| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
А в субботу состоялся как бы и целый концерт, уже в актовом зале. Конечно, собрались, прежде всего, сами ученики гимназии. Под две сотни точно было. Никак не меньше половины. Нас в этот году обучалось уже сильно больше, чем в прошлом, и, вроде, даже слегка за четыреста душ. Ещё и учителя присутствовали, хоть и не все, да сам директор гимназии Николай Яковлевич Максимов. Конечно, не просто мне придётся. Нельзя ударить в грязь лицом! Я заметил даже врача гимназии Карницкого Эдуарда Михайловича и смотрителя здания Жаннин-Перро Антона Филипповича. Прибыла и кое-какая сторонняя публика, в основном, родители гимназистов и, вроде, некоторые учителя из других гимназий. Хотя, я их точно никого не знал. Просто слухи такие пошли.
На этот раз мне пришлось исполнить и другие произведения. Вместе с парой прежних, как бы и пять моих композиций. Начал я с 'Вальса дождя', заодно и объявил, что он посвящён моей матери Софье. Правда, титул ещё не назвал. А затем я исполнил 'Весенний вальс' и 'Мой ласковый и нежный зверь'. Пока на фортепиано. Потом на гитаре сыграл 'Путь домой'. Решил, что нужны что-то новое и другой инструмент. Меня же проверяют, вот и пришлось раскрыть полнее свои способности. Вроде, всё неплохо получилось и, главное, душевно.
А чтобы немного развлечь своих коллег-учеников, я вдруг взял и очень даже озорно спел 'Песенку студента':
— На французской стороне, на чужой планете
Предстоит учиться мне в университете.
До чего тоскую я, не сказать словами,
Плачьте ж, милые друзья, горькими слезами.
На прощание пожмём мы друг другу руки,
И покинем отчий дом. Ученик науки,
Вот стою, держу весло. Через миг отчалим.
Сердце бедное свело скорбью и печалью.
Тихо плещется вода, голубая лента,
Вспоминайте иногда вашего студента!
Тут уж, несмотря на присутствие и директора, и учителей, да и родителей, сильно развеселившиеся ученики ожидаемо наградили меня настоящим шквалом аплодисментов. Конечно, песня не была включена в программу концерта. Но, думаю, начальство нисколько не будет ругать меня за небольшое нарушение.
Далее я спокойно спел и все три песни, исполненные на детском балу, а 'Эти глаза напротив' повторил и два раза. Всем сильно понравилось. Не ожидали мои коллеги-ученики, но я и тут объявление сделал, что песня посвящена княжне Татьяне. Хоть фамилию и не назвал, но и так всем было ясно, что Юсуповой. Пришлось исполнить и 'Танец маленьких лебедей', хотя, только его и один раз, правда, на гитаре. Тоже для новизны и раскрытия способностей. И выступление у меня ожидаемо закончилось 'Мелодией слёз', конечно, исполненной на фортепиано. И на этот раз я попросил извинений и сообщил, что она посвящена моим старшим сёстрам Агнессе и Екатерине, умершим не так давно. Пусть и о них у людей память останется, хоть и такая! Само собой, в самом конце я душевно поблагодарил всех зрителей за столь тёплое внимание к своей, совсем незначительной персоне и сообщил, что, будет время, обязательно покажу им и другие свои работы. Пусть! Нам песня и жить, и строить помогает!
Так у меня и состоялся нежданный концерт. Отказаться было невозможно. Записи-то предоставил. Да и не думал, и почётно же. Правда, от исполнения ещё чего-нибудь новенького, кроме 'Пути домой', удалось отвертеться. Мол, не сочинил ещё. Да и концерт, ага, не резиновый! И, как заслуженное вознаграждение, мне собрали почти полсотни рублей. Оказалось, начальство так решило оказать мне посильную и нежданную помощь. Конечно, тут я был удивлён и даже немного растроган. Ведь не предупреждали. Что у меня довольно явные материальные трудности, было видно уже по форме. Хотя, имелись и те, кто нуждался больше меня. Но отказываться я не стал. Не по моей просьбе же всё состоялось.
