я попрощался с капитаном и собрался уходить, когда у самого порога догнал его насмешливый голос:

— И не высовывай даже носа из номера, без особой причины! А лучше вообще перебирайся ко мне, здесь безопаснее.

— Обойдетесь, — пробурчал я под нос и убежал. Капитан с удовольствием рассмеялся мне вслед.

Я закрыл дверь своего номера и облегченно прислонился к прохладной стене. Получилось! Честно говоря, я до последнего думал, что капитан меня не возьмет. А что до его второго "предложения" и награды за мою непутевую рыжую башку... Так я не в первый раз оказываюсь по уши в дерьме. Прорвемся!

Сильно хотелось, не раздеваясь рухнуть на кровать. Ноги гудели и усталость больше душевная, чем физическая, брала свое. Но сначала в душ! А после можно и Зорату звякнуть.

Мой номер был куда скромнее, чем у альфы. Никаких каминов, ковров и огромных окон. Маленькая тесная комнатка с узкой кроватью, таким же окном, визором на зеленой стене и столиком из серого пластика. Встроенный душ, куда даже я с трудом влезал, сделали явно для дистрофиков. Но я не привередничал, ведь даже эта крохотная каморка стоила мне четверти всех имеющихся у меня марок. Сезон охоты как-никак.

Горячие живительные капли унесли головную боль и расслабили мышцы. Засыпая на ходу, я выключил воду и, нацепив великоватый мне халат, вылез из душа. Дополз до кровати и наконец, упал на мягкий матрас. Потом еще минут пять сверлил глазами комм, решил не заморачиваться и продиктовал:

— Привет, друг! Я на месте, с капитаном договорился, — про то, что это не совсем наш капитан, не сказал, а то переживать будет. — Завтра улетаю. Скучаю по тебе. И пока!

Специально не называл ни мест, ни имен — мало ли, вдруг шпионы Ольхана перехватят. Откинул легкое покрывало и почти сразу отрубился. Спал я на удивление без сновидений.

До рассвета было еще очень далеко, когда я проснулся, В номере царил полумрак, а мерцающие часы в углу визора показывали пол пятого утра. У меня еще есть часа два на безделье, но лежать больше не хотелось.

Ну и тупица же я! Нахожусь почти на курорте, а ничего кроме холла и номеров и не видел вовсе. Как за это время и обойду все вокруг, может повезет, и саму охоту увижу. Если же останусь здесь, то мысли меня заживо сожрут, и перед капитаном предстанет нервное, издерганное существо. Я мигом напялил на себя джинсы и футболку и даже не позавтракав, выскочил из номера. Если я хочу вовремя успеть вернуться, надо спешить.

Коридоры отеля оказались необычно пустыми и тихими, мне никто на встречу не встретился — отель еще спал. Лишь роботы безмолвными призраками скользили вдалеке. Я и сам не заметил, как стал искать глазами "своего". Среди черных и синих цилиндров мелькнул серебристый бок, и я поспешил к нему навстречу, даже не знаю почему.

Робот никого не замечая, деловито разбирал на части большой черный комм на стене. Клешни только так мелькали, а куча деталей быстро росла под распотрошенным коммуникатором. Я минутку постоял, глядя на разноцветные проводки и видневшиеся микросхемы. Затем тихо позвал:

— Зэт-три? Это я, Томас... — Мда, и правда, глупо прозвучало.

Серебристый механик на секунду застыл с зажатой в клешне деталькой, а затем вернулся к своему занятию. От того что робот не обращает на меня внимания стало очень обидно. Может вчерашний разговор мне почудился? Я развернулся и побрел к выходу. Утреннее будоражащее настроение испарилось и захотелось обратно под одеяло.

Автоматические двери распахнулись передо мной, и свежий соленый воздух ворвался в легкие, прогоняя остатки сна. Я глубоко вдыхал его, шагая по старым каменным дорожкам, сбегающих зигзагом к морю. Было холодновато, и я пожалел, что не накинул на себя куртку. За десять минут, пока спускался, я окончательно продрог.

