| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
-Сам не знаю, — пожал я плечами. — Может, это одно из чудес. Всяко бывает в Сарнауте.
Мне вспомнился Бернар ди При, который частенько говаривал, что в нашем мире чудес больше, чем в сказках. Просто мы не всё можем объяснить... не в состоянии...
-А у вас, кстати, есть некая склонность к языкам, — заметил Орм. — Зря говорили, будто не сможете... А вы ведь с Ингоса? Там, наверное, чуть поднаторели...
-Навряд ли, — усмехнулся я.
-Да?.. У нас там троюродные братья живут... в Гарстрад-фьорде... Астральные разведчики, как... Глазастики.
-А я не настолько рисковый, — признался Крепыш Стейн. — Надо быть отчаянной головой, чтобы бороздить Астрал, искать нашу Ису... А там, как рассказывают, в случае чего, и не убежишь. Погибаешь вместе с кораблём.
-Бороться до последнего вздоха, — вставил Орм. — Таков девиз разведчиков...
Гибберлиги закивали головами.
-А я не верю в то, что Исы больше нет! — заявил старший из Крепышей. — Может, Глазастики, увидели нечто иное... Да и мало ли что в том Астрале привидится!
-Между прочим, будь я разведчиком, как они, — заговорил Стейн, — и, найдя погубленной нашу Родину, то даже не знаю, смог бы сообщить всем об этом. Видно потому они никак не решались отправиться к Старейшине... Одно дело, коли обнаружишь Ису и Древо в целости и сохранности, а тут...
-Да, да, да, — соглашались остальные гибберлинги.
-Вот взять вас, людей. В некотором роде вы должны быть лишены этого "страха смерти"... Вера в Искры, в воскрешение из небытия — это... это... Вам есть в чём позавидовать.
-Тянитесь к Свету тоже. Примите его...
-Принять? Мы все живём в сумерках. И ни Свет, ни Тьма, ни Сарн, ни Нихаз, не...
Договорить гибберлинг не успел: в резко распахнувшуюся дверь вошли две человеческие фигуры. Они струсили снег и приблизились к огню.
-Доброго вечера!
Голос был женский. Под меховой накидкой, в виде головы белого волка, было трудно разглядеть принадлежность к полу. Мой взгляд сам собой притягивался к звериной морде. Уж очень занимательная! И сделана таким образом, что казалось, будто передо мной человек с головой волка.
Я сразу понял, что это Аксинья Вербова, местная друидка. А за её спиной была Стояна Молчанова.
-Вот, привела, — не понятно о чём говорила Вербова.
Гибберлинги переглянулись друг с другом, а потом всё разом повернулись ко мне.
Аксинья приблизилась к огню и потянула к нему озябшие руки.
-Далеко же ты забрался, — усмехнулась она, обращаясь ко мне.
-А в чём дело?
Друидка опять усмехнулась. Я понял: разговор не для всех ушей.
Мы прошли вглубь хижины к моей нехитрой постели, сопровождаемые удивлёнными взглядами гибберлингов.
-Ты от кого бежишь? — спросила тихо друидка, и как мне показалось с каким-то ехидством. — Не от себя ли?
-Я не могу понять, чего ты от меня хочешь? Мы ведь не знакомы? Так?
-Не знакомы, — согласилась Аксинья, странно поглядывая на меня. — Только это тут не причём! Ты притворяешься, или действительно ничего... не понимаешь?
-Что я должен понимать? И вообще, я не люблю загадок... Они меня уже порядком...
-Не любишь? Это потому, что твоя голова пустая, как ведро у колодца, — зло ответила друидка. — Вот не думала, что ты такой!
Не понятно, что её так рассердило. Такое ощущение, что она ждала от меня явно иного. Но вот чего именно — не ясно.
-Да хватит ёрничать! Говори по делу, — резко ответил я. — Чего хочешь?
-Я привела к тебе Стояну.
-И что?
-Я привела Стояну, — глаза Аксинью недобро сверкнули.
-Ты меня намеренно дразнишь? — стал выходить я из себя.
-Успокойся!.. Ты действительно ничего не понимаешь? — мне показалось, что друидка даже обрадовалась. — Так... так... Наверное, это лучше, чем... да, лучше.
-Что лучше? — прошипел я.
