К тебе я руки протяну...

Чистый хайрец. Белые волосы, голубые глаза. И как они упустили одного из своих? Те, кому всегда не хватает людей, не должны бросаться ими. Я покачала головой, и Хенрик, уловив мое движение, почти приник к постели.

— Каким я должен быть, моя госпожа?

Прекрасно! И что ему ответить на это?

— Послушай, Хенрик. Видит Рьмат, я не хотела привязывать тебя к себе.

— Я только благодарен вам.

— За то, что ты вновь зависим от другого человека?

— За то, что мой бывший, — он покатал это слово на языке, будто привыкая, — мой бывший хозяин больше не...

— Твоя спина... это он?

Хенрик неловко кивнул.

— Посмотри на меня, не бойся. Ты принадлежал первому хозяину Ральта?

— Да. — Хенрик обхватил себя руками. — Он пытался заставить меня приводить ему... игрушки. Я отказался, и тогда он начал играть со мной. А потом, — Хенрик закрыл глаза, — потом он стал использовать Эйхри. И я сдался. Я слаб.

— Я тоже сдался, Хени. Немного позже, но кто будет мериться сроками, когда результат одинаково низок.

Ральт стоял у очага, помешивая ложкой в котелке.

— Подойди к нам.

Ложка аккуратно легла на стол.

— Хенрик, мы направлялись к вашему прежнему хозяину с тем, чтобы он передал мне право на Ральта.

Хайрец обернулся к другу.

— Думаю, теперь я должна добавить тебя в наш небольшой список.

— Госпожа? — Его взгляд вернулся ко мне.

— Ральт думает, что мастера-плетельщики могут вернуть все на свои места, если ваш первый потребует этого. Я буду против, но тут учитывается мнение того, кто заплатил.

— Значит, я вернусь к нему, — мальчик стремительно побледнел.

— Значит, мы навестим его, и я заберу его право.

Он выпрямился и схватил меня за руку:

— Вы, правда, сделаете это? — Осознав, что сделал, он отшатнулся прочь, почти свалившись с постели. — Простите, простите меня.

Ох ты, Рьмат Милосердный!

Я ухватила его за плечи.

— Хенрик, Хенрик! Нет ничего плохого в том, чтобы самому дотронуться до меня или попросить о моем прикосновении, если приближается буря.

На миг хайрец замер, но не стал вырываться, а просто повернулся к Ральту и выпалил:

— Ты прав.

Тут я учуяла запах подгорелой каши и заорала:

— Горит!

Вскоре мы уже скребли ложками дно котелка.

В сторожке мы провели еще три дня. Кошмары усилились, и я боялась спать. Надеясь устать до изнеможения, чтобы провалиться вечером в бездну беспамятства, я с утра уходила на охоту, изматывая себя. У ребят было свежее мясо, у меня — несколько часов спокойного сна. Мы почти не разговаривали, только безмолвно сидели, держась друг за друга. Будто бы и мне необходимы их прикосновения. Что ж, может быть, так оно и было.

Благодаря златосадским травам спина Хенрика достаточно зажила, чтобы он не испытывал боли при движении, а Ральт уже мог поднимать руку. Утром четвертого дня Ральт повел нас короткой дорогой к дому Эльбата.

Через несколько часов мы подъехали к воротам. Над ними висела вывеска с изображением разломленной монеты. Значит, наш друг — ростовщик, что ж, тем лучше. Ральт спрыгнул с лошади и постучал в дверь, врезанную в створке, молотком.

— Кто вы и по какому делу? — В двери открылось небольшое окошечко, и оттуда выглянул привратник.

— Ильравен Златосадская с охраной, а дело, милейший, о деньгах.

— Прошу вас.

Нас проводили в пристройку у главного здания, предназначенную для приема деловых гостей. Я расположилась в мягком кресле перед небольшим столиком. Мальчики встали за моей спиной: Ральт — слева, Хенрик — справа.

Вскоре на столике появилось угощение, задымился в чашке отвар листьев байль. Я подождала, пока нас оставят одних, и обернулась:

— Помните, у него нет больше власти над вами.

Ральт кивнул, Хенрик закусил губу и выпрямился.

