Зависимость - 2

Он хотел было что-то сказать, но вдруг передумал, резко качнув головой.

— Мне тоже не нравится все это. А больше всего мне не нравится то, что я испытываю к тебе какие-то чувства, хотя я демон, и ничего подобного не должно было случиться. Уж будь добра, расскажи, как мне избавиться от всей этой...?

— Просто забудь обо мне, хорошо? Забудь, что я существую.

— Это я уже пробовал. Не помогло, — он смотрел на нее умоляюще. — Послушай, Фиби, я же знаю, что нравлюсь тебе. Ты только что подтвердила это. Неужели нельзя не усложнять то, что уже есть между нами?

— В этом-то все и дело. Между нами ничего нет. И то, что я все еще хочу тебя, ничего не значит. — Как и то, что я все еще скучаю по тебе. То, что я думала, будто умру без тебя. — Прости, но я не хочу, чтобы меня снова предали.

Схватив со стола рюкзак, она вышла, закрыв за собой дверь, до того как слезы брызнули из глаз. Кай ударил кулаком по столу, разломив деревянную плиту надвое. Опять все сначала. Ему опять предстоит сделать выбор: либо в ее пользу, либо в свою.

1.5

Мизофобия (от греч. "mysos" грязь, загрязнение, осквернение + фобия; mysophobia) — навязчивый страх загрязнения либо заражения, стремление избежать соприкосновения с окружающими предметами.

Окружающий мир как огромная тюрьма. Причем она настолько огромна, что человек даже не осознает, что его что-то ограничивает. Вы не увидите никаких железных оков и электрического тока над забором, скорее всего, вы не увидите и самого забора. Самые сильные путы — те, о существовании которых мы даже не подозреваем. В этом и таится их самая главная опасность: нельзя бороться с врагом, если даже не знаешь о нем.

Эти оковы повсюду. Как и глаза надсмотрщиков неустанно наблюдают за каждым твоим шагом. Люди всегда смотрят, всегда оценивают и вешают на чужие шеи ярлыки, если сразу же не удается повесить еще и ярмо. Малейшее отступление от навязанных кем-то правил делает человека изгоем, дичью, полнейшее же пренебрежение всеми — тем, кто диктует новые правила.

Кью чувствовала себя неуютно, оказавшись на поверхности впервые за пять лет. Девушка думала, что возможность увидеть что-то помимо клетки, обрадует ее, но вышло наоборот. На самом деле она шла по улице, убрав руки в карманы, потому что боялась прикоснуться к чему-либо. Здесь было слишком много людей...Здесь всего было слишком много. Люди шли нескончаемым потоком, и каждый норовил влезть в ее личное пространство, словно у человека вообще не могло быть ничего личного, чего-то такого, что не являлось бы достоянием общественности. Огромные, безобразные, однотипные дома, облицованные стеклом и пластиком, возвышались над головами, и, казалось, готовы раздавить каждого, кто рискнет выйти из строя. Из-за выхлопных газов и летающей в воздухе пыли слизевые оболочки Кью постоянно раздражались. Она почувствовала, что задыхается. Повсюду лица, сотни глаз, наблюдающие за ней со всех сторон.

Она старалась идти быстрее, едва не переходя на бег, и свернула в первый же проход, попавшийся ей на глаза, чтобы уже через несколько минут скрыться в небольшом закрытом дворике. Два дома были построены так, что образовывали равнобедренный треугольник с каменной аркой, служившей входом. Обе двери смотрели прямо на Кью. Окна были распахнуты настежь, блеклые пятна занавесок опадали и снова вздымались вверх. В центре дворика стоял старинный каменный колодец, увитой плющом. Должно быть, в теплое время года это было красивое зрелище, но сейчас голые, бледно-коричневые ветки напоминали сотни переплетенных змеиных тел. Кью зажмурилась и стала глубоко дышать, стараясь успокоить сердцебиение.

Просто город, просто двор. Тут нет ничего особенного, она всего лишь отвыкла от городов и большого скопления людей.

Это был ее третий день на поверхности, но девушке все еще казалось, что ей это только сниться. Картинка зимнего города казалась нереальной. Кью боялась даже прикасаться к чему-либо, опасаясь, что это растает в ее руках, как дым, или разобьется на мелкие осколки. Она уничтожала все, к чему прикасалась, именно поэтому ее и заперли на под землей, подальше от других людей и хрупких вещей. Сейчас не кандалы были тем, что сильнее всего удерживало ее от попытки бегства, а люди. В каждом случайном взгляде, брошенном в ее сторону, ей чудилось, будто они могут видеть ее насквозь. Стоит хоть на мгновение потерять над собой контроль, и...

Поглаживание гладкого металлического края браслета успокаивало. Трудно сказать почему. Возможно, это была привычка, тонкий мосток, связывающий Кью с привычной жизнью. Подземная клетка во многих отношениях была честнее, чем место, где она оказалась теперь. Там были четко установленные правила и рамки, за которые нельзя было выходить. Здесь это тоже есть, но случается, что ты замечаешь их только тогда, когда уже оказываешься за решеткой.