Конечно, тётя Арина сильно порадовалась за меня. Всё-таки и такая помощь была нам на руку. Ведь для оформления привилегий и выпуска одежды требовалось сильно большие деньги. Пока мы работали над образцами. Немало вещей тётя сшила. А я больше занимался рисованием образцов одежды да сцен к 'Щелкунчику'. Кстати, десяток рисунков были посвящены и 'Танцу маленьких лебедей'. Мне просто захотелось получше показать сам танец. И лики у балерин там были моей матери и тёти Арины, а ещё княжон Татьяны и Зинаиды. Странно, конечно, но как решил с самого начала, так и продолжил.
В воскресенье мы с тётей тоже сходили в Казанский собор, немного погуляли по Невскому проспекту и отдохнули. Понедельник у меня уже прошёл спокойнее, чем вся прошлая неделя. Конечно, концерт многим запомнился и понравился. Такого никто не ожидал! И учителя меня только хвалили. За своеволие никто ни слова не сказал. Вот только мне терпеливо пришлось несколько раз записать заинтересовавшимся ученикам ноты и слова понравившихся им произведений. Особенно всем приглянулась именно 'Песенка студента'. Хоть мы пока только и ученики гимназии. Но ведь и нас римляне и греки тоже немало замучили!
Да, как-то немного иначе, чем ранее, жизнь пошла! Было уже начало февраля. Зима зимой, но, по сравнению с предновогодними месяцами, январь прошёл у меня сильно хлопотно. Можно сказать, что было даже немного жарко!
*
Вот и во вторник, считай, даже через месяц после детского бала у Юсуповых, к нам заявился нежданный и важный гость. Это оказался целый профессор Фёдор Осипович Лещетицский из нашей Петербургской консерватории. Я как раз вернулся из гимназии.
Мы с тётей, честно говоря, такими знакомствами не обладали и этому визиту были сильно удивлены. Хотя, моя память тут же подсказала, что гость являлся одним из знаменитейших музыкантов как сейчас, так и потом. Правда, больше ничего особого на ум не пришло. И, к сожалению, я пока ничего из его работ не вспомнил. Может, потом? Хоть тётя Арина об этом представительном и щегольски одетом мужчине лет за сорок, и имевшей тщательно ухоженную густую бороду, наслышана была побольше меня.
Конечно, мы тепло встретили гостя и тут же накрыли скромный стол. Жаль, но богатой посудой и особыми кулинарными изысками бахвалиться нам не приходилось. И обстановка у нас была скромной, можно сказать, почти нищенской. Ладно, чем богаты, тем и рады. И после скромного чаепития гость решил раскрыть, зачем же он нас навестил. Хотя, примерно так и было, как мы и подозревали.
— Мне тут, уважаемая Арина Васильевна, сообщили, что один молодой человек сильно отметился на одном балу и сыграл там на фортепиано прекрасные мелодии. Вроде, даже показал что-то из вещей одного знакомого композитора. Потом и у себя в гимназии отличился. Жаль, что сведения об этом поздно дошли до нас. Но тут, насколько мне известно, у этого композитора всё ещё только в процессе работы. Заказ он получил в прошлом году, но работа пока не сдана. И на завершение тоже немало времени надо. А один молодой человек взял и сыграл вполне прелестные сюиты, как бы и из этой работы. И это, конечно, сильно интересно и удивительно. И, чтобы вы ничего там не подумали, хочется заверить, что мы в консерватории всегда готовы поддержать молодые таланты.
Да, жаль, но не совсем удачно получилось с 'Танцем маленьких лебедей'. Кто же знал, что 'Лебединое озеро' ещё только пишется, и именно сейчас! Пришлось мне, скромно потупившись, принять удар на себя. Конечно, я сразу же признался в страстной любви к музыке, но сообщил, что особыми талантами не обладаю. Мол, не виноват, что стал причастен к некоторым утечкам разных музыкальных тайн, но не по моей вине, и свои источники раскрывать не собираюсь. И, конечно, я признался, что испытываю сильное уважение и к самому гостю, и великому Петру Ильичу Чайковскому.
