Сага дизеля и льда

Только вот что это за серая полоса, по которой быстро скользят вереницы разноцветных повозок? Или почему среди томиков привычного размера вдруг высятся серые каменные сооружения повыше королевского замка, но с рядами огромных окон? А вот это, что мы сейчас пересекаем с грохотом по мосту, это озеро или река? Если река, то почему такая широкая, если озеро, то почему такое длинное?

Лесов и полей за окном становилось всё меньше, домов всё больше, и вот уже поезд рассекает сплошную застройку. Улицы, дома, люди, повозки, дома, люди... Какой же огромный этот город. Последнюю мысль Раг, видимо, произнёс вслух.

— Лайдестон — не слишком большой город. Откликнулась Элен. Всего-то раз в пять больше жителей, чем в ваших Долинах. Ладно, давайте собираться уже приехали почти. Здесь конечная остановка, времени на выход достаточно, но всё же.

Лайдестонский вокзал ошеломил принца с оруженосцем. Огромные стеклянные своды, под которые втянулся поезд, толпы спешащего народа, нечеловеческий голос громкоговорителей, объявляющих прибытие и отправление поездов. Элен буквально за руки вытащила обоих на привокзальную площадь.

— Вы знаете, почему в Куальде на рынке рот раззевать нельзя? — задала она риторический вопрос. — Так вот, на вокзале в десять раз хуже. Потому что народу больше, и воришка может запросто прыгнуть в отходящий поезд. И ищи потом, где он сошёл. Ладно, я поняла, с вами надо пока по не слишком людным улицам ходить.

С этими словами она нырнула в небольшой переулок рядом со зданием вокзала и метров через четыреста втащила своих спутников в неприметную дверь в стене длинного многоэтажного дома.

— Это рабочая столовая, — пояснила девушка. — Вроде трактира, где обедают работники железной дороги. Поскольку оно не для проезжающих, а для тех кто ходит сюда каждый день, здесь недорого и качественно.

Идея, что нужно самому брать поднос и идти вдоль длинной витрины с разнообразными блюдами, была для ребят из Долин чем-то совершенно новым. Но они уже привыкли, что здесь, за Большим Льдом всё не так, и просто послушно выполняли команды своей спутницы.

После плотного завтрака они опять выбрались на улицу. Пройдя пару кварталов, Элен остановилась у небольшой будки на углу.

— Подождите минутку, сейчас Эпсуорту позвоню, — сказала она своим спутникам, после чего сунула в щель странного аппарата мелкую монетку, приложила к уху привязанную к нему трубку и начала крутить диск. А потом начала что-то говорить в тот конец трубки, который был около рта.

В общем, это очередная разновидность говорящего ящика. Только почему-то за плату.

После вездехода и поезда поездка на трамвае показалась ребятам чем-то почти привычным. Удивило, правда, что Элен пропустила первые три трамвая, и села только в четвёртый, мимоходом бросив, что к Геологической Улице идёт шестнадцатый трамвай. Почему она решила что этот — именно шестнадцатый, ни Эйт, ни Раг не поняли, но решили что это дело терпит.

Они вошли в пятиэтажное здание, где у входа, отделённая от прохода стеклянной перегородкой сидела сурового вида пожилая женщина, которая решительно потребовала от Элен ответа к кому она идёт.

— Элен Лошвиц, к Эпсуорту, — ответила она. — Эти двое — со мной.

— Ну знаешь куда идти. Третий этаж, триста восьмой кабинет, — объяснила старуха, сразу подобравшая, услышав фамилию Элен.

— Твой род пользуется уважением? — поинтересовался Эйт.

— Просто папа здесь работал, — объяснила девушка.

— Вы что, прямо с поезда сюда, — удивился Эрнест, когда к нему в кабинет ввалилась троица в ледовых куртках и с рюкзаками.

— Почти, — облегчённо вздохнула Элен. — Но вообще в рюкзаках почти что одни материалы экспедиции.