Наконец, в комнату вошел гостеприимный хозяин. Белый парик, яркий кричащий камзол караерского покроя, мягкие, верно, домашние штаны и туфли... на каблуках.

— Здравствуйте, здравствуйте госпожа Ильравен. Какой счастливый случай привел вас к моему... — Тут он обратил внимание на мою охрану и запнулся.

— Ральт? Хенрик? Но вы же... ммм... умерли? — В его голосе разочарование боролось с удивлением.

— Так случилось, уважаемый господин Эльбат, что они теперь связаны со мной.

— О! — Эльбат попробовал принять невозмутимый вид.

— Это случилось против моего желания, и вот чувство справедливости привело меня к вам.

— Вы хотите вернуть их?

Тихий вздох за правым плечом.

— Думаю, что вы смирились с их... смертью, господин Эльбат. Так что я хотела бы оставить их себе.

— Но...

— О... Господин Эльбат. К чему вам возвращать использованный товар? Тем более, что нам придется ехать в эту... как там ее...

— Голубятню?

— Вот именно! Столько хлопот и ради чего?

— Видите ли.. я так привязался к ним.

Ага. Во всех смыслах.

— Я готова возместить вам часть затрат.

Ублюдок заметно оживился.

— Ну... я не знаю...

— Соглашайтесь, господин Эльбат. И следующая бабочка обойдется вам куда дешевле.

— Семьдесят процентов?

— Сорок.

— Шестьдесят?

— Пятьдесят.

— Согласен.

И сколько же это?

— Вы не могли бы озвучить сумму?

— Две тысячи олет.

Два судорожных вздоха за спиной.

— Э-э. — Я твердо посмотрела на него, и спросила, — Вы ведь не завышаете цену, уважаемый господин Эльбат?

— Ну разве что...

— Тысяча. Это все, что я могу предложить за этих людей.

— Договорились.

— Договорились.

Славно. Денег на счету как раз хватит. А теперь...

— Теперь, когда мы пришли к соглашению. Я хотела бы задать вам личный вопрос...

— О! Конечно-конечно. — Он мелко покивал, сияя кривозубой улыбкой.

Еще бы, получить за уже утерянное такую сумму.

— Дело в том, что меня сильно впечатлили следы вашего э-э... труда над этими молодыми людьми. Я, как бы это сказать...

— Сочувствуете?

Правильное слово, но вовсе не тому, что ты делаешь.

— Ну да. Я бы с удовольствием посмотрела на...

— О! Это мне доставит удовольствие. И, быть может, мы обновим ваше приобретение?

Клянусь, он облизнулся в предвкушении. Меня затошнило.

— Я подумаю над этим. Но только после того, как вы передадите мне бумаги. Формальности отнимают так много времени.

— Да-да. Разумеется. Прошу меня простить.

Он быстро вышел.

— Госпожа! — Ладони, обхватившие мою правую руку, были ледяными. Губы, прикоснувшиеся к ней, кровоточили.

Рьмат Нерушимый. Я же сказала им.

— Хенрик, Хенрик, — я шептала прямо в его ухо. — Ничего не случится, встань. Не подводи меня.

Я обернулась через левое плечо на Ральта. Неподвижность. Даже грудная клетка, казалось, не двигалась.

— Ты как, Ральт?

Что еще он сделал с ними?

Ральт медленно опустил голову. Что ж, удовлетворимся этим.

На двух свитках ублюдок начертал "Передано Ильравен Златосадской" и подтвердил подписью и печаткой. Я коснулась пальцем рядом с каждой из них, вплетая в бумагу изображение следа горностая — мою личную подпись. На чистом свитке я обязала банк выплатить Явнику Эльбату оговоренную сумму и снова расписалась.

— А теперь прошу вас.

Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору мимо закрытых дверей. Последнюю из них ублюдок толкнул, открывая передо мной, и пропустил меня вперед.

Солнце лилось прямо через крышу сквозь модное в последние годы и безумно дорогое стекло. Свет слепил глаза, позволяя увидеть лишь теплое марево желто-коричневых стен. Я глубоко вздохнула, втягивая сухой запах старого дерева и ... крови? Взгляд остановился на сооружении посреди комнаты. Скособоченный крест с креплениями для рук и ног. Столик с... инструментом. Стены обрели четкость, беззастенчиво выпячивая черные язвы плетей и кнутов, ножей и еще чего-то, чему я не могла подобрать названия. Утихшая было тошнота воспрянула с новой силой.