А так как гитара у нас открыто висела на стене, то пришлось мне немного и помузицировать. Сначала я сыграл на ней 'Танец маленьких лебедей'. Заодно гостю была подана и нотная тетрадь с нотами музыки, исполненной на детском балу. Хотя, там уже и другие песни добавились. Может, что и записано с ошибками, но довольно полно. Потом, конечно, доработать ещё придётся. Тут Фёдор Осипович точно сильно удивился и стал придирчиво изучать тетрадь, время от времени покачивая головой и подозрительно посматривая на меня. Тем временем я взялся за 'Капли дождя' великого Шопена и уже после этой прелестной и известной многим композиции сыграл 'Вальс дождя'. Просто для того, чтобы было с чем сравнить. А чего теряться? Могу ведь!
* * *
Глава 07.
Князь или не князь?
Конечно, можно было скрыть свои способности, но зачем? Наверное, они мне были даны именно для того, чтобы применить для каких-то, конечно, благих, целей. И сейчас, похоже, как раз и повернулся подходящий случай. И я намерен был его использовать как можно лучше.
Чуть позже важный гость решил оторваться от тетрадки. И по довольному виду Фёдора Осиповича было видно, что сыграл я все композиции неплохо. Но, конечно, до настоящих мастеров мне было сильно далеко, да и никогда не подняться. Я и не собирался. У меня уже появились и некоторые замыслы, и совсем не связанные с музыкой. Так, могу развлечь себя, но все силы отдавать ей не собираюсь. Да и не было у меня этих талантов. Конечно, приятно, что именно у меня появились нежданные знания. Точно без высшего и божественного вмешательства не обошлось. Но если звёзды светят, значит, кому-то они нужны! И моя тайна так со мной навечно и останется, и никому, и никогда я её не открою! Просто опасно, да и для себя пользу извлечь хочется.
— Да, удивительно, Борис. Вы ещё и на гитаре можете их исполнять? Неплохо! Конечно, можно и получше, но вполне терпимо. Первая вещь, значит, как Вы объявили, принадлежит Петру Ильичу? — Тут гость достал и другую тетрадь и мельком глянул туда. Явно для сверки! Похоже, с записями, отданными учителям? Может, и от самого Чайковского? — Он сообщал, что работает над балетом, но надо будет с ним связаться и сравнить, и уточнить. Всё-таки эта сюита мне не знакома. Второе произведение точно принадлежит Шопену. Но вот последняя композиция, к сожалению, мне не знакома-с. Кажется, на балу у Юсуповых Вы заявляли, что и она принадлежит Шопену, но у него я ничего такого не припомню. Может, что-то ранее неизвестное? И большинство композиций и песни, что записаны у Вас в тетради, мне тоже незнакомы. Узнал только 'Собачий вальс' и 'Капли дождя' Шопена, 'К Элизе' Бетховена и 'Полонез' Огинского. Хотя, слышал, что концерт в гимназии у Вас прошёл с большим успехом. Ну, это и так понятно.
Тут я попросил тётю Арину, и даже нежданно для важного гостя, спеть по куплету из пары песен, уже записанных в нотную тетрадь. Вот пусть он оценит и её голос! А сам просто подыграл ей на гитаре. И тётя не оплошала, спела их почти так, как в моей памяти! Было видно, что её голос Фёдору Осиповичу понравился. Я и так знал, что он прелестный. Как у матери! Они же сёстры! Ведь и мать всё время что-то красиво напевала. И у меня голос точно от неё! Её кровь!
— Да, Арина Васильевна, не ожидал! Замечательные песни! Знаете, Вам надо учиться в нашей консерватории!
И так ясно, что 'Черёмуха' и 'Прощальный вальс' тепло были бы встречены в любом обществе! Душевные песни!
Тут я не выдержал и подал дорогому гостю и нотную тетрадь с сюитами из балетов, а ещё и ученическую с описанием самых разных сцен из них. Потом и рисовальный альбом. Он уже почти весь был заполнен! Правда, больше рисунками из 'Щелкунчика'. Раскрываться и удивлять, так до конца! И поданные вещи гостя, можно сказать, вообще сразили!
