3. Броманс

Он вручил мне свой стакан и укатился в прихожую. Сердце набатом ухало в груди, пока я доставала из заднего кармана джинсов ампулу и выливала снотворное в его напиток. Когда Миша вернулся, я уже сидела в непринужденной позе.

— Никого там нет, — пожал он плечами.

— А, ну может это горничная была. Обслуживание в номерах. За нас? — я приподняла бокал. — Только до дна.

Миша улыбнулся мне широкой плотоядной улыбкой и залпом выпил стакан.

Через пятнадцать минут продолжившегося тисканья и нюханья моей руки все было кончено.

Ну, то есть, уснул он конкретно, беззвучно и быстро. Первым делом я сорвала одеяло и даже ощупала его конечности через джинсы. Что ж, ноги как ноги. Ладно. Я бросилась к ноутбуку. В контактах значился некто Бразишвили. Фотографии не было.

'Хозюк сказал, готов посмотреть твои цацки'.

Я быстро пролистала историю беседы. Пощелкала по ссылкам в сообщениях. Речь шла о продаже того самого янтаря! По ссылкам открылись статьи на разных сайтах, где имелись фотографии экспонатов, и вкратце рассказывалось, при каких обстоятельствах они пропали!

Я перевела взгляд на 'чубастого'. Получается, Яковлев не единственный покупатель. Предложение было сделано нескольким, возможно, в расчете на завышение цены и проведение своеобразного аукциона. Ну, по крайней мере, эта версия показалась мне разумной. Я решительно захлопнула ноутбук. Возьму его с собой в качестве доказательства для Барта.

И в этот момент в дверь постучали. Я вскочила на ноги, вспомнив, что очкарик упоминал, что кого-то ждет. Метнулась к одной стене, к другой. В окно не вылезти — высоко. Лучше всего притвориться, что тут никого нет. Постучат, да уйдут. Мало ли где хозяин номера бродит?

Знайте: если на ум вам пришло решение проблемы, и оно кажется легковыполнимым и логичным — тут явно какая-то подстава. Так случилось и со мной. Визитер, вместо того, чтобы постучать и уйти, толкнул дверь, которая оказалась не заперта, и вошел.

— Мишаня...

Мы растерянно посмотрели друг на друга. Передо мной стоял Яковлев. Его взгляд тут же остановился за ноутбуке у меня подмышкой, и глаза вспыхнули.

— Это что еще такое?!

По его команде из коридора ворвались два дуболома в пиджаках. Наверняка, личная охрана. Меня схватили. Я забрыкалась, выронила ноутбук. Попробовала вопить — заткнули рот. Яковлев склонился над очкариком, пощупал пульс.

— А ну, ко мне ее, разберемся! Петр, Мишке 'скорую' вызови, скажи, человеку плохо.

Под белы рученьки меня выволокли в коридор. Я с надеждой поискала на горизонте хоть одну случайную фигуру. Горничную. Или веселого китайца. Но, как уже говорила, в хороших гостиницах коридоры всегда пусты и безлюдны.

Ба-а-арт!

Яковлев проживал на самом верхнем этаже в роскошных апартаментах. В гостиной, где мы оказались, хватило бы места на два таких номера, как у меня. Посередине комнаты я увидела столик с вазой, наполненной свежими цветами. Вокруг — стулья. В углу диван, а перед ним — широкий плазменный телевизор. Под ногами мягкий ковер. В окнах открывалась прекрасная панорама вечернего города.

Меня бросили на стул. Связывать не стали, да это и не требовалось: от страха я сама была ни жива, ни мертва. Что теперь со мной будет? Ну не убьют же они меня прямо в гостинице, это, в конце концов, публичное место. Да, не убьют, а вдруг вывезут куда-нибудь на окраину города и убьют там? Ясно же, что привели сюда, чтобы понять для начала, кто я такая и что успела узнать...

Ох, редчайший, и где тебя сейчас носит? Когда ты мне так нужен!

Яковлев заложил руки за спину, прошелся взад-вперед, поглядывая на меня поверх очков.

— И что с вами будем делать, гражданка?

— Может, отпустите? — с надеждой протянула я.