Дома

А всё-таки прекрасно возвращаться,

Идти и видеть, что всё так же и не так

Ю. Кукин

И вот, наконец, Элен сошла с трамвая на своей остановке. Там где не была уже два года. Сугробы серого талого снега на краю тротуара, с крыш под весенним солнышком уже капает вода, и нарастают сосульки.

Но всезнающие бабки ещё не оккупировали скамеек у подъездов, откуда в тёплое время года они отслеживали все происходящее в квартале.

Вот с одной такой бабкой и предстояло пообщаться девушке.

— Подождите меня здесь, — скомандовала она своим спутникам, сбрасывая рюкзак на скамейку около соседнего со своим родным подъезда.

Потом, не обращая внимания на лифт, взбежала на третий этаж и позвонила в дверь квартиры миссис Вудсон. Она ещё от Эпсуорта звонила ей по телефону, и точно знала что жильцы квартиру уже освободили, а сама пожилая дама, сдававшая от имени Генри Лошвица её квартиру, дома.

За дверью зашаркали торопливые старушечьи шаги, потом дверь открылась, и увидев кто перед ней стоит, хозяйка квартиры чуть не села на пол:

— Сабина?!!

— Тётя Лисси, это я, Элен.

Алисия Вудсон все же справилась с наваждением и пришла в себя

— Элен, девочка, как ты стала на маму похожа! А Генри где?

— Папа погиб прошлой осенью, — тяжело вздохнула девушка.

— Ох ты! Кто ж у тебя теперь остался-то?

— Я уже почти взрослая, мне через месяц шестнадцать будет. Так что буду пока крутиться сама.

— Если что, забегай, хоть советом, да помогу.

Алисия прошаркала куда-то вглубь квартиры и вынесла ключи и пластиковый пакет с деньгами:

— Вот держи. Это арендная плата с июля позапрошлого года. Хоть бедствовать не будешь.

Элен сильно подозревала, что бедность ей в ближайшее время не грозит. Уж папина-то зарплата за два года экспедиции ей точно причитается. Да и её честно заработанные полставки рабочего за два года — это немало. Но это надо пообщаться с мистером Анроузом, который был представителем спонсоров экспедиции.

А пока вот этот мешочек с деньгами.

— Ладно, тётя Лисси, здоровья вам и спасибо большое что проследили за нашей квартирой эти два года. Пойду я. Наверняка надо порядок там наводить, хозяйство обустраивать.

Картошка

Здравствуй, милая картошка-тошка-тошка-тошка,

Низко бьём тебе челом-лом-лом.

Наша дальняя дорожка-рожка-рожка-рожка

Нам с тобою нипочём-чём-чём!

В.А. Попов

И вот, наконец Элен открыла дверь своей родной квартиры. Эйт и Раг не совсем понимали её чувства. Им ещё никогда не приходилось возвращаться на старое место после многомесячного путешествия.

Вроде ничего и не изменилось. Та же вешалка в коридоре, те же шкафы, тот же холодильник на кухне. Даже отцовские книги в застеклённом шкафу в родительской комнате на месте. Да, конечно что-то изменилось. Всё же два года здесь жили какие-то чужие люди. Но они постарались все оставить в том виде, в каком принимали от хозяев.

— Надо пойти еды купить, — сказала она, бегло осмотрев квартиру. — Давайте вы устраивайтесь в этой комнате — она указала на родительскую спальню, — а я сейчас быстренько в магазин сбегаю.

— Вроде же договорились, что едой занимаемся мы, — попытался возразить Раг.

— Увы, вас ещё учить и учить правильно вести себя здесь с людьми. Поэтому сейчас я лучше сама.

Через полчаса она вернулась с тяжёлой сумкой. Раг сунулся на кухню помогать и был удивлён тем, что принесённая из магазина еда была совершенно не похожа на то, что они ели в вездеходе.

— Понимаешь, там мы ели только то, что долго хранится. А здесь я, наконец, дорвалась до того, что едят по эту сторону Льда нормальные люди. Вот, скажем, жареного мяса мы не ели с тех пор как покинули Куальд. Или картошка. Её я вообще два года не пробовала, потому что у вас её не растят. Её вообще завезли из-за океана лет через двести после того, как льды отрезали вашу Долину от остального мира.

