Цепочка

— Почему ассирийцев? — встрял Алексей в ученый разговор.

— Молодой человек, — Иван Иванович поправил пенсне, — вы, видимо, не специалист. Так что дайте возможность делать выводы тем, кто этому обучался.

— Кстати, мне тоже интересно, — прервал отповедь Семёнов, — ведь, насколько мне известно, данная территория входила в состав государства Урарту. И ассирийцы сюда просто не смогли бы попасть.

— Это ни о чем не говорит. Надпись именно ассирийская, хотя клинописные знаки и схожи с урартскими. Собственно, я бы целью экспедиции и поставил изучение данного феномена: каким образом на землях сильного государства Урарту могла появиться данная запись. Если мы сможем обнаружить другие подобные записи, то современная концепция взаимодействия между странами древнего мира может несколько поколебаться, — глаза Мещанинова горели, словно он уже видел, как рушится ортодоксальная наука, а его самого возносят на вершину нового учения.

Гришин хмыкнул и сказал:

— Оно конечно. Вот разгрузимся, приедем на место, там всё и поищем. Тогда выводы и сделаете, господин хороший. А пока пойдемте помогать. Я, гляжу, грузчики халявить изволят. Сейчас мы их подбодрим.

По цивилизованным местам Алексей предпочитал перемещаться в офицерской форме, что зачастую позволяло быстро и безболезненно решать многие возникающие проблемы: мало находилось желающих спорить с подпоручиком, держащим ладонь на рукоятке револьвера, готовым его выхватить и без долгих размышлений пустить в ход. Все, кого это могло коснуться, чувствовали решимость Гришина и тут же становились услужливыми и работящими. Едва Алексей подошел, филонящие грузчики разом оживились и в пять минут перетаскали багаж.

Весь путь в железнодорожном вагоне от Баку до Эривани Гришин откровенно проскучал, пялясь в окно и не прислушиваясь к высокоученым спорам Мещанинова с Семёновым. Какой смысл заранее выдвигать гипотезы, опровергать чужое мнение и, плюясь пеной, отстаивать собственное, если в конечном итоге выяснится, что камень с записью случайно завез древний крестьянин и всю жизнь подпирал им угол амбара, чтоб тот не завалился. Даже Алексей понимал, что случайная находка ни о чем не говорит. Вот если они действительно обнаружат дополнительные надписи, и не разбросанные как попало по земле, а на древних стенах каких-либо строений, — тогда и настанет пора гипотез.

Поезд, на который члены экспедиции сели в Баку, шел до Тифлиса. Там пришлось заночевать и только на следующий день выехать в Эривань. От дорожных тягот Алексей чувствовал себя разбитым и выжатым. Вроде и не делал ничего — сидел у окна, смотрел на горы и виноградники, а всё тело ломает. Гришин вспомнил, как целыми днями приходилось гоняться за контрабандистами. Даже тогда он уставал меньше. "Видно, старею, — подвел итог Алексей. — Где ж мои двадцать лет?"

Приехав в Эривань, профессор немедленно явился к губернатору, переговорил с ним, получил уверения о всемерной поддержке, рекомендательное письмо, захватил Гришина с Мещаниновым и отправился получать снаряжение для экспедиции. Алексей, идя вслед за профессором, разглядывал узкие кривые улочки, застроенные глинобитными домиками в один, реже в два этажа, с неким чувством жалости и превосходства. Эривань, хоть и считался губернской столицей, мало чем отличался от других восточных городов, в которых довелось побывать Гришину, и имел вид бедный и провинциальный. Развалины дворца сердаров и крепости, о которых Алексей спросил профессора, только усугубляли чувство запустения.

Пройдя почти через весь город и запыхавшись на крутых улицах, члены экспедиции отыскали управу, в которой им должны были оказать радостный прием после прочтения письма губернатора. Но получилось иначе. Местное начальство в лице губернского секретаря, не сразу представившегося, долго не понимало, что желают заезжие ученые господа, чем привело профессора в ярость.