Аксинья хотела встать, чтобы уйти, но я схватил её за руку.
-Подожди! Ты куда?
Друидка обернулась.
-Мне был вещий сон, в котором голос потребовал, чтобы я привела к тебе Стояну. Ты оставил её в городке... саму... а делать этого был не должен...
-Сон? Вещий? Не должен? — слышал всякое про друидов, но сегодняшний вечер явно превосходил всякие байки.
-Я сделала, что от меня требовали. Если ты не знаешь, почему так надо, значит... так надо...
-Кому надо? Что тут вообще происходит?
Аксинья сжала губы и отвела взгляд.
-Я прошу тебя ответить. Почему ты привела Стояну? Чего я не знаю? Чего не понимаю?
-Я не гадалка и не провидица. Все мы лишь исполнители... воли...
-Чьей?
Друидка кинула взгляд назад в сторону гибберлингов и Стояны.
-Её судьба — быть рядом с тобой, когда...
Аксинья вдруг чего-то испугалась, потому и не закончила предложения. Она сделал вид, что поперхнулась слюной. Некоторое время откашливалась, а потом продолжила. Друидка понимала, что я жду ответа.
-Ты не знаешь... себя... и не понимаешь себя! — громко зашептала она. Каждое своё слово Вербова словно забивала молотом. — Вот и весь ответ. Не уверена, что это плохо... для тебя же... но и хорошим это не назовёшь.
-Опять загадки! Причём тут знаю я себя или нет? Говоришь, как эльфийка! Да...
-Тс! — Аксинья прижала палец к губам. — Не возмущайся так громко, а то на нас уже коситься начинают.
Я посмотрел на гибберлингов, сидевших возле огня. Они хоть и делали вид, что переговариваются друг с другом, но всё одно с интересом поглядывали в нашу сторону. Стояна расположилась слева у стены. Она словно и не собиралась вмешиваться в наш с Вербовой разговор.
-Хорошо... хорошо... Ты слишком разгорячился. Тебе вещие сны бывают?
-Не знаю... наверное...
-Плохо, что ты себя не знаешь. И мало того — не слушаешь сердца. Вот ответь на три вопроса, — голос у Аксиньи стал низким, грудным. — Ответишь, и всё станет яснее ясного.
-Ты опять за своё! Я тебе про небо, ты про землю, я про дождь, а ты про солнце...
-Как хочешь! — Аксинья снова порывалась уйти.
-Да постой же! Что за человек! Какие вопросы?
-Каждому человеку следует знать самого себя, — отвечала друидка.
-Ох! А можно без этих заумных речей?
Вербова улыбнулась, и я вдруг понял, кого она мне напоминает — волчицу. От её оскала по спине пробежал мороз.
-Кем ты себя считаешь? — стала загибать пальцы друидка. — Кем считают тебя другие? И третий вопрос...
Тут она сделала паузу. Глаза Вербовой заблестели от огненных сполохов. На какую-то секунду мне показалось, что они по-звериному засветились.
-Третий: "Кто ты на самом деле?"
-Это всё? Причём тут Стояна?
Аксинья вздохнула.
-Я, как и ты — лишь орудие в руках судьбы. Мне думалось... казалось... что ты знаешь, зачем этого от меня потребовали... потребовали...
-Кто? Боги? — мне аж смешно стало. Все эти сны, загадки, недомолвки — полный бред. Клянусь!
-Да хоть бы и они! У тебя должен быть защитник. А ты, дурья башка, отказываешься от него. Такие... такие подарки, как Стояна... они не часто нам выпадают. Уж поверь!
-Защитник? Ты о чём?
-О ком, а не о чём...
-Ты про Стояну?
-Эх! Пустая голова! Молчанова должна быть рядом... и только рядом... одному нельзя... никак нельзя... За тобой некому приглядеть... ты пойми!.. некому...
Аксинья слишком разволновалась, отчего её речь стала сумбурной, непонятной.
-А ты кто? — задал я вопрос в лоб.
Аксинья снова по-волчьи улыбнулась.
-Я?.. Ну...скажу тебе так: я знаю, кем являюсь... И не думаю, что тебе это надо знать, — слова друидки прозвучали некой угрозой. — Лучше, разберись в себе! А то твоё "прозрение" что-то подзатянулось...
