— А врать нехорошо, — это девица тянет нарочито меланхолично.
— Сколько ей дашь, Рес? — еще и ухмыляется, гад такой.
— Лет восемнадцать. Больше пятнадцати, меньше двадцати. — Тут я, наверное, удивилась не меньше Рика. — Какие, к Бездне, двенадцать, Рики?! На ауру смотри, сказала же!
Да-а, сразу понятно, кто здесь главный... На этой мысли Рик возмущенно вскинулся, а Рес в открытую развеселилась и подмигнула мне. Улыбка у них тоже оказалась одинаковой, превратившей строго-мрачную северянку в настоящую красавицу. Удивительно, как на таких каменных физиономиях вдруг появляются ямочки и морщинки.
— Двадцать осенью будет, — уныло протянула я, снова забираясь на кровать и садясь в изножье. Почему-то стеснения в обществе близнецов не испытываю от слова "совсем", хотя с новыми людьми всегда начинаю волноваться и нести чушь. — И постоянно: "девочка, сколько тебе лет", "девочка, что ты делаешь одна у большого страшного портала", "девочка, позови Нику". Загр-рызть охота! — Я едва не выпустила когти — промежуточную трансформацию не всегда удавалось контролировать, но это в моем возрасте как раз нормально. Лекс вот с психу тоже щеголяет алыми глазами и клыкастой сверх обычного ухмылкой. — Ты первая, кто вообще посчитал меня совершеннолетней!
— Вполне возможно, что последняя, — Рес не стала обнадеживать. — Урон тебе нанесен нехилый. Светлые совсем помешались на этой беспричинной ненависти к демонам — пытаются вытравить из своей крови демоническое наследие до последней капли.
— А?
— Алхимические изыски, подавление силы и браки между родственниками с чистой кровью. Думают, если наследие не проснулось, значит и кровь чистая... как же. А наследию всё это безобразие, ясен пень, не приходится по вкусу.
Она скрестила тонкие бледные руки на груди, не сводя с меня пристального взгляда.
— Ты в курсе хоть, что ты химера?
Я шокированно молчала. Нет, мне известно, что Джемма Натиссоу была демоном... но как-то никогда не приходило в голову, что я могла унаследовать от нее что-либо, помимо фамилии. И не пришло бы — Жанин ведь всю жизнь внушала мне, что от Джеммы остался лишь треклятый посох!
— Теперь в курсе, — съязвил Рик. — Из какого ты рода?
— Ва-а... Валента, — помедлив, я кое-как выговорила фамилию, которая мне не то чтобы принадлежит.
— Ясно, — хором констатировали близнецы.
— Вот уже три века подряд делают вид, что их кровь чиста, — Рес презрительно скривила рот. — Только для передачи родового артефакта нужна хотя бы толика наследия Джеммы Натиссоу, первой владелицы посоха...
— Потому что артефакт, увы и ах, демонический!..
— Крайне забавная попытка усидеть на двух стульях.
М-да. Такое впечатление, что только я ничего не знала о своей семейке. Говоря по-честному, мне и про сам посох известно немногое. Да и откуда было узнать? Неоткуда! Всё, чего я добилась от Жанин, так это: "Посох Оурахан наследуется достойнейшим представителем рода, и может быть передан по наследству лишь по достижении его хозяином зенита силы. Если условие не выполняется — посох сам избирает нового владельца, но уже в следующем поколении..." Не будь этой заковырки в условиях наследования — меня бы здесь и не стояло. Такие дела.
— Почему не стояло бы?
— Перестань лезть в мою голову!
— Ну извини, — вид у Рика взаправду виноватый. — Я сам не всегда могу это контролировать... пока что. Мне, знаешь ли, до архимага еще лет двадцать пилить!
Всего двадцать? Это сколько ж ему сейчас-то?
— От кого ты убегала? — вклинилась Рес, будто отводя огонь на себя. — Только не говори, что выгуливала трансформу на сон грядущий.