— Вот телеграмма! Вот рекомендательные письма! — Семёнов потряс бумажками перед носом губернского секретаря Блинова, который пытался понять, что хочет от него буйный профессор. — Тут написано: "Не чинить препятствий! Оказывать содействие! Всеми способами!" Вам ясно?

— Ясно-то ясно, — протянул Блинов, — только при чем здесь я?

Семёнов ухватил чиновника за лацкан, придвинул к себе и угрожающе прошептал:

— Ведь это именно вы отвечаете за снаряжение экспедиций по Закавказью. Мне в управе указали на вас.

— Отвечаю. Не отказываюсь, — Блинов попытался высвободиться, но профессор держал крепко.

— Отлично, — профессор не сразу убрал руку. — Нам нужно походное снаряжение из расчета одного месяца пребывания в поле, наемные работники в количестве пятнадцати человек, обученные переносить грузы и копать, вьючные лошади и проводники.

Блинов одернул лацканы, принял самодовольный вид и чуть свысока произнес:

— Вы разве не в курсе, что прямо перед вами всё забрала Русская археологическая экспедиция под руководством академиков Орбели и Марра?

— Что — всё?! И куда они направились?

— В город Ван, на Ванскую скалу, — чиновник слегка робел перед Семёновым. — Вам разве не туда?

— Нет! — отрезал профессор. — Нам тут, недалеко. Туда, где нашли камень с клинописной надписью.

— Тогда вам походное снаряжение не нужно, — обрадовался Блинов. — А проводника я вам дам... Эй, Антипка! — позвал чиновник прислугу. — Сбегай за Наиряном.

И на вопросительный взгляд членов экспедиции пояснил:

— Ашот Наирян. Это как раз он камень нашел. Так что дорогу покажет — будьте нате.

По виду проводник ничем не отличался от сотен других горцев: рубашка, шаровары, удерживаемые на поясе широкой обмоткой, длинный сюртук и черкеска. На голове у него находилась войлочная шапка, а на ногах — мягкие низкие сапоги. Всё довольно старое и потрепанное. Лишь карабин Манлихера, который проводник держал в руке, блестел на солнце — отполированный и смазанный.

Профессор внимательно оглядел Ашота, сделал некие выводы, которыми не поделился, и согласно кивнул Блинову.

— Проведем предварительную разведку. Большого снаряжения для этого не потребуется. В неделю уложимся, я так думаю.

Наирян что-то угрюмо буркнул на своем языке, а потом перевел с горским акцентом:

— Утром выйдем — быстро дойдем.

Семёнов повернулся к Гришину:

— Алексей, сборы — за вами. И найдите место в гостинице. А я пока пройдусь, осмотрюсь, с людьми поговорю. Иван Иванович, вы со мной?

Мещанинов учтиво согласился. Профессор продолжил, обращаясь к Блинову:

— Вы же снабдите нас картой местности? Надеюсь, этого добра у вас хватает?

Губернский секретарь с пылом заявил, что конечно, всенепременно и каких угодно. Видно было, как его распирает от чувства выполненного долга. Что он хоть в чем-то может угодить столичным господам.

Вениамин Петрович и Иван Иванович распрощались с подпоручиком и отправились, как это называл профессор, "вживаться в среду". Гришин посмотрел вслед уходящим, проигнорировал Блинова, уцепил Ашота за рукав и приступил к расспросам о местной жизни. Наирян не очень хорошо говорил по-русски и вообще старался отмалчиваться. Разговорить его стоило Алексею немало сил. Лишь иранская тема нашла отклик у проводника. Оказалось, он довольно часто ходил через границу, охотился, искал мумиё. Иногда находил. Гришин подкинул несколько историй о службе, о контрабандистах, не упоминая о своей роли. Ашот истории оценил, посмаковал и посоветовал — что лучше брать с собой, а чего не брать вовсе. Удовлетворенные общением, Алексей с Ашотом договорились об утренней встрече и расстались.

Вышли затемно: солнце лишь едва осветило кромку недалеких гор. До их подножия добрались без происшествий, часть пути проехав на неказистой телеге, запряженной волами. И начали подъем по тропе. Сначала широкая и ровная, с каждым ответвлением она становилась уже, напоминая горный ручей.

