Любовь Венценосного.

Весь день, с небольшими перерывами, она проплакала, благо, что в библиотеку никто не заглядывал. Она пыталась забыться в работе, но получалось плохо. Настя обнаружила, что, хотя она читала книги Фрикании не так хорошо, как говорила на её языке, тем не менее, смысл она понимала. Она уже не удивилась, что алфавит состоит из латинских букв. Правда, их написание и произношение было несколько иным.

Они с Джамайеном завтракали и обедали в одиночестве. Кумбо не пришёл, а они чувствовали себя виноватыми. На ужин Настя не пошла, а попросила Ани принести что-нибудь с кухни.

Когда вечером она шла из библиотеки, ей заступил дорогу один из придворных кавалеров. Его одежда, обычная для мархуров длинная рубаха, была расшита мелкими блестящими, видимо, драгоценными, камнями. Широкий пояс с кинжалом в богато украшенных ножнах туго охватывал тонкую талию. А на ногах Настя с изумлением увидала короткие мягкие сапоги из змеиной кожи. Она подняла голову, увидела весёлые раскосые карие глаза, хитрую улыбку, золотую серёжку в длинном ухе и... ужасно острые громадные витые рога.

Мархур легко поклонился:

— позволь представиться, миз! Меня зовут Патрик, и я служу у Повелителя мархуров Главным оружейником.

Не ответить на его улыбку было невозможно. Настя улыбнулась в ответ и тоже представилась. Патрик спросил разрешения проводить её, и она не отказалась. Как-то так получилось, что, пока шли до дворца, а затем по галереям до Настиной комнаты, она рассказала Патрику обо всём, что случилось с ней за последнее время. Опомнившись, она смущённо посмотрела на него: — баас Патрик, извини, что я отняла у тебя столько времени, рассказывая о своих бедах...

Он снова улыбнулся: — миз Настя, не извиняйся. Порой каждому существу нужен кто-то, с кем можно быть откровенным. Если хочешь, я с удовольствием расскажу о себе...

Они вернулись в парк и долго бродили по аллеям. Дневная жара спала, угомонились крикливые попугайчики, вечерний воздух наполнился ароматом цветущих растений. Патрик рассказал Насте о своей семье.

Он происходил из благородного рода. Предания и легенды, передающиеся в семье из поколения в поколение, повествуют о том, что его предки стали в числе тех, первых, которые были оторваны от Прародины волею Создателя. Все мужчины рода становились оружейниками. О своей службе Патрик говорил неохотно. Насте было неудобно расспрашивать его о том, о чём ему не хочется говорить, но он сам вернулся к этому:

— понимаешь, миз Настя, ну какой из меня оружейник! Да и где оно, наше оружие? — Настя замялась. Действительно, их оружие у них на голове, но о нём заботится сам владелец. Патрик понял её замешательство:

— вот — вот, за своими рогами каждый сам присматривает. Кинжалы, которые носят все благородные мархуры, тоже в моей заботе не нуждаются. Вот и получается, что моя должность никому не нужна!

Настя с удивлением поняла, что близко к сердцу приняла переживания молодого мархура и всерьёз задумалась о том, что вот ведь, не она одна несчастна в этом райском уголке.

Ложась поздно вечером спать, она с удовольствием вспомнила Патрика, подумав, что потихоньку обзаводится друзьями и знакомыми.

Заговор братьев.

Крелл без стука толкнул дверь в комнату Рэмси и насмешливо улыбнулся. Очередная красотка в полупрозрачном воздушном одеянии резво соскочила с колен брата и, опустив голову и потупив глазки, прошмыгнула мимо, в открытую дверь. Рэмси лениво потянулся, ворчливо сказал:

— малыш, ты когда будешь стучаться? Хорошо, у нас до дела не дошло, а то Мишель чувствовала бы себя неловко...

— Ты бы ещё настежь двери распахнул, чтобы все видели, что у тебя новая любовь. И перестань звать меня малышом, Рэмси, последний раз тебе говорю.

— Хорошо, не буду... малыш! — В шутливом ужасе Рэмси захлопнул рот и, округлив глаза, зажал его обеими руками.

— Да ну тебя! — Крелл был не расположен к веселью, — я пришёл посоветоваться, а у тебя всё шуточки на уме.

Рэмси согнал с лица улыбку, внимательно посмотрел на брата: — что-то случилось? Последнее время ты на себя не похож.

— Слушай, ты только не смейся, обещаешь? — Рэмси мягко улыбнулся: — Крелл, я не буду смеяться, что бы ты мне не рассказал. Крелл глубоко вздохнул: — посоветуй, как мне увидеть ту девушку, Настъю... Просто заявиться в Джакаранду я не могу, — ещё бы, — фыркнул Рэмси, — а как сделать, чтобы она вышла из города, ума не приложу. Ты ничего придумать не сможешь?

— Крелл, но где её искать в Джакаранде?

Тот смутился и отвёл глаза: — она во дворце у Джамайена. Иногда появляется в парке, я её вижу. А вчера она плакала, — его голос дрогнул, — ты не думаешь, что он её к чему-нибудь принуждает?

— Крелл, ты летаешь над дворцом Повелителя? — Да, но не беспокойся, я очень высоко, они меня не видят.

Рэмси, сдвинув брови, хмуро смотрел на брата: — зачем она тебе, Крелл?

Тот вздёрнул голову, с вызовом глянул тому в глаза: — а если я люблю её, то что?

— Это невозможно, мал... Крелл. Она человек, существо совершенно для нас чуждое. И, — он отрывисто хохотнул, — они ведь родственники обезьян!

Крелл упрямо посмотрел на брата: — ты можешь мне что-то посоветовать? Твой богатый опыт обращения с женщинами не подскажет тебе, что можно сделать?

Рэмси тяжело вздохнул, кивнул на кресло: — садись, поговорим.

Глава 6.

Теоретические изыскания Насти.

Прошёл месяц со дня появления Насти во Фрикании. Она потихоньку привыкала к изменениям в своей жизни. Повелитель мархуров сдержал слово и купил ей дом в Джакаранде, всего-то в двадцати минутах ходьбы от дворца