— Одному вампиру вдруг пришло в голову меня укокошить, — я обхватила себя руками, стараясь не трястись, — да вклинился какой-то кошмарный мужик. То ли просто мимо проходил, то ли Блэйд ему не угодил чем-то... А потом только помню, как бежала и как влипла куда-то.
— Разрыв пространства, — подсказал Рик. — Какой-то криворукий урод не запечатал за собой телепорт как следует! Хорошо, что мы рядом очутились, ты ведь умудрилась отключиться где-то между мирами! Сама догадаешься, чем бы дело кончилось?
— Судя по всему, фамильным склепом. Другой вопрос — почему вы за мной полезли? Вы же темные!
Я запоздало обратила внимание на их ауры. Действительно, темные, притом на редкость. Магическая энергия ровного темно-изумрудного цвета, бело-золотые вкрапления Света почти отсутствуют.
— Потому что мы могли, — снова синхронный ответ и пожатие плечами.
— Тогда вы не только темные, но и странные!
— Ты тоже ничего, — хмыкнул Рик. — К тому же мы...
Окончания фразы не слышу, так как до меня дошло нечто ужасное.
— Один Всеотец! Жанин же сожрет меня без надлежащей сервировки! — простонала я. — И чего это мне еще оракулом руку до кости не прожгло...
Близнецы злорадно так рассмеялись. Ну да, очень смешно! Впору плакать о моей преждевременной кончине!
— Вит-инквизитор Жанин? — уточнила Рес, всё еще смеясь. — Держу пари, что она даже не ночевала дома, как и весь Магистрат. По секрету всей Империи кто-то добрый поведал, что из резиденции Ковена уперли некий древний и жуть какой мощный артефакт. Гвардия на ушах стоит; приплели к поискам даже стажеров.
Я изумленно округлила глаза от такой новости. Стырить что-то из резиденции Ковена? Из-под носа у Эвклида с его полчищем духов? Это же... слов нет!
— Да-да, мы тоже готовы этому ворюге памятник сотворить... — проникновенно закивал Рик.
— ...на Имперской площади, возле Резиденции. Локтей этак десять-двенадцать высотой, с дарственной надписью на всеобщем диалекте, — закончила мысль его сестра. — Как тебе?
— По-моему, прекрасная идея, — согласилась я с напыщенным видом, но тут же, не выдержав, расхохоталась. Близнецы охотно присоединились ко мне.
— Э-э, странное какое-то у вас жилище, — отсмеявшись, выдала я мысль, давно и прочно поселившуюся в голове. — Выглядит как наскоро обжитый чердак.
— Не то чтобы жилище... так, прибежище.
— И не то чтобы наскоро... ошиваемся мы тут не первый год, хоть и набегами. — Рик сел, снова принимаясь ерошить свою гриву. Видимо, этот жест означал задумчивость. — Нам здесь нравится. Тихо, спокойно, никто не сунется...
— Ну да, я ж на всех потайных дверях намертво сплавила все чары, — ввернула Рес, тоже садясь. Я прыснула со смеху — вполне в ее духе, насколько могу судить за столь короткое время знакомства.
— Угу. А нормальных дверей здесь как-то не предусмотрели, — ее брат тоже усмехнулся и задумчивым взором уставился в одно из небольших полукруглых окошек, невесть зачем нужных на крыше, да еще и в таком количестве. — Снаружи окна зачарованы. Не уверен, знают ли нынешние магистры о том, что их чердак давно обжили!
— Магистры?
— Ну это же жилое крыло академии Вальдеса, самого высокого здания в фошт-амте. Смотришь вот так — и кажется, будто на километры вокруг никакого города вовсе нет.
И правда...
Стоп. Вальдеса?
— Сколько времени-то? У меня же занятия в гвардейке, — бормочу недовольно. Прогуливать два дня подряд — не лучшая идея. Но зато какая привлекательная!
— Ты так хочешь на них пойти? — Рес поморщилась. — Пошли лучше разыщем чего-нибудь на завтрак, а в процессе я расскажу, почему следует слать лесом эту пресветлую богадельню.
Я ничего против не имела. А если бы даже и имела — попробуй еще возразить этой мрачной темноволосой северянке с тяжелым взглядом.