Темно-серое небо низко висело над почти черной поверхностью моря, и сливалось с ним в зыбкую линию горизонта. Огромные волны лизали торчащие из воды скалы. Вдалеке, покачиваясь на слабом ветру, вековые сосны подпирали своими древними макушками облака. Так наверно было и тысячу лет назад.

Я присел на ближайший холодный валун, скинул обувь и опустил голые ступни в теплую воду. Похоже, охоту так и не увижу — я единственное живое существо на берегу. Лишь гул большой воды и плеск волн нарушал предрассветную тишину. Но я ничуть не жалел — было слишком хорошо оказаться наедине с мерно дышащей колыбелью человечества. Я полностью ушел в созерцание горизонта и почти не удивился, услышав тихое:

— Ну, здравствуй, Том...

Глава 11

Неделей ранее.

Разъяренный министр выскочил из дворца, будто за ним гнались все демоны ада. Со всклоченными угольно-черными волосами, безумно горящими глазами и перекошенным ртом он сам походил на демона. Испуганный его диким видом водитель за доли секунды завел огромный личный флаер Ольхана.

— Гони на Эскаду! — рявкнул он, залетая в машину. Эскадой называли целый комплекс высотных зданий в сердце города, где находились почти все правительственные учреждения, там же располагалось полиция, службы безопасности и охраны. Флаер в мгновение ока доставил мужчину в нужное место, лишь чудом не попав в аварию. Ольхан выскочил, не дожидаясь полной остановки, и устремился в родное министерство.

А когда-то в детстве он был совсем другим человеком. Ольхан родился в семье аристократов, в богатой и счастливой семье двух любящих друг друга до безумия людей. Желанный ребенок и наследник графского титула, он был уверен, что его жизнь сказка, и так будет всегда.

Пока его мир не рухнул. Оказывается, он очень хрупкий, этот мир. Жизнерадостный, любопытный мальчишка сломался первый раз, когда застрелился его отец. Гибель папы тоже принесла горе, отрезавшее половину сердца, но отец... его сильный, смелый отец выбрал смерть сознательно. Будто с уходом любимого все ниточки, державшие его на несправедливой земле, разом оборвались. А сын... про сына он просто забыл. И тогда у мальчишки вырвали и вторую половинку еле живого сердца.

Ольхан тогда тоже умер. Жило его тело, говорило, училось и даже смеялось. А он нет. Разве с пустотой в груди можно жить?

Его отдали в приют для детей военных — у мальчика не оказалось больше родственников. Там было... почти хорошо. По крайней мере, никто не лез ему в душу. И никто так и не решился усыновить угрюмого мальчишку, со злыми глазами.

Ольхан вырос в умного и красивого юношу и поступил учиться в военную академию, как и его отец. Там он, наконец, начал возвращаться к жизни. Стал дружить с другими альфами, и не только альфами, и даже успел несколько раз влюбиться.

Но жизнь снова нанесла неожиданный удар. Их, желторотых юнцов, только окончивших академию, безразлично кинули в самую гущу разгоревшейся боевого конфликта на одной из пограничных планет Империи. В хрониках потом напишут, что доблестная армия, за каких-то три недели полностью уничтожила бандитов, вдруг возомнивших себя сопротивлением.

И никто не писал, что доблестная армия состоит из почти детей, никогда не видевших смерти. Ни о том, что бандиты — это крестьяне вооруженные старинными ружьями, захотевшие жить не по указке. Ни о почти трети взрослого населения планеты, стертых с лица земли. Глупая война, за глупые цели. Сейчас он понимал, что это была просто яркая демонстрация силы и всемогущества Империи. Но тогда...

Три недели крови, ужаса, боли и слез, вот что это было. Слезы были в начале, при первых убитых. А потом душа закаменела почти у всех. И выбора, выстрелишь ли ты в того бледного мальчишку с самодельной гранатой в руках и отчаянием в постаревших глазах. Или тебя превратит в кровавый фарш, все тот же мальчишка. Несмотря ни на что, Ольхан хотел жить. И он стрелял.