Алексею претило молча шагать по тропинке, будь она хоть в сто раз круче и неровне. Тем более что хотелось разузнать идеи профессора и Мещанинова о том месте, куда они направляются.

— Не знаю, — ответил Мещанинов. — Это может быть что угодно. Крепость, храм, дворцовый комплекс, мало ли что.

— Да, если это крепость или храм, то с нашими силами там делать просто нечего, — тут же отозвался Семёнов. — Посмотрим и пойдем обратно, в Эривань. Тут нужна комплексная экспедиция и не на один сезон. Я так и представляю нашу задачу: выяснить объем работ и составить докладную записку с неоспоримой аргументацией.

Гришин вспомнил слова Блинова, что большая археологическая экспедиция только что покинула Эривань, и спросил:

— Вениамин Петрович, а вам не кажется странным, что Русской археологической экспедиции никто не сказал о находке клинописи? Причем, совсем рядом с ними? И зачем, в таком случае, нужно было вызывать вас телеграммой из Туркестана?

— Хм! — Семенов почесал подбородок. — Да, действительно. Ашот, вы не скажете, когда Русская экспедиция ушла из Эривани?

Проводник буркнул, что три месяца назад.

— А когда вы нашли камень с надписью? — приставал профессор.

— Два.

— Вот всё и разрешилось, Алексей. Экспедиция давно ушла. В этой дикой местности прямой связи с ними нет, посылать сообщение с нарочным — далеко и долго, а разворачивать экспедицию весьма накладно. Поэтому и выбрали меня, как самого свободного в данный момент.

— А у Блинова "прямо перед нами" означает три месяца тому назад. Не торопятся они жить, — подытожил Гришин.

— Провинция, — поддержал разговор Мещанинов.

Наирян задал довольно бодрый темп, сказав, что к вечеру они уже будут на месте. Хотя и привычные к горным переходам, члены экспедиции подустали, таща заплечные мешки с походными припасами. В полдень встали на привал, натянули тент, перекусили в тени и через два часа готовы были снова выступать.

К вечеру добрались. На ночевку устроились более основательно. Ашот показал место, где поднял камень, но Семёнов не стал даже искать вокруг — все устали, а накатывающая тьма поторапливала.

Поиски начались на утро, при свете солнца, когда все поднялись и позавтракали, Профессор с Мещаниновым чуть ли не на карачках ползали, исследуя скалу и переворачивая обломки, лежащие под ногами. Гришину досталось ходить вслед за ними и держать зонтик от солнца. Как Алексей подспудно и ожидал, ничего не обнаружили. Устроившись отдохнуть, ученые тут же завели спор — где лучше искать и почему никто до Ашота ничего не находил.

— Может, его раньше и не было, — встрял в разговор Гришин. — А как появился, так Ашот его сразу и обнаружил.

— Как это? — не понял Мещанинов.

— О! — Семёнов воздел палец в небо. — Кажется, я понял.

Он отошел от скалы, около которой они присели, походил перед слушателями и выдал вердикт:

— Я думаю, камень выпал, — профессор задрал голову. — Вон оттуда. Там, вроде бы, пещера. Полезли?

Без Ашота никто из экспедиции не смог бы подняться на почти отвесную стену под пещерой. Лезть пришлось бы на высоту шестиэтажного дома с минимумом скалолазных приспособлений. Но Наирян, оставив карабин внизу, довольно легко забрался на площадку перед пещерой, цепляясь тренированными пальцами за малейшие трещины. Оказавшись наверху, он сбросил вниз конец веревки, чтобы остальные с ее помощью последовали за ним. Первым, разумеется, полез Гришин, предварительно отправив всё снаряжение и карабин проводника. Затем — Мещанинов, а уж потом — Семёнов, втаскивать которого оказалось труднее всего.

Отдышавшись и немного посидев перед лазом в предвкушении открытий, члены экспедиции зажгли электрические фонари и полезли внутрь. Почти сразу раздался радостный возглас Семёнова, обнаружившего почти рядом с выходом горку камней, испещренных клинописью.