— Очень смешно, — фыркнул он, а потом резко наклонился ко мне. — Отвечай, на кого работаешь!

Я обомлела.

— На Магистра! — ляпнула первое, что пришло на ум.

А что? Барт работал на этого загадочного господина М., а я работала на Барта, значит по логике вещей и всем принципам субординации, тоже относилась к подчиненным! Кроме того, кто знает этого Магистра? Ищи-свищи ветра в поле! А вот если они вынудят меня назвать имя Ловца, это будет уже конкретная информация, и тогда 'редчайшему' могут грозить неприятности.

Ох, но пока неприятности грозили мне!

— Филонов, да? — прищурился Яковлев. — Это он тебя подослал?!

Я с непониманием уставилась на него. Такую фамилию слышала впервые. Старик хлестнул меня по щеке. Не слишком больно, но обидно. Даже слезы на глаза навернулись.

— Чего молчишь, как воды в рот набрала?

Ну а что мне еще оставалось? Не могла же я подставить Барта и рассказать, что мы давно вывели Яковлева на чистую воду и знаем про его сделку с русалкой-людоедом! Это он меня всегда подставляет, а я не такая! Я мужественно вздернула подбородок. Эх, и ведь никто не узнает о моей бесславной кончине. Партизанка Зоя Космодемьянская пала под пытками врага, так и не выдав командира Красной Армии...

— Знаю, что Филонов, — обратился сам к себе старик. Он снял очки и протер стекла краем пиджака. — Все ему чужие деньги покоя не дают. Признавайся, 'жуков' ставила?

Я открыла рот, не зная, что ответить. Какие филоновы, какие жуки?! Мама дорогая, что ж делать-то?

И в этот момент в дверь постучали. Яковлев выпрямился, переглянулся со своими дуболомами, стоявшими по обе стороны от меня.

— В спальню ее, живо! Разберусь — продолжим.

Меня подхватили и вместе со стулом перенесли в другую комнату. Как только дверь за дуболомами захлопнулась, я огляделась. Может, придвинуть комод и забаррикадироваться? Ага, потом первая же взвою с голодухи. Им-то что, они там, снаружи, и обед себе закажут и в туалет, простите, сходят. А я тут...

Был бы телефон, хоть позвонила бы кому-нибудь. Но ведь отключила его из-за приставучей Аллочки и оставила в номере!

— Юрий Васильевич, как хорошо, что я вас застал! — раздался за дверью голос... Барта.

Я замерла и костяшки пальцев закусила. Вот это скорость! Не успела попасть в беду — как он тут как тут. Мой спаситель, мой герой!

— Господин Иванов? — ответил старик. — Наслышан, как же. А вы ведь тоже на конференцию приехали, да?

— Да. Небольшой доклад. Так, по личной просьбе организаторов, — голос Барта звучал в меру скромно, в меру горделиво. Ай, молодца!

— О, я помню ваше выступление на тему антиинфляционной политики. Много свежих идей. По-моему, в Сиэтле?

— Что вы, — Барт коротко рассмеялся, — это была почти неофициальная встреча в Ванкувере. Удивлен, что вы вообще ее посещали.

— Ну, мои студенты были в числе выступающих. Я не мог не оценить их работу.

— Да-да, мой научный руководитель всегда ставил вас в пример, как звезду российской науки. Жаль, что государство не оказывает нужной поддержки...

— Может, по рюмочке?

Еще некоторое время они жонглировали различными экономическими терминами и распускали друг перед другом хвосты. Потом переключились на обсуждение каких-то общих знакомых в контексте их достижений в науке. Я поерзала на стуле. Встала и прошлась по комнате. Да он вообще думает меня спасать?!

Примерно через пять минут поняла, что нет. Не думает. Потому что перешли на политику, прогнозы, кто станет следующим президентом и как это отразится на мировой экономике.

Либо это очень хитроумный план 'заговори противника до полусмерти', либо... Барт на самом деле пришел поболтать. Постойте-ка, он что, не знает, что я тут?

Божечки, как всегда придется саму себя спасать. Я взяла с комода стакан и грохнула его об пол.