"Прозрение"? Она сказала "прозрение"? Откуда Аксинья узнала про сей обряд? Неужели его в чём-то видно?
Мы скрестили наши взгляды. Клянусь, ухо даже уловило тихий металлический скрип, словно от трущихся лезвий невидимых мечей.
На плечо легла чья-то тёплая ладонь. Чужие пальцы нежно коснулась шеи, отчего я тут же напрягся. Аксинья же осклабилась и отвела глаза в сторону.
Рука принадлежала Стояне. Она с некоторым осуждением поглядела на нас.
-Так должно быть, — сухо сказала она. — Не нам судить.
Девчушка жмурилась будто кошка, при этом смешно морща нос.
-Не обижай её, — не понятно, зачем мне сказала Аксинья, рассеяно глядя вниз. — Такие, как она, не часто... являются... сюда... А насчет тех трёх вопросов — хорошенько поразмысли. И, можешь, обратиться к Держащим Нить, они в силах кое в чём тебе помочь.
Разговор сам собой сошёл на нет. Аксинья тут же ушла в другой конец дома, при этом сообщив, что утром вернётся назад в Сккьёрфборх.
-Больше ни о чём у меня не спрашивай. Всё одно ответов я не знаю. Раз голос мне приказал, знать так тому и быть. Скажу лишь одно: Стояна должна быть рядом. Всегда, пока ты здесь, на Новой Земле.
А я ещё долго сидел, пытаясь разобраться, что сегодня за вечер такой вышел. Неужто он из разряда тех, которые не поддаются пониманию?
Стояна не особо стремилась поговорить. Она вообще вела себя странно. Постоянно молчала, словно тем самым оправдывая свою фамилию.
Чуть позже девчушка поела и тут же легла спать, как в прочем и дозорные, которые, думаю, то же не поняли, что тут сегодня происходило. О чём, думают, этот Бор шептался с друидкой? О чём спорил? Наверняка понимают, что это не их дело, потому особо не любопытствуют.
Лёг я поздно, долго ворочался, прислушиваясь к завываниям ветра за стеной. Сон пришёл неожиданно. Вернее, сознание будто стало тонуть в серой туманной мгле. И тут снова, как когда-то в Сиверии в Молотовке, я увидел чью-то крылатую тень. Она мчалась ко мне, разевая зубатую пасть.
Тело тут же покрылось липким потом. Из серой мглы на меня смотрели безумные горящие глаза.
Это дрейк. Он резко рванулся вперёд, хватая чью-то до боли знакомую фигуру... Зая? Корчакова?
-Стой! Стой! — но было поздно: чудовище унесло её во тьму ночи...
8
"В ту весну повадились космачи ходить к Тихой Гавани. Бывало, бродили даже у окраины Сккьёрфборха, нападали на дозорных, да рыбаков одиноких... Собрали отряд охотников, и вызвался к ним в помощь Бор Законник, к тому времени уже много троп, исходивший на Корабельном Столбе.
Направились они к Лысому взгорку... А дорога пролегала мимо того места, что мы теперь зовём Бёрхвитурейкахус. И там... нашли стойбище диких ... кровожадные, страшные ... И перебили их в той схватке числом одиннадцать, а Бор Законник четырёх. Остальных же прогнали аж за урочище Большая Яма. В день тот погибло два охотника: одного звали Гарр из семьи Белолобых, а второго Ферд из Суровых. Знатные были охотники, смелые..."
"Речи Нурда Сутулого, сына достопочтенной Вёлль".
Весеннее солнце после столь долгой северной ночи казалось неимоверно ослепительным. Первыми признаками уходящей восвояси зимы был золотистый горизонт с небольшими алыми разводами. Его всё чаще можно было наблюдать по утрам. После долгих сумеречных будней подобные краски казались какими-то нереальными, даже сказочными. За полгода настолько отвыкаешь от подобных расцветок, и особенно на сером небе, что даже перестаёшь верить в их существование.
И вот настал такой день, когда золотая монета солнца едва-едва выглянула из-за горизонта, и то лишь на какие-то минуты, но потом с каждым следующим разом она поднималась всё выше и выше, и светило всё дольше и дольше. Глаза сами собой щурились, начинали слезиться, а иногда даже и болеть.