— Я же говорил! Нужно зафиксировать! Такая находка!

— Подождите, Вениамин Петрович, — охладил пыл профессора Мещанинов. — Судя по всему, кто-то перетащил сюда эти камни. Один из них откатился, упал вниз и его нашел наш проводник. А вот откуда камни попали сюда — непонятно. На стенах нет ни одного знака. Подождите... А это что?!

Все уставились на кострище, разбросанные вокруг него обрубки бревен, лохмотья и даже несколько бумажек, прижатых сучьями.

— Мы тут не первые, — резюмировал профессор. — Возможно, и камни в кучу сложили те, кто разводил костер. Но где-то они их взяли...

— Здесь! — на одной из стен Алексей обнаружил каменную нишу в рост человека, обрамленную сколотой полосой. Сохранился только замковый камень с несколькими клинописными знаками.

— Варварство! — не удержался профессор. — Вандализм какой-то! Кому могло понадобиться разрушать культурную ценность?

— Тому, для кого это вовсе не ценность, — Мещанинов протер пенсне, подсветил фонарем и принялся изучать клинописные знаки на камне. — Не могу разобрать. Вот этот знак явно читается как "дверь". Причем, на аккадском диалекте, — Иван Иванович победно посмотрел на Гришина. — Но остальные не разберу. Надо скопировать и внимательно изучать в камеральных условиях. Мы же захватили с собой вощеную бумагу? Да, и отколотые камни брать с собой не будем — легче снять копии.

— Нет уж, один возьмем, — возразил профессор. — Не с пустыми же руками возвращаться. Да и лучше получится фонды у начальства выбивать, имея на руках несколько древних камней.

Мещанинов только рукой махнул на профессора. Гришина же мало интересовали научные дрязги. Вот следы привала — да, как раз по его профилю. Алексей видел, что этим местом пользовались не единожды. Пещера явно служила чьим-то укрытием. А раз так, в любой момент можно было ждать гостей.

"Накликал", — ругнулся Алексей про себя.

Снизу послышались голоса, говорящие на фарси, и Алексей напрягся. Смысл разговора сводился к тому, кто сколько получит, у кого доля больше и почему такая несправедливость, клянусь аллахом. Гришин встал на четвереньки и подполз к краю обрыва. Внизу переругивались с десяток вооруженных карабинами и саблями людей в черных папахах и черкесках. Почти сразу рядом с Алексеем оказался Ашот.

— Это кто?

— Курды. Бандиты. Резать будут, да.

— Зачем резать? — Гришин шептал, надеясь, что чуткие уши бандитов не расслышат его слова среди шума ветра и разговоров.

— Мы их схрон нашли. Теперь только резать.

— Вниз одна дорога?

Ашот кивнул.

— Слушай, ты раньше здесь не был? Пещеру не исследовал?

Наирян промолчал. Гришин покачал головой, соображая. Отполз назад в пещеру и встал на ноги.

— Значит так, — решительный шепот Алексея заставил его спутников прислушаться. — Курды огонь жгли. Значит, есть тяга. Видите, копоть в той стороне гуще? — Алексей показал пальцем. — Туда и пойдем. Должен быть второй выход... Не знаю куда. Там и посмотрим. Мы же археологическая экспедиция, — Гришин грустно усмехнулся.

Ощупав дальние стены пещеры, Алексей обнаружил узкую расщелину, ведущую вглубь горы. Извилистая, от пола до потолка, шириной сантиметров в двадцать, она совершенно не внушала доверия. Но выбирать не приходилось.

Первым полез Ашот, за ним — Семёнов, потом — Мещанинов, а Гришин — замыкающим. На всякий случай Алексей достал револьвер, чтобы, если повезет, подстрелить пару излишне ретивых бандитов. Трещина то расширялась, то опять сужалась, и Гришин жутко боялся, что она окончательно сойдется. Вперед будет не пройти, а обратно не вылезти — бандиты не позволят.