— Не хотите ли воспользоваться? — Тварь учтиво повела рукой в сторону креста.

— Здесь? — Я обернулась к мальчикам.

Каменных лиц и сжатых в кулаки ладоней было достаточно.

— Ну, конечно, здесь. Я специально оборудовал эту комнату, возможно, мы сумеем подобрать что-то по вашему вкусу...

Он продолжал говорить, вот только я уже не слушала, лелея проснувшуюся ярость, смывшую тошноту. Она вскипала во мне мощными толчками. Последний был столь силен, что я пошатнулась, и мальчики были вынуждены поддержать меня.

Именно в этот момент ярость выплеснулась вовне, расходясь в стороны волнами, будто бы я была камнем, упавшим в воду. Несколько секунд опустошения, и меня наполнило нечто новое.

Дом был мертв. Давно и бесповоротно. Но сад вокруг жил. Даже во сне деревья стенали под гнетом грязи. Нетронутый лес за стенами пел саду колыбельную ясными голосами бодрствующих сосен.

Жар ярости ворвался в древесные жилы, пробуждая деревья ото сна, вызывая к жизни почти замерзшие ростки. Они услышали меня. И согласились.

* * *

Вен повисла у нас на руках, почти потеряв сознание.

— О, как жаль. Ваша новая хозяйка оказалась такой чувствительной! Но это не означает, что мы не можем продолжить без нее. — Мой первый сбросил медовую маску гостеприимства и приказал, — Хенрик, отведи ее в гостевую комнату, а ты Ральт... останься.

Хени молча закинул ее правую руку себе на плечи и начал пятиться к выходу. Я шагнул вперед, вытягивая Ласточку из-за спины.

— Абсолютно недвусмысленно. Прекрасно, Ральт. — Вен уже стояла, опираясь на Хенрика. — Собери всех, кто живет в этом доме. Иди.

Я покосился на ошеломленного, вжавшегося в стену Эльбат.

— Хенрик не позволит причинить мне вред. Вряд ли эта мразь даст ему шанс.

Я поклонился и вышел.

Прислуга заполнила комнату, стараясь держаться подальше от хозяина.

— Слушайте меня внимательно. — Голос Вен перекрыл удивленные шепотки. — Выйти за ворота смогут все, кроме него. — Она указала на Эльбат. — Вернуться вы не сможете, поэтому забирайте все, что необходимо, сразу. На тот случай, если кто-то из вас окажется столь добр, — Вен почти выплюнула последнее слово, — преграду сможет пересечь только что-нибудь неживое. Все. Ральт, Хенрик. Уходим.

Она выпрямилась и четким шагом вышла в коридор. На первой ступеньке ведущей вниз лестницы ее нога сорвалась, я подхватил Вен, поднимая на руки, и, стараясь не обращать внимания на боль, понес прочь. Хенрик прикрывал наши спины.

14. Рыжий в "Золотом яблоке"

Неужели я нес на руках ту самую Вен? Ту, что всегда казалась мне... я не мог подобрать слов. Неприступной, твердой, сильной, не нуждающейся в помощи? Даже борясь с лихорадкой, она не была столь беззащитной.

Она очнулась, когда мы вышли за ворота. Хенрик уже подводил лошадей.

— Ну что ж, с первой частью плана покончено. — Вен похлопала меня по плечу. — Ральт, ты не мог бы поставить меня на землю?

Ох! Я немедленно выполнил ее просьбу. Только бы не покраснеть.

— Хенрик!

Хени подбежал к Вен и рухнул перед ней на колени:

— Простите, моя госпожа.

— Встань немедленно!

Хени поднялся, вопросительно обернулся на меня, но тут же его взгляд вернулся к Вен.

— Ты был испуган?

Кивок.

— Ты был уверен, что мы с этой тварью найдем... общее занятие?

— Почти. Простите...

— Мальчики, мальчики... — Вен покачала головой. — Попробуйте доверять мне. Я знаю, для вас это не просто так же, как и для меня. Просто попытайтесь.

— Для вас? Но вы...

— Да-да. Та, к кому вы привязаны. Это ничего не значит для меня, кроме того, что от меня зависят еще пара человек. Мой груз и так тяжек.

Я ступил вперед и коснулся ее руки:

— Я... мы постараемся облегчить его.

Она улыбнулась и положила руки нам на плечи.

— Ну, вот и славно. Поможешь мне с Монашкой. Хенрик, возьми Ромашку. Далеко отсюда до "Золотого яблока"?

— Часов пять.

— Тогда не будем медлить.

На въезде в лес, я обернулся. Садовник пытался пробиться назад, за ворота сквозь невидимую преграду. Из Бейта вышел плохой разведчик.

Постоялый двор "Золотое яблоко" нередко давал мне пару часов отдыха. Хозяин увлекался хайрской игрой гат-то или "клеточки и камешки", которой когда-то давно научил меня Хени. А я был единственным более менее достойным игроком на много тинет вокруг.

Я отдал поводья конюху, и зашел в дом вслед за Вен и Хени.

Длинный коридор выводил в Гостевую залу, пустую по такому времени года. Мягкие кресла стояли полукругом перед огромным, под стать комнате камином.

Пайлок вышел нам навстречу.

— Чем могу угодить дорогим гостям?

— Две комнаты, любезный хозяин. Сытный ужин, и пусть ваш человек присмотрит за лошадьми.

— Разумеется, благородная госпожа...

— Ильравен Златосадская.

— Честь для меня.

— Безусловно. — Вен рассмеялась. — Ну, мы закончили с церемониями? Как тебя зовут теперь?

Пайлок зыркнул на нас с Хени.

— О! Не обращай внимания.

Хозяин заметно расслабился.

— Пайлок. Дорогая Ильравен. И меня всегда звали именно так! — Он подбоченился и с вызовом уставился на Вен.

— Ну да, конечно-конечно. — Вен скользнула в кресло поближе к камину. — Что ж, уважаемый Пайлок, покажи моим людям комнаты.

Я указал Хени на Пайлока и попросил его отнести сумки наверх.

— Ральт, Ральт. Ты не оставишь меня?

Мне показалось или она спросила о чем-то большем?

— Нет.

Вен рассмеялась.

— Я очень благодарна тебе, Ральт.

— Мне? Но за что?

— Разговор с этой тварью разбудил во мне то, о чем я уже и забыла мечтать. Видишь ли... — Тонкопалая ладонь скользнула по тепло-охровому подлокотнику. — В моем роду из поколения в поколение передается дар. Я была его лишена до сегодняшнего дня.

— Это хорошо, что вы обрели его?

— Да. — Ее лицо снова осветилось улыбкой. — Это хорошо.

Вечером мы вновь спустились к камину. Я сидел на ковре у ног Вен, глядя в огонь. Хени точил меч невдалеке от нас, ближе к свету.

Мне не было страшно или горько. Мне было никак. Стоило переступить порог ненавистного дома, как тело заледенело, и только глаза и уши оставались живыми, чтобы видеть ее жесты, чтобы слышать, что она скажет. Один раз моя броня была пробита. Когда Эльбат назвал сумму. Я не знал, что мы стоим столько. Но ее равнодушное "договорились" уничтожило навалившееся отчаяние.

Что бы ни было, что бы ни случилось в будущем, я свободен от его рук.

Я смотрел в огонь и наслаждался покоем.

В коридоре раздался шум, и в комнату вошли двое. Пожилой хайрец в зимнем отаки с широкими рукавами. Тяжелые штаны с широким поясом и теплая накидка. На рукавах вышит родовой герб: белый медведь, вставший на дыбы. На выпущенной из косы пряди — черная бусина. Тейт, один из хранителей Границы. Суровое лицо, седые, когда-то белые волосы. Вторым был... Вторым была бабочка. Рыжий парень лет двадцати пяти. Я не помнил его по Голубятне. Но ничем иным нельзя было объяснить некое ощущение общности, появляющееся у меня, когда я встречал себе подобных.