— А что это у вас? — тут же отреагировал мой начальник.

— Ах... — судя по голосу, Яковлев растерялся, — да это... гостья у меня.

— О, понимаю. Я вас отвлек?

— Ну, что вы, что вы!

Я скрипнула зубами. Нудный старик еще и за любовницу меня выдал! А Барт, похоже, купился. Где же острый ум, Ваше Редчайшество? Неужели ничего подозрительного не чувствуете? Эх, была не была...

'Бартоломей Иваныч!' — мысленно позвала я и тут же услышала, как мой начальник в гостиной осекся на полуслове.

Хоть бы он был не под лекарством! Хоть бы!

'Мария Николаевна? Вы что, здесь?' — после паузы зазвучал в голове его голос.

'Да. Это же я разбила стакан. Ну, знаете, шумнула, чтобы знак подать'.

'Вы что, с Яковлевым...?'

'А вы что, сразу не почувствовали?'

'Вообще-то, был немного занят другими мыслями... и какого, вообще, рожна...?'

Ну вот. Не меня он спасать приходил. А я-то уж обрадовалась, губу раскатала. Если бы не случайность, так и померла бы в безымянной могиле. Куда Барт, кстати, тоже может меня отправить за самодеятельность. Я зажмурилась и зачастила:

'Бартоломей Иваныч, вы только отнеситесь к вопросу философски. Дело в том, что я нашла вашу русалку, но меня тут же нашел Яковлев. И теперь меня привели сюда. И пытали. И слава Богу, вы пришли'.

Он помолчал, ответил что-то на вопрос Яковлева, стараясь поддержать беседу, а потом выдал:

'Чтоб вас черти разодрали'.

Вот что значит — философски отнесся к вопросу. Я втянула голову в плечи, представляя гнев моего титана. Судя по отсутствию любезности и даже намека на эту самую любезность, еще неизвестно с кем мне будет безопаснее — со стариком или с Ловцом. Говорят, если вы приходите на работу, а в клавиатуру вашего компьютера воткнут топор, значит, начальство вам на что-то намекает. Барт, похоже, испытывал непреодолимое желание воткнуть топор в меня.

К моему удивлению, беседа в гостиной продолжилась в прежнем тоне. И что, это все?! Начальник решил в наказание оставить меня в лапах Яковлева? Вот это подстава...

Я упала лицом вниз на мягкую и широкую кровать и заплакала. Ну, знаете ли, обидно, когда герой приходит к дракону и вместо того, чтобы спасти принцессу из башни, начинает беседовать с ним об экономике и выпивать. Барт, который, наверняка, слышал мои всхлипывания в своем мысленном радиоэфире, сурово молчал. От этого стало еще обиднее.

От погружения в пучину горестей меня отвлек странный шум со стороны окна. Я подняла голову, вытерла слезы и чуть не заорала: на фоне вечернего неба в оконный проем ко мне стучался человек-паук! Пусть без своего красно-синего костюма, но в характерной распластанной позе. Не то, чтобы я считала Питера Паркера отрицательным героем, но стало не по себе.

'Бартоломей Иваныч, ко мне человек-паук ломится!', — мысленно пожаловалась я.

'Так откройте окно и впустите!'

И это абсолютно будничным тоном, как будто мы голубя на подоконнике обсуждали.

Фигура снова поскреблась в окно. Была не была, подумала я и пошла открывать.

Это оказалась Кэт. Когда она влезла на подоконник, стало понятно, что на ней снаряжение для промышленного альпинизма. Божечки, вот это смелая женщина! Мы же на последнем этаже, над нами только крыша!

— Кэт, как ты...

— Барти сказал, — отрезала она, начиная расстегивать ремни снаряжения, — ну, мысленно. Мы в коридоре дежурили на подхвате.

— Ох, спасибо! — в порыве чувств я даже ее обняла, а Кэт, воспользовавшись этим, застегнула карабин на мне.

— Потом благодарить будешь. Вниз не смотри. Слушай внимательно.

Она вкратце объяснила мне, что надо сделать. Мама дорогая! Я же высоты боюсь! Когда встала на подоконник и увидела под ногами пропасть, а в ней — крохотные автомобили и людей размером с муравья — вообще сердце в пятки ушло.