Тут на кухню просочился ещё и Эйт. Рассказ Элен про необычный овощ, завезённый из-за океана заинтересовал будущего правителя.

— А у нас она будет расти?

— Должна. Это овощ довольно неприхотливый.

— И говоришь, даёт гораздо больше пищи, чем зерно с того же участка?

— Да.

— Тогда я знаю, что надо обещать тем, кто поддержит меня против дядюшки.

— Что? Научить выращивать новые культуры?

— Не просто так. А увеличить квоты на население в полтора раза. Мы в Долинах жёстко ограничиваем рождаемость. А тут можно будет позволить вырастить больше детей. За это обещание за мной все пойдут. Можно даже войско здесь не собирать.

— Не, без войска нельзя. — ехидным тоном возразила Элен. — Прикопают вас обоих по-тихому где-нибудь у Кузнецовой Заимки, а посевной материал заберут. Я на это не согласна.

Школа

Пройди по тихим школьным этажам.

Здесь прожито и понято немало!

Был голос робок, мел в руке дрожал,

Но ты домой с победою бежал!

А.А. Дидуров

— Мне совершенно нечего надеть, — задумчиво сказала Элен после завтрака.

Раг и Эйт так не думали. Вчера же она в чём-то по городу ходила.

— Изо всех своих вещей я выросла, — продолжала девушка ни к кому не обращаясь. — Ну не идти же в школу в джинсах и свитере. Придётся порыться у мамы в шкафу.

За два года проведённых в Долинах Элен догнала свою маму в росте, да и формы у неё уже были вполне взрослые, так что подходящее платье она нашла быстро.

Принц счёл вид Элен в этом платье само собой разумеющимся, Раг выразил восхищение, которое было девушкой воспринято как дежурный комплимент влюблённого парня, и, надев поверх платья мамино же пальто, Элен отправилась восстанавливаться в школе.

В приёмной директора сидела незнакомая Элен молодая секретарша, видимо старше самой Элен от силы на два-три года.

— Миссис Поппинс у себя? — поинтересовалась у неё Элен.

Та с сомнением оглядела девушку.

— Знаете, мэм, запись в первый класс ещё не началась.

— Мне не в первый, мне в восьмой, — улыбнулась Элен. — Доложите, пожалуйста, миссис Поппинс, что её хочет увидеть Элен Лошвиц.

— Ну, ты совсем выросла за два года, — приветствовала свою ученицу директриса. — А почему ты одна пришла? Вообще-то это дело родителей.

— Понимаете, миссис Поппинс, отец погиб прошлой осенью, а смерть мамы вы должны помнить. У меня сейчас нет опекуна, есть только адвокат представляющий мои интересы. Ну вы же понимаете, адвокаты своё время ценят, и платить ему за визит со мной в школу мне совершенно не хочется. Давайте мы сейчас с вами все оформим, а я потом в его контору на подпись отнесу.

— Надеюсь, на уроки ты в этом платье ходить не будешь? Если тебя Ута приняла за маму первоклассницы, то одноклассники боюсь, тоже неправильно отреагируют.

— Да, конечно. Просто за два года я выросла из всех своих платьев. Вот что первое у мамы в шкафу попалось, то и надела.

— И что ты собираешься делать?

— Закончить восьмой класс, лучше бы экстерном, конечно, устроиться на работу и подавать на эмансипацию, пока доверенность адвоката на представление моих интересов действует. Мне шестнадцать исполнится через месяц.

— А куда работать?

— У меня есть два места, куда меня возьмут лаборантом сегодня же. Геологическая экспедиция, куда я вчера отнесла все отцовские результаты, и исторический факультет университета, где сейчас позарез нужен переводчик с гаэльского. А я единственный человек по эту сторону Льда, который два года разговаривал на этом языке.

— А в университет не собираешься поступать?