Город был грязным. Она сама казалась себе грязной, хоть ее тело и было впервые за долгое время отмыто до устрашающей белизны. Ей приходилось использовать косметику перед каждым выходом на улицу, чтобы скрыть шрамы на лице, и надевать перчатки из мягкой кожи. Мельчайшие частички пыли оседали на волосах, в носу и во рту, вызывая удушье.

Странно, но казалось, этого больше никто не замечал.

Где-то в глубине ее сознания еще сохранились воспоминания о том времени, когда она была ребенком и жила в этом городе со своими родителями. И эти воспоминания появлялись, сбивая с толку, стоило посмотреть на какое-то здание или безобидный предмет в окне, вроде цветочного горшка или чайника. В такие моменты одно изображение словно накладывалось на другое, и тогда Кью путалась еще сильнее, нежели обычно. Вот и сейчас было нечто, что привело ее сюда, в этот тихий, заброшенный дворик. Ей казался знакомым рисунок красных кирпичей на передней стене одного из домов, и тонкая струйка лозы, спускавшаяся с выступа на крыше и оплетающая балкон. И равнобедренный треугольник, образованный...

Одна из дверей распахнулась, наверное, от сквозняка, потому что не было слышно ничьих шагов. Из темноты, на полу, мелькнуло нечто, а затем на улицу хлынул мощный поток чего-то красного. Кью зажмурилась, стараясь остановить калейдоскоп черно-красных картинок в своей голове. В основном это были части тела: руки, ноги, ступни, кисти, пальцы...

Она зажала рот ладонью и как ошпаренная бросилась бежать прочь из этого места, прочь от своих кошмаров. Когда она обернулась, стоя под аркой, то увидела, что дверь плотно закрыта, а на ручках висит толстый ржавый замок. То, что она видела несколько мгновений назад, было воспоминанием, а не действительностью.

Как крик в ее ушах.

Как кровь на руках.

Кью бросилась прочь, готовая умолять, чтобы ее вновь заперли в клетке. А лучше, чтобы вообще убили, разобрали на органы, уничтожили, растворили...

Ей было слишком страшно, чтобы попытаться вспомнить, что именно произошло на этом месте, и когда это было. Единственное, что она могла делать, — бежать. Спасаться бегством.

/////

— Не хочешь рассказать, что там случилось?

Крайм смотрела прямо перед собой, ожидая ответа. Когда его не последовало, она схватила Фиби за плечо и стала трясти.

— Эй! — возмутилась Фиби, растирая кожу. — Что на тебя нашло?

— Хочу спросить у тебя то же самое. Ты весь день как неживая. И это еще мягко сказано.

— Живая смерть, да? Оксюморон?

— Я попросила тебя о помощи потому, что мне больше не к кому было обратиться, но если ты переживаешь личную драму, то я могу освободить тебя от данного обещания.

— Нет у меня никакой драмы.

Крайм округлила глаза.

— Да, никакой драмы. Всего лишь один блондинистый демон и чувство неудовлетворенности. Терпеть не могу давать советы в подобных вопросах, но, по-моему, без него тебе будет лучше. Я бы вообще на твоем месте элементарно было бы рада, что осталась жива после знакомства с ним. Этот парень, как и все демоны, просто ходячая катастрофа, хотя, должна признать, он хорош собой, — она вздохнула. — Просто забудь о нем.

— Забавно. Ему я сказала то же самое.

— Вот и отлично. Моя маленькая грязная семейная история поможет тебе отвлечься, — Крайм несколько раз оглянулась по сторонам, разглядывая сонные лица людей в автобусе. Они были в пути уже девять часов, и бодрых пассажиров к этому времени уже попросту не осталось. Многие спали, завернувшись в мягкие выданные одеяла, некоторые все еще продолжали бороться со сном, заливая внутрь неважный, но все же горячий кофе. Напротив Фиби и Крайм ехала женщина лет двадцати пяти с сыном. Ребенок, забравшись с ногами на сидение и положив голову матери на живот, тихо спал, в то время как женщина читала книгу, переворачивая страницы каждые две-три минуты. Расстегнув ремешок часов, Крайм положила их в центр ладони. — Вот вещь, за которой охотятся демоны.

— Часы? — не поняла Фиби.