Шаг — и меня обжег холодный ветер, над головой качнулось бездонное небо...

Мама дорогая!

Ой!

Я даже не успела мысленно попрощаться с родными, как оказалась... в руках Лэндана. Объятия у него были по-прежнему крепкие, вот только взгляд — предосудительный. Неужели и этот на меня злится? Ноги подкосились: то ли обычное действие лэндановских 'обнимашек' на мой неокрепший после постоянного стресса организм, то ли ужас перед грядущим наказанием.

Лэндан что-то сказал на английском и выпустил меня из рук. Я мягко спикировала на настил крыши и только рукой махнула, мол, бесполезно, не понимаю ничего. Он помог выбраться Кэт. Пора было убираться отсюда, пока нас не обнаружили, вот только я никак не могла подняться. И как Кэтти удается быть такой сильной и смелой? Годы тренировок?

Лэндан просто наклонился, подхватил меня и перекинул через плечо. Я только жалобно пискнула. Волосы упали на лицо, я обвисла сосиской и только покачивалась в такт размеренным шагам, пока мы спускались по служебной лестнице на этаж.

— Зачем ты вообще к Яковлеву пошла? — напустилась на меня Кэт уже в коридоре.

Я видела только ее ноги в высоких черных сапожках на плоской подошве.

— Русалку ловила, — пожаловалась я. — Тот очкарик, про которого я говорила! Дело-то темное! Яковлев к нему ходит! Там меня и поймал!

— Операцию нам сорвала, — проворчала она. — Барти злой как черт.

'Как тысяча чертей', подумала я и не ошиблась.

Едва Лэндан поставил меня на ноги у лифта (а в последнее время лифт уже традиционно стал местом интересных встреч и внезапных жизненных коллизий), как я услышала звук приближающегося... ну, как бы это помягче сказать... конца моего земного пути.

Барт пыхтел от злости и топал, и звука этих шагов не могли скрыть от слуха даже мягчайшие ковры 'Амакса'. Я спряталась за спину Лэндана, благо наши с ним габариты позволяли сделать это без труда.

— Мария Николаевна, прекратите дурачиться! — прогремел начальственный рык.

Лифт, словно поджидая удобный момент, гостеприимно распахнул двери. Барт обошел своего сотоварища, ухватил меня за шиворот и заволок в кабину под попытки Лэндана и Кэт заступиться. Обернувшись, он ткнул в их сторону пальцем и коротко приказал:

— Поедете на следующем.

После чего двери закрылись.

Мама дорогая... что теперь будет... Барт, в те часы, когда не принимал лекарство, и так был раздражительным, а уж если появился повод для злости... а он появился. Я вжалась в стеночку и позавидовала хамелеонам, умеющим слиться с окружающей средой.

Начальник хлопнул ладонью по панели с кнопками, отчего кабина дрогнула и застыла на месте.

— Бартоломей Иваныч, я все объясню! — пролепетала я, втягивая голову в плечи и съеживаясь.

— Не сомневаюсь в этом, Мария Николаевна, — в тишине прозвучал его леденящий душу голос. — Вот только хочу ли я слышать ваши объяснения?!

Я приоткрыла один глаз. Барт нависал надо мной, как Сцилла и Харибда в одном лице над несчастным затерянным в море корабликом. Его красивое лицо было искажено гневом. Ох, да лучше еще раз с Владемаром в лифте оказаться! Кажется, список моих персональных кошмаров пополнялся, и вскоре мне грозила жирная такая лифтофобия. Потом на психотерапевта всю жизнь работать, ага. Красивые мужчины (ну и один инвалид-колясочник) имеют странное пристрастие зажимать меня в лифте, доктор. Скажите, во всем виновато мое трудное детство?

— Ну наверно хотите, — попыталась сопротивляться я, — раз затащили меня на лифтовое рандеву.

И истерично хохотнула.

— Рандеву?! — переспросил Барт. На его безупречном лбу появились три продольные морщины. — Какое на х... рандеву? Вы мне, Мария Николаевна, всю поездку только что загубили!