— Боюсь, у меня недостаточно денег для того, чтобы пять лет прожить, не зарабатывая. Вот может быть если устроиться радистом куда-нибудь на метеостанцию или в геологическую партию, то там можно будет как-то этот вопрос решить.

Девочка две тысячи

Отчёт в географическом обществе

— Как вы знаете, — начала девушка, — вся северо-западная часть нашего континента покрыта покровным ледником.

На экране появилась карта.

— Непосредственно от кромки льда начинается приледниковая тундростепь, очень благодатный край для животноводства. Но проходящие с Авалонского океана надо льдом циклоны делали содержание стад вблизи кромки ледника достаточно опасным занятием. Поэтому лет тридцать назад началось развёртывание сети метеостанций на леднике, в полосе шириной примерно 200 километров от его края.

Вы все наверняка читали в газетах статьи про ледовиков, работающих на леднике. Главный продукт этой работы это как раз прогнозы погоды.

В этой работе принимал активное участие Лерой Армитедж.

Элен щёлкнула рамкой проектора, и на экране появился портрет Лероя в полярном обмундировании на фоне балка какой-то из ледовых метеостанций.

— За пределами сообщества ледовиков он известен в первую очередь не своим вкладом в развёртывание сети метеостанций, а выдвинутой им лет двадцать назад скандальной гипотезой дрейфа континентов.

На экране появились очертания двух материков, сдвинутых друг к другу.

— Как видите, очертания материков, особенно если их брать не по современной береговой линии, а по кромке материкового склона, в среднем находящейся на глубине 100-120 метров, повторяют друг друга. На этом основании Армитедж сделал вывод что когда-то эти материки были единым целым, а потом этот суперматерик раскололся на отдельные куски и разъехался, образовав Авалонский океан. Тогда не было известно никакого механизма, который мог бы обеспечить движение материков по океанскому дну, поэтому геологи гипотезу Армитеджа высмеяли. Но с тех пор сильно продвинулось изучение дна океана. Многочисленные корабли, оснащённые эхолотами составили карты рельефа дна, и на этих картах появились такие странные объекты, как срединно-океанические хребты и глубоководные желоба. Галльский учёный Ракип изобрёл батискаф, способный погружаться на самые больше глубины и с помощью него был исследован срединный хребет Авалонского океана.

В результате получается вот такая картина:

На следующем слайде был изображён профиль океанского дна с рифтом и зоной субдукции.

— Так гипотеза дрейфа континентов превратилась в гипотезу движения литосферных плит, куда более физически обоснованную. Хотя нам ещё непонятно, какие силы вызывают конвекционные потоки в мантии планеты, приводящие в движение плиты, уже понятно, как в рифтах рождается океаническая кора, и куда она девается в зонах субдукции.

Элен показала фотографии рифтовой зоны, сделанные галльскими океанографами с батискафа. Потом этот слайд сменился картой вулканического кольца Авалонского океана.

— Таким образом у Армитеджа были основания предполагать, что где-то на севере восточного побережья океана, где плавучие шельфовые ледники простираются на сотни километров от берега, есть зона активного вулканизма.

Тем временем, Джон Эллисон решил проложить прямой авиамаршрут из нашей страны в Иберию. Как вы знаете, наиболее короткий путь по сферической планете пролегает по дуге большого круга. Поэтому кратчайший путь от Лайдестона до Асконии очень сильно забирает на север и проходит над Большим Льдом почти весь.

На экране вновь появилась карта континента, но теперь её пересекала длинная дуга, а к северу от этой дуги темнело небольшое тёмно-зелёное пятно причудливой формы.

— И вот в ходе этого рекордного перелёта, штурман Ларри Фенс заметил справа от курса какое-то тёмное пятно среди облаков, лежащих заметно ниже уровня полёта. Вообще-то лётчикам и раньше было известно, что в этом месте есть зона никогда не расходящейся низкой облачности. Но вот Фенсу повезло, облака слегка разошлись и через них стал виден свободный ото льда оазис посреди ледника.