— Да больше выпендривается, — с заговорщицким видом шепнул Рик. Рес зыркнула на нас исподлобья, а потом не удержалась и скорчила такую рожу, что не захохотать просто не удалось.
— Пойдемте! — Она встала и потянулась всем телом, ворча себе под нос: — Тренировка сегодня накрылась, ну да иерофант с ней...
Я засмеялась, попутно озираясь по чердаку в поисках своего плаща. Такое ругательное использование темными титула Эвклида забавляло. Да и мне по вкусу, вот только бабуля не оценит, если ляпнуть случайно, — она ж в числе его бессменных поклонниц. Сильно сомневаюсь, что у Жанин (замужней, кстати, женщины) трогательные платонические чувства, да Эвклид вот уже лет двадцать как при одной бессменной любовнице. Ирония в том, что эта любовница — хейст-инквизитор Мэрилант, непосредственная начальница Жанин. Скорее темная, чем светлая; лет на тридцать младше моей бабки. Юное, так сказать, дарование. Стоит ли говорить, в каком неизбывном восторге от нее почтенная элте Жанин?
Плащ обнаружился в руках у Рика; он подошел и заботливо набросил его мне на плечи.
— Мелкая такая, — до противного умиленно протянул он, потрепав меня по макушке, — не рысь, а воробей, ну честное слово!
— Эй, парень, полегче!
— Тихо-тихо, шипеть не обязательно... — я зарычала, — и чирикать тоже!
— Тебя, должно быть, часто пытаются убить?!
— Уж да, частенько! И чем я им всем так не угодил? — сказано это с улыбкой, что называется, до ушей. И как прикажете на такого клоуна сердиться?
— Да не обращай внимания, Рик нечасто думает, прежде чем что-то ляпнуть. Трепло этакое, — Рес подошла к нам, и я ощутила себя совсем уж неловко — близнецы одинаково тонкокостные и долговязые, что и следовало ожидать. Рес оказалась всего на пару дактилей ниже братца, а в нем не меньше шести песов; таким образом я едва доставала макушкой до ее плеча и обреталась где-то в районе груди Рика. Вот ведь... кажется, такими темпами я всё-таки огребу комплекс по поводу роста.
— Привыкнешь еще... ко всему, — туманно выразилась Рес. — Да, Рики, заряди ей ментальный щит. Эй, не такой мощный! Определители фонить начнут, да и выжмет ее досуха, при таких-то повреждениях.
— Слушаюсь, моя госпожа! — взвыл Рик с преувеличенно благоговейным видом, кривляясь при том так, что на смех пробивало. — Третий высший. Пойдет?
— Уже? — удивилась я. — Даже ничего не почувствовала...
Что там почувствовала — даже сплетенный им узор не разглядела толком!
— Не почувствовала она, — сердито протянула Рес, после чего исчезла с короткой зеленоватой вспышкой. И чем я могла разозлить новую знакомую? Своей глупостью, что ли?Глава 7
— Меня не волнует, как именно вы будете добывать кровь наследников! — нежный голосок Избранницы в минуты гнева становился визгливым до омерзения, а хорошенькое, будто кукольное лицо искажалось до неузнаваемости. Аникам спешно отошел к алтарю, предоставляя возможность эролу Сенмару и его племянничку разбираться с девчонкой. Ник, в отличие от него самого, ладит с Марсаль, а уж от Стефана та и вовсе без ума.
— Послушайте, госпожа, Дом Велиар...
— Не надоедайте мне с этими Домами! Это ваш долг — вот и придумайте, как договориться с демоновыми отродьями!
Девчонка — подумать только! — топнула миниатюрной ножкой. Последние пару лет сладу с ней не было никакого. К счастью, в распоряжении Аникама имелся специалист весьма широкого профиля, известный всем как Ренар. Среди обширных умений Ренара числится укрощение Марсаль, он единственный, на кого та даже голоса повысить не смеет. Куда там! Зовет его дядюшкой и являет собой образец послушания.