Снег не спешил таять, но уже становился рыхлым, тяжёлым. Не было той морозной скрипучести, да и цвет его теперь виделся каким-то серовато-грязным, в общем — не белым. Гибберлинги даже прозвание дали весеннему снегу — "старый". В их понимании это было сродни "грязи".
И вскоре потекли первые ручьи, захлюпала лужи под ногами. Трава тут же попёрла, как дурная. В воздухе разлилась целая тьма одуряющих запахов... Это весна-матушка.
Смыку, хранителю портала на Корабельном Столбе, отчего-то вдруг на душе стало сразу как-то радостно. Конечно, на его родине и весна приходила раньше, и в лесах появлялись удивительной красы цветы — подснежники, радостно пели птички... Не то, что тут, на далёком северном архипелаге: тоска, слякоть... иные запахи... живность другая...
Но всё одно за свои четыре с половиной года пребывания тут, Смык несколько попривык к подобным переменам в здешней природе, и сам собой научился им радоваться.
Вот и сейчас хранитель сидел на завалинке, глядел на золотой пятак солнца, втягивал носом свежесть весеннего воздуха, и тихо сам себе подпевал под нос.
"Глупо, конечно, звучит, — думалось ему, — но так сейчас хочется жить! Просто жить и радоваться сему мгновению! Как же хорошо!"
Сейчас хранителю Новая Земля даже не казалось такой уж тоскливой и неприветливой... Нет, тут ему, безусловно, по-своему нравилось, но всё одно в глубине души он надеялся вернуться куда-то... поближе... к людям.
"Закончу свои исследования, — не раз думал он, — и попрошусь, чтобы меня перевели... да хоть в любой самый захудалый конец Светолесья или Темноводья. Можно и на Умойр..."
Жить на архипелаге было трудно. Морально трудно. Не хватало простого человеческого общения... даже правильнее было сказать — общения с себе подобными...
"Вот бы никогда об этом не подумал! — не раз говаривал сам себе Смык. — Вроде, я и не бука какая, а всё одно не могу найти общий язык с местными. Странно... Отчего так выходит-то?"
Видно, прав был вчерашний столичный глашатай, прибывший через главный портал для того, чтобы на рыночной площади Сккьёрфборха объявить о новом наборе матросов да ратников для службы на Святой Земле, и прав он был в том, утверждая, что Лига похожа на лоскутное одеяло.
-Все аллоды... все они, чем дальше от столицы, тем жизнь на них сильнее отличается от общепринятой... Ощущение такое, будто и не в Лиге находишься, а на каких-то... каких-то диких землях!
-Суть Лиги — сплочение свободных народов, — возразил Смык.
-Настолько свободных, что этим народам, порой, глубоко наплевать на общее дело. Что там говорить, сегодня отправился к местному управителю... Фродди... забыл...
-Непоседе, — подсказал Смык. — Он Старейшина...
-Да, да, — махнул рукой глашатай. — Так вот, говорю ему, мол, надо собрать столько-то ратников, а он... эх-х! — снова махнул рукой столичный гость. — Да-а-а, это не Империя! Там в любом её краю следят за порядком, за целостностью... Выскажи своё недовольство и...
-Откуда ты знаешь?
-Знаю, — недовольно буркнул глашатай и замолчал.
Вот и сейчас Смыку снова вспомнился тогдашний разговор. И глядя на маленьких галдящих гибберлингов, одетых в килты и беззаботно играющих у частокола в покорителей то ли арвов, то ли ургов, он вдруг понял, что глашатай был прав.
"Вот возьми сей аллод, — рассуждал хранитель, — и ты тут же увидишь, что здесь живут своими проблемами. Что им до той далёкой и непонятной войны на Святой Земле, когда под боком есть более реальные враги? У меня даже порой складывается ощущение, что все эти "вольные" острова намеренно себя противопоставляют Лиге. А тут на этом архипелаге и подавно! Мало того, что местные, порой, не особо хотят разговаривать со мной на канийском (делают вид, что им не совсем понятно), так ещё даже и на нашу религию Света смотрят сквозь пальцы, как на некое... "заблуждение". Все их мысли о Великом Древе, из веток которого и было создано их племя... Варвары! Дикари! Вот откуда ноги растут! Теперь и дураку ясно, что им Святая Земля вообще без надобности. Все эти битвы за Храм Тенсеса, зачем они им?"
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