— Ещё и другие сюиты к 'Лебединому озеру'? Даже сцены? Отличные рисунки! Значит, Борис, Вы так видите танец маленьких лебедей? Интересно и необычно, но может получиться красиво! И одежда строгая и лёгкая. Что же, оправданно! Так, а тут ещё и 'Щелкунчик'? Новый балет? Да, Борис, а ведь все эти сюиты мне точно незнакомы. А я всё же профессор консерватории. И Пётр Ильич точно ещё только в самом начале работы. А тут, Борис, вполне готовые наброски либретто к двум балетам. И откуда они у Вас?
Тут мне пришлось как бы и сознаться, что вся музыка моя. Мол, после болезни у меня, и даже нежданно для себя, в голове непонятно откуда начали рождаться все эти композиции и песни. А что касается 'Танца маленьких лебедей', то, вот, просто случайно где-то слышал, что Пётр Ильич работает над балетом 'Лебединое озеро'. А уж его все знают и уважают. И дальше рассказывать мне, мол, просто нечего. Вот, мол, взыграли детские мечты, всё наложилось на разные источники, и в итоге что получилось, то и показываю. Конечно, всё из-за любви к музыке.
Я сильно волновался, но всё-таки как бы и сумел объясниться и, похоже, мне удалось отвести от себя разные нехорошие подозрения. Что же, вот появился ещё один самородок из народа! Хотя, ещё и князь! Почему бы и нет?! Пусть принимают меня таким!
Фёдор Осипович, конечно, слегка поинтересовался и о нашем житьё-бытье, и о том, кто мы такие. Правда, моё происхождение его нисколько не смутило. Хотя, так уж о нас он почти ничего не знал. Всё-таки дела ведь не особо важного семейства. Разве что немного был наслышан о деде.
Гость оказался душевным и настойчивым. Его приглашение нам уж точно нельзя было отвергать, и мы с тётей с удовольствием согласились завтра же явиться в консерваторию. Только там имелись нужные люди и инструменты. И нам было лестно. А ещё Фёдор Осипович захотел прослушать всё записанное в нотных тетрадях, вот мы и отдали их ему. Даже тетрадку с гитарными аккордами и рисовальный альбом приложили.
После проводов важного гостя, тётя обняла меня и, как всегда, погладила по голове. И, как мне помнилось, и мать точно так делала. Мне стало сильно приятно и спокойно.
— Ну, вот, Борис, и свершилось! Не знаю, что последует далее, но Софочка точно бы гордилась тобой! И я тоже сильно рада за тебя!
— Знаешь, мама Арина, я тебя люблю! Как маму! Спасибо за всё! И не переживай. Ничего, прорвёмся!
*
На другой день в гимназии ко мне уже обратился классный наставник. Был он немного взвинченным.
— Тут, Переферзефф, фчера один проффессор из консерфатории тфой адрес спрашифал. Решили сообщить.
— Премного-с благодарен, Иван Карлович, что дали. Разрешите доложить, что профессор Фёдор Осипович Лещетицский пригласил меня и мою тётю Арину в консерваторию сегодня после занятий на прослушивание. И мы приняли его приглашение.
— Даже так? — Наставник сильно изумился и не смог это скрыть. — Ты, что, или тфоя тётя, хотите поступить учиться в консерфаторию? Ты, Переферзефф, конечно, способный молодой челофек. Но, учти, что туда просто так не принимают. И сначала подрасти и гимназию закончить надо. А то федь софсем мал пока.
— Э, Иван Карлович, у меня тётя Арина очень хорошо-с поёт. И ещё профессору весьма понравилась сочинённая мной музыка. — Тут я решил открыться. И на самом деле, дальше мне бояться было уже нечего. И своё имя достойно поддержать требовалось. — Я думаю, что точно не уронил имя князей Куракиных!
Последние мои слова вызвали у наставника недоумение.
— Князей Куракиных? Но ты же у нас Переферзефф?
— Извините, Иван Карлович. Это мать Софья Васильевна у меня из Переверзевых. А так я сын князя Павла Александровича Куракина. Вот и таился. Чтобы не бросать и тени на имя князей Куракиных.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