"Он ее, можно сказать, вырастил. А Сенмар всё проверял на предмет зомбирования", — ехидно припомнил Аникам. Между ним и Николя тоже имелось соперничество, как и между двумя их лучшими учениками. Тем не менее, они научились ладить, как следует со временем научиться Лексу и Стефану.
— Моя госпожа, свой долг мы исполним в любом случае, — заверил Стефан вкрадчиво и мягко, будто обращался к возлюбленной. Аникам поморщился. Уж понятно, что этот льстивый двуличный поганец на дух не переносит девчонку, просто набивается ей то ли в любовники, то ли в советники. Будь его ученик, прямолинейный и бесцеремонный рубака, хоть немного похож на Стефана...
"Как можно при таком непомерном тщеславии быть таким безамбициозным?" — вознегодовал Аникам.
С другой стороны, Александр, в отличие от слащавого красавчика-эрола, занимается делами культа, а не пытается распушить павлиний хвост перед Марсаль.
— Ох, Бездна! Где Ренар, когда он так нужен? Девчонка совсем от рук отбилась, — негромко произнес Николя. — Как, впрочем, и твой вымесок. Его-то где бесы носят? Даже не потрудился явиться сюда вместе с остальными!
— Решил высосать из пальца очередную придирку, Ник? — оскалился Аникам. — Рино тоже не пришел, да и действия Лекса после поимки пленника не оговаривались.
— Так или иначе, его поведение мне не нравится.
— Чем же это? — Он сухо усмехнулся.
— Безбашенностью, независимостью, непредсказуемостью, — педантично перечислил Сенмар, — а еще неподобающим воспитанием и непомерной гордыней. А еще, заметь, он всех нас в гробу видал, — он потер переносицу и сжал без того тонкие губы в бескровную линию, что у сдержанного аристократа означало раздражение высшей степени. — И не забывай, как сложно держать его под контролем. Норов дикий, сопротивление к магии почти аномальное. Аникам, да мы ведь обсуждали это не раз! Ты всё еще думаешь сделать его наследником?
— А ты всё еще торишь дорожку сладенькому Стини, как делал это с Вороном? — глумливо загоготал Аникам, поглядывая на "сладенького Стини", привычно развлекающего Марсаль в отдалении от них. — Предпочитаю иметь дело с тем, кто ударит в грудь, а не в спину. Потому и позволил Амарис воспитать мальчишку как настоящего темного, не признающего первостепенную роль Хаоса в мироздании. Да, Лекс норовист. Возможно, даже чересчур. Но он — будущий лидер, а не один из множества адептов. Его растили с осознанием собственной избранности.
— Стефан куда более...
— Стефан — пафосная лживая сволочь, веры ему нет ни на медяк, — отрезал верховный жрец. — Да еще и высокородный, о чём никому не дает забыть! — Он покачал головой, щуря глаза на солнце, проглянувшее сквозь плотные белесые облака. — Во главе Легионов должен встать не вздорный столичный бретер, но истинный воин; иного они не примут! Александр — вот единственный кумир этой оравы озлобленных, недовольных жизнью отщепенцев; их идеал, покровитель... называй, как хочешь.
— Твой Лекс — лишь бледное подобие Роуэна!
— Роуэн убит и развеян прахом вот уже десять лет как. Оставь ты его в покое!
Ник сердито нахмурился, но больше не возражал. Сделав шаг к самому краю обрыва, он тоже вгляделся в линию горизонта.
В двадцати локтях под ними бушевало море, в ярости расшибая о скалы волну за волной. Немногие ныне знали, что в холодных водах беснуется Хаос — ни минуты штиля не бывало с тех пор, как на этом самом месте провели ритуал Четырех Врат; ни один капитан не решился вывести корабль в открытое море. По морю не добраться до здешних земель, Магическая империя и человеческое королевство Дорфроа, вяло настаивающее на своей независимости, отрезаны от всего Мидгарда... если там, за преградой взбесившихся вод еще что-то осталось. Империя и Дорфроа только друг с другом могли торговать и грызться исподтишка за каждый клочок земли, стараясь наиболее удачно совмещать эти две крайности одной межгосударственной сущности.