— Не часы, но то, что находится внутри. Если разбить циферблат и снять верхнюю крышку, на дне окажется крошечный голубоватый камень из моего измерения, — любовно проведя ладонью по поверхности часов, Крайм надела их, опустив рукав свитера. — Моя семья перебралась в ваш мир три года назад. Я и шестеро моих братьев, которых уже нет в живых, насколько я знаю. Мы не были первыми представителями нашей расы, оказавшимися здесь. Такие путешествия не были редкостью, и совершались еще много тысяч лет назад по вашему исчислению. "Народ" (так мы будет называть их ради удобства нашего рассказа) часто наведывался сюда, привлеченный людьми и их диковинными эмоциями, заменяющими для многих голос разума, и страстными желаниями, которые для нас недоступны. Существуют мириады миров, большая часть из которых недоступна для нас, миров, по сравнению с которым уровень развития нашей цивилизации, впрочем, как и человеческой, все равно что колония муравьев на Земле по сравнению с Силиконовой долиной. "Народ" бывал в нескольких десятках миров, но каждый из них уступает вашему по насыщенности и уровню эмоциональности. Впрочем, мы никогда не приносили людям особенно больших неприятностей. Мы никогда не принуждаем, только предлагаем, в то время как выбор остается за человеком. Последние пятьсот-шестьсот лет путешествия между мирами практически прекратились из-за неудачи, постигшей нашу расу. Пока портал был открыт практически постоянно, к нам иногда заходили путешественники из других миров. В том числе и один из вашего. Большего всего его заинтересовала наша способность исполнять мелкие желание в обмен на жизненную энергию. Он целыми днями ходил по городу и приставал ко всем жителям и вопросами и самыми разнообразными просьбами, а потом вдруг исчез. Прошло несколько сотен лет, и об этом событии все забыли. В то время мы и так были заняты изматывающими войнами между частями королевства, наблюдением кровавой борьбы за власть между монархами разных правящих домов. После того, как мы вынуждены были отбивать нападение воинственных пришельцев из другого мира, все порталы были закрыты. Мы — мои братья и я — тайком пробрались сюда, выкрав из храма старейшин семь камней, чтобы найти нашего давно пропавшего отца, а так же по возможности сплотить всех представителей "народа", оставшихся на Земле. Мой мир находится на гране катастрофы, и, вполне возможно, что он действительно в скором времени будет уничтожен, если ничего не предпринять, — она грустно усмехнулась, покачав головой из стороны в сторону. — Мы решились на столь безрассудный шаг, веря лишь в древнюю легенду, рассказывающую о том, кто объединит всех под своим знаменем, представителем "народа", много тысяч лет назад изгнанном в этот мир. Даже стыдно признаться, что когда-то я действительно верила в эту чушь. Впрочем, там это воспринимается совсем по-другому, ведь наш мир не настолько материалистичен, как ваш, у нас считается нормой верить в легенды и жить согласно законам чести.

Как только мы прибыли сюда, нас уже поджидали, причем там были как демоны, так и ангелы. Их было всего пятеро, так как, скорее всего, они просто не воспринимали нас всерьез. Этих сил не хватило, чтобы удержать всех нас, но им удалось захватить в плен моего младшего брата. Я знаю о том, что они пытали его, а затем убили. Ставили на нем различные эксперименты, как на морской свинке. Боюсь, бедный Фрауд выдал им самую священную из наших тайн. Камни, с помощью которых мы прошли сюда, могут открыть проход для одного человека или нечеловека, но только один раз, а затем они просто превращаются в пыль, но если использовать за раз сразу двенадцать камней, то можно установить постоянный проход между двумя мирами. К тому же у этих камней есть и еще одно любопытное свойство: возможность манипулировать другими и убедить их делать что угодно. В случае если удастся установить постоянный портал, вместе с несметным запасом камней перед высшими существами вашего мира откроются невероятные возможности. С тех пор демоны ловят и убивают всех представителей "народа", которых только могут отыскать, в надежде достать камни.

— Раз у тебя есть камень, то почему ты не вернулась домой после того, как всех твоих братьев убили?

— Старейшины казнят меня, если узнают, откуда демоны прознали про камни и портал. Если же я открою проход в незнакомый мир, но рискую оказаться в еще более трудном положении, нежели сейчас. Этот мир не худший, в который я могла попасть. И если сохранять осторожность, можно и дальше водить демонов за нос, оставаясь за пределами их досягаемости. Только раз я была в критической близости от провала, но тогда меня спасло появление Элоди, которая почему-то интересует демонов даже больше, чем хранящийся у меня камень.

— Тебе известно, сколько точно камней уже есть у демонов?

— Около восьми, но точно сказать я не могу. Может девять, или уже даже десять. Я знаю только, что сейчас проход на Землю закрыт, значит, больше никто из "народа" не сможет попасть сюда, пока мы не вернемся назад. Я была свидетельницей того, как демоны поймали двух таких, как я, но те предпочли самолично уничтожить камень, убив себя, нежели сдаться в руки врага. Невозможно передать словами, какое сильное чувство вины и презрения к себе я испытываю за то, что подвергла опасности весь мой народ и мой мир. Правильно говорят ваши люди: благими намерениями выложена дорога в Ад. Когда хочешь сделать лучше для всех, все обязательно становится только хуже. Но это еще не все, в чем я виновата. Камень, который я продолжаю хранить, принадлежал не мне, а моему брату Фиару. Свой же добровольно отдала демонам взамен на собственную безопасность. Тогда я не видела другого выхода. Я была одинока и напугана. Предпочла сдаться. Честно говоря, до сих пор не понимаю, почему Фиар отдал мне камень перед смертью, хотя точно знал, что я предала их. Сначала я решила, что лучше отдать камень от греха подальше, но потом возненавидела себя за это. С того дня, как я отказалась подчиниться, демоны снова ведут за мной охоту, но мне все еще удается уходить.

— И чего ты теперь хочешь от меня? — спросила Фиби, неотрывно смотря на небольшое возвышение на рукаве Крайм, где под тканью скрывались часы.