А тот паренек ему до сих пор снится.

Они победили. Но победа оказалась с таким горьким вкусом, что Ольхан никогда после этого не брал оружия в руки. А пустая оболочка, вернувшаяся после "небольшого конфликта", как будут говорить по визору, уже ничего не хотела.

Серая пелена безразличия — вот чем являлись последние десять лет его жизни. Его называли бессердечным айсбергом, и самый жестокий министр в Империи, не зря заслужил эти прозвища. Его влияние простиралось намного дальше, чем Министерство Торговли. Бесшумное устранение неугодных и врагов Империи — вот его настоящая должность. Император им очень гордился.

Но когда он увидел Томаса в первый раз, такого красивого и веселого, в груди вдруг забилось то, что он давно считал мертвым. Ольхан будто очнулся от страшного многолетнего сна и стал, наконец, чувствовать. Только эти чувства оказались настолько сильными, что причиняли боль. И не только ему, но и всем, кто оказался рядом. Он буквально заболел Томасом, и только небо знало, сколько сил требовалось Ольхану, чтобы терпеливо ждать бесконечные полгода до бала и не присвоить омегу. Все его существо альфы рычало — мое! А все ночи с той поры принадлежали Томасу.

Там, на чертовом балу он повел себя как чудовище. Угрожал, шантажировал и подкупал. И все из-за пожирающего его заживо страха, что Томас, его Томас отвергнет его. Или что еще хуже — выберет другого альфу. И как бы не было противно, если бы ситуация повторилась, он поступил бы точно так же. Да, он самый настоящий больной ублюдок, но лучше быть больным ублюдком, чем живым трупом.

Ох, Том, оказался ожившей мечтой... Мечтой о партнере равном, сильном и дерзком. Ольхан просто не мог позволить себе отпустить его. Только разве можно удержать мечту насильно? Мужчина даже предположить не мог, что все его планы пойдут насмарку. Он думал, что Томас, будет сопротивляется поначалу, а потом смирится. А если все-таки не смирится, у него есть сотня способов его уломать. Альфа он или нет? Оказавшись в его доме, ему придется уступить. Хотя некоторая ершистость парня даже нравилась мужчине. С этим омегой Ольхан не будет скучать, он был уверен. И что в итоге? Томас сбежал! Сукин сын, обвел его вокруг пальца, будто простофилю!

Парень исчез, испарился как призрак, и вот уже какой день министр, забросив все дела, рыщет по планете подобно одержимому зверю. Но каждый раз, когда казалось, что Том в его руках, он как песок просачивался сквозь пальцы. Мальчик заимел себе весьма сильного покровителя, постоянно мешающего поискам, и министр обязательно узнает, кто это.

Ольхан чувствовал, Томас близко, просто стоит хорошо расставить ловушки и птичка обязательно в них попадется. Ему уже доложили, что видели похожего парня у известного охотой на кракенов, Ламиса. Неужели он? Ольхан сомневался, но все же велел окружить отель и сам полетел на разведку. Если это и правда, он, то мальчишке на этот раз не убежать. Ольхан должен, просто обязан найти Томаса! Найти и сказать ему... сказать что? Он и сам не знал.

Глава 12

Я полностью ушел в созерцание горизонта и почти не удивился, услышав тихое:

— Ну, здравствуй, Том...

— И тебе не хворать, — выдохнул я, все так же уставившись в морскую даль. Нашел все-таки. Мне стоило огромных усилий оставаться спокойным и не побежать по воде. Я бы рискнул, боюсь только, фокус не пройдет, все-таки я не волшебник. От усилий сидеть прямо заболела шея, а ноги уже давно заледенели. Чёёрт, какой же я дурак, идиот, тупица! Мне же капитан ясно сказал, держать любопытный нос в номере. Так нет же мысли великие мешали, Сократ блин!