Путь познания

— Что это значит?

— Все, что ты видишь вокруг, живое и разумное. И деревья, и птицы, и животные, и даже насекомые. А так же то, о чем ты даже не задумываешься. Здесь нельзя ничего срывать, ломать, нельзя охотиться, пить, если мы вдруг выйдем к ручью. Нельзя останавливаться на ночлег или разводить костер. Все что мы можем, как можно скорее покинуть этот мир. Убери-ка подальше свой нож и больше не доставай его.

— И камни тоже живые? — скептически спросил я, но нож все же убрал.

Ди зло сузила глаза, но ничего не ответила.

— Идем.

Мы продолжали двигаться, больше не останавливаясь. Приходилось пробираться через заросли дикой ежевики, малины, крапивы и еще какие-то кусты с бледно-зелеными круглыми ягодами. Честно говоря, мне совсем не хотелось пробовать их на вкус.

Тени над головой постепенно сгущались, шаги сделались почти неслышными, утопая в мягкой земле. Почему-то мне вдруг стало не по себе. Еще час и совсем стемнеет. Хорошо бы включить фонарик, но Ди запретила. От мысли, что придется идти здесь в темноте, у меня по спине пробегали мурашки.

Не было слышно ни птиц, ни животных, будто бы все живое затаилось, зато все отчетливее шуршала листва, и гудел впереди ветер. Очередной порыв ударил прямо мне в спину. Хорошо, что он не был таким сильным, как то на тропинке. Под ногами лежали мелкие веточки, но они почему-то не трещали и вообще не издавали ни единого звука.

— Когда мы выйдем отсюда? — спросил я.

— Скоро. Если верить карте, портал всего в двух километрах.

Мы шли дальше, старательно огибая раскачивающиеся тяжелые ветки. И тут резко остановился.

— Голоса? Я слышал что-то только что.

— Наверное, еще кто-то из игроков. В этом мире нет людей.

Мы решили продвигаться вперед, только осторожнее и наблюдать. И, правда, чем ближе мы подходили, тем отчетливее слышались голоса. Их было двое, пока это все, что я смог понять.

— Долго еще?

— Нет. Портал должен быть совсем рядом.

— Ты можешь сказать, где именно?

Они вышли из тени, и я увидел их. Парень и девушка, оба несли небольшие сумки, на их шеях раскачивались счетчики. Девушка шла, неотрывно глядя на карту, нанесенную на ее руке. Парень не очень внимательно смотрел по сторонам.

Затем они остановились.

— Здесь, — сказала девушка, указав пальцем на одно из деревьев.

Я заметил, как Ди рядом со мной покачала головой. Выбор явно был неправильным.

— Что, прямо на дереве? — усомнился парень.

— Посмотри сам, — вздохнула она, показывая ему точки на карте. — Ну, так ты будешь лезть, или нет?

— Ладно, ладно.

Он кинул на землю рюкзак и медленно стал карабкаться наверх. Девушка стояла рядом, наблюдая за ним. Парень карабкался довольно быстро, цепко хватаясь за ветки и подтягиваясь на руках вверх.

— Стой, Люк! — крикнула девушка.— Он должен быть где-то здесь. Смотри внимательнее. Ну, видишь что-нибудь?

— Ничего...Хотя, подожди, здесь есть какое-то дупло. Сейчас проверю.

— Идиоты, — выплюнула Ди. — Сами не знают, куда лезут. Еще и нам перепадет из-за них.

— Нашел? — снова крикнула девушка.

Люк вытащил руку из дупла, продемонстрировав небольшой пакетик.

— Тут какие-то таблетки.

— И больше ничего нет?

— Только это.

— Странно. Ну ладно, слазь. Бросай мне пакет.

Он бросил, она поймала его, а в следующую секунду вскрикнула. Мы были слишком далеко, чтобы я смог рассмотреть что-либо.

— Здесь паук, — пожаловалась девушка. — Он укусил меня.

Она бросила пакет под ноги, зализывая ранку, а затем принялась топтать что-то на земле.

— Тупица, — Ди сжала руки в кулаки, — Ну сейчас начнется. Ложись на землю и не шевелись. Будем надеяться, что нас не тронут.

Видимо, девушке все же удалось задавить его, так как послышался еле слышный писк, а затем разом все стихло. Сначала я испугался было, что оглох, настолько резок был перепад.

Полную тишину прорезал яростный крик. А затем что-то ударило мне по ушам. Я почти сразу же закрыл уши, но из них все равно хлынула кровь. Для надежности я уткнулся лицом в землю, но крик не повторился. Ди легко задела мою ногу, я открыл глаза и поднял голову. Ди ползла по земле вперед. Не удержавшись, я последовал за ней. Мы затаились под кустами, откуда открывался прекрасный вид. В данном случае я говорю с иронией, если вы не поняли.

В центре поляны под тем же самым деревом стояло трое существ. Они были выше двух метров ростом, с телом паука с восьмью мохнатыми лапами. Зато верхняя половина у них была человеческая, женская. Серая кожа и совершенно жуткое почти человеческое лицо на длинной тонкой шее. У них были длинные серые волосы, а у одной — почти белоснежные. Все тело покрывали небольшие серые шипы, длиной с мой палец.

Сначала я никак не мог понять, что они там делают, а затем расслышал едва слышные чавкающие звуки. Одна из тварей подняла с земли окровавленную часть руки и принялась обсасывать ее, мерзко причмокивая. Вторая бросила в нее кусок чего-то серого, из-за чего та дернулась и едва не подавилась. Остальные мерзко заржали. Пришлось зажать ладонью рот, чтобы меня не вывернуло прямо здесь. Ди затаилась рядом.

Некоторое время спустя твари ушли, но прошло еще не меньше десяти минут, прежде чем мы решились выйти. Ди направилась к поляне, мне пришлось идти за ней.

Перед моими глазами предстало ужасное зрелище. В самом центре поляны, на ярко-зеленой молодой траве лежали окровавленные останки. Это даже нельзя было назвать телами. Девушка лежала на спине, повернув голову прямо ко мне, ее глаза уже остекленели, светлые волосы совсем растрепались. Казалось, будто она просто спит, пока взгляд не упал ниже. У нее не было нижней части туловища. Нижний край футболки насквозь пропитался кровью, как и земля, под ней. От парня осталось только туловище, конечности отсутствовали, к тому же твари обгрызли его лицо, превратившееся в жуткую маску из мяса и костей. Я согнулся над кустом.

Ди же по-деловому подошла к телам и обыскала их сумки. Она взяла оттуда несколько бутылок воды, трос, зажигалку, пару коробок спичек, сигнальную ракету и пакет с таблетками. У них было всего восемь таблеток, то есть по четыре на каждого из нас. Самое тяжелое — три литровые бутылки — она бросила мне, а остальное убрала в свою сумку. Я понадеялся, что теперь мы можем уйти, но она покачала головой, вновь вернувшись к телам. Мне было неприятно смотреть, как холодно и спокойно она обшаривает трупы и их вещи, словно на земле перед ней лежат манекены, а не люди. Впрочем, они больше не люди.

— Что еще? — спросил я, когда она присела на корточках перед телом девушки.

— Как я уже говорила, у каждого игрока есть небольшой талант. Некоторым приходится возвращаться сюда по несколько раз, чтобы разгадать его, некоторым это удается почти сразу. Сейчас я продемонстрирую тебе мой. Почему-то таких, как я, называют кондукторами. Это довольно редкий талант, но иногда очень удобный. С другой стороны, именно из-за кондукторов игра стала настолько жестокой. А теперь просто смотри.

Она нашарила на шее девушки веревочку со счетчиком и вытащила из-под одежды. Счетчик то зажигался, то гас. Края молнии побелели, и мне отчего-то показалось, что медальон сейчас был теплым на ощупь. Впрочем, мне сейчас не хватило мужества это проверить.

Ди тем временем вытащила собственный счетчик и сложила оба вместе. Я увидел только молниеносную вспышку и окончательно погасшую молнию в центре.

— Смотри на отсчет времени, — лениво посоветовала Ди.

5 часов 34 минуты 12 секунд. 5 часов 34 минуты 11 секунд. 5 часов 34 минуты 10 секунд. 1 день 5 часов 34 минуты 10 секунд.

Я почувствовал, как расшились мои глаза.

— За каждого убитого врага дают дополнительный день. Их двое, но и нас тоже. Украденное время делится между всеми членами команды. Этот день сохраниться и на следующей локации, если на счетчике у нас останется хотя бы 10 минут и один штрафной день. Этого времени вполне хватит, чтобы отдохнуть и набраться сил. Возможно, мы даже успеем выспаться. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, почему нам придется спать по очереди?

Я проигнорировал ее вопрос:

— Те двое, которых ты назвала спортсменами, сделали то же самое?

— Скорее всего, да. Не думаю, что они стали бы убивать их только ради нескольких таблеток. Впрочем, я могу и ошибаться. Для некоторых все, что здесь происходит, — игра: и жизнь, и смерть. А теперь убираемся отсюда, пока паучихи не вернулись.

— Так это их ты назвала "мамочками"?

Она кивнула:

— Девчонка едва не раздавила паучка, а тот позвал мамочку на помощь. Поэтому в этих лесах нужно постоянно быть начеку. Надеюсь, в следующем мире мы сможем хоть немного отдохнуть. Ни за что не лягу здесь.

— Паучихи вернуться сюда?

— Вполне вероятно, так как здесь еще осталась пища. Мертвечиной они никогда не брезговали.

Ди быстро пробиралась сквозь заросли, постоянно сверяясь с картой.

— Портал должен быть где-то здесь. Странно, что мы никого больше не встретили, кроме маленького отряда паучих и одной команды игроков. Не нравится мне это. Можно, конечно, предположить, что все остальные воспользовались другим порталом, и находятся сейчас в другом мире, но это все равно маловероятно.

Я ничего не мог на это ответить, но, судя по всему, Ди и не нуждалась в моем совете. Ей просто легче было рассуждать вслух.

Вскоре, действительно, показался портал. Но выглядел он на этот раз иначе. Этот портал был зеркалом в прямом смысле этого слова. Большим старинным зеркалом, вставленным в старую деревянную раму, вот только это зеркало как бы зависло в воздухе в самом центре джунглей. Мне хотелось спросить Ди, нормально ли это, но что здесь вообще может быть нормальным?

— На всякий случай приготовься, — сказала Ди. — Я уже видела этот портал, и если это он, нам нечего опасаться, но, возможно, нас просто разыгрывают.

А в следующий миг она исчезла. Поверхность зеркала вновь стала гладкой, я и увидел собственное испуганное лицо. Нужно собраться. Сжав руки в кулаки, я сделал один единственный шаг и...— 4

[...]

Ничего не хочу. Не хочу идти дальше, не хочу искать еду, не хочу пить, не хочу дышать, жить...Устал. Уже полдня только лежу на голой земле и ничего не делаю. Время уходит, но мне все равно. И даже от мысли, что я умру здесь, в этом мире вечного льда и гребаного снега, мне больше не становиться тошно. Какая разница, где именно?

Без нее у меня нет ни единого шанса выжить. Почему я ушел тогда, бросил ее? Неужели только ради того, чтобы сдохнуть здесь?

[...]

Заставляю себя дышать, заставляю себя жить. Волки, или кем бы еще не были эти твари, подбираются все ближе, чувствуя, как я ослабел. Как только костер погаснет, они накинуться на меня все вместе и сожрут. Ну и пусть, нет сил даже для того, чтобы насобирать еще дров.

Один из них уже подошел к краю моего спального мешка. Совсем осмелели, сволочи! Хватаю палку и начинаю колотить его. Волк скрывается в ближайших кустах. Вижу только два горящих, как факелы, глаза. У меня осталось всего несколько минут, пока не наступит полный мрак. Костер начинает дымить и вонять, а вскоре и совсем гаснет. Волки наступают. Их где-то около двадцати, тут палка точно не поможет...

Они бегут. Больше всего это напоминает паническое бегство. Вдалеке вижу яркие огни. Будто кто-то едет по лесной дороге на огромном грузовике. А может, у меня началась лихорадка, и я брежу? Но нет, огни вроде бы настоящие. Теперь уже слышу его. Настоящий. Но откуда в этой глуши? Друзья это или враги? Увидят ли меня, или просто проедут мимо? Вроде бы останавливаются. Слышу чей-то крик, словно меня завет кто...О, Господи, неужели это...

Дневник спринтера. Суббота. 20. 47

— Нет, чувак, спорим, ты не сможешь сделать этого?

Кет сжал в кулаке алюминиевую банку из-под пива.

— Ха, на что поспорим, что смогу?

— Черт возьми, Дэвид..., — вздохнул Бред.

Я стоял на крыше двадцатиэтажного здание. Вернее, мы все стояли, но я почти навис над пропастью, стараясь удержать равновесие. От крыши отходили две длинные железные балки. Понятие не имею, для чего их приварили, но дальше дело не пошло. Спор состоял в том, чтобы пройти по этим балкам до самого конца и вернуться назад. Они все вместе утверждали, что я не смогу.

— Не делай этого, Дэвид, — сказал Гейл. — Ты пьян.

— Я вполне трезв для этого, — возразил я.

— Да конечно. А как мы потом будем объяснять это твоему отцу, показывая на асфальте мокрую лепешку с твоим именем? — снова Кет.

Я усмехнулся:

— Думаешь, он заметит, что меня нет?

Моя усмешка сама собой сошла с лица, стоило мне встретиться взглядом с Гаем. Он пока единственный молчал, не давая мне никаких советов. Знал ли, что это бесполезно, или же ему было плевать, разобьюсь я или нет? А вот мне точно было плевать. Старики постоянно твердят, что жизнь священна, но что же в ней такого священного, если ее так легко отнять? Сколько невинных людей гибнет каждый день? Жизнь несправедлива, это я понял еще в детстве. А раз я все равно умру, то какая разница буду ли я в это время дряхлым стариком, или же молодым и здоровым? Зато какой интерес к группе возникнет после моей смерти...

Я сделал уверенный шаг вперед, почти выйдя на балку. Разобьюсь или нет? Даже мне было интересно. В конце концов, я ведь не совершаю самоубийства, ни в коем случае, это просто эксперимент.

Ставка принята, ставок больше нет...

Еще один шаг, и меня вынесло на балку, закачавшуюся под моим весом. Сзади послышались неодобрительные возгласы. Только улыбаюсь самому себе и делаю еще шаг. Подо мной мелькают крошечные фигурки людей. Никто из них даже не смотрит наверх, зато я их прекрасно вижу. С такой высоты все их трудности и проблемы кажутся мне смешными. Для меня сейчас ничего не существует, кроме этой балки и крыши. Мой собственный мирок, свободных от лишних переживаний и мелочности. Какая разница, сдам ли я экзамены, возьмут ли меня на работу, выгонит ли отец из дома, если я сейчас сорвусь вниз? "Скорая" точно не поможет — слишком высоко. В лучшем случае от меня останется красное пятно на грязном асфальте.

Мой мозг полностью отключается. Я не слышу ни единого звука, кроме собственного сердцебиения, не вижу ничего, кроме железной балки под ногами. Мне совсем не страшно, но тело боится. Я чувствую, как колотиться сердце, сжимается желудок, и трясутся руки. Я пьян? Наверное. Скорее всего.

Еще один шаг, и я, наконец, достигаю края балки. Теперь нужно развернуться и двигаться обратно. Но вместо этого я замираю на самом краю и смотрю на небо. Чистое, бледно-голубое, с едва заметными темно-синими разводами. Теперь я совершенно уверен в том, что совершил этот путь не зря. Какое-то обжигающее, сводящее с ума чувство переполняет меня. Депрессия, с которой я жил последние две недели, которую не смогли перебороть ни таблетки, ни алкоголь, ни наркотики, медленно отступает. Что же такого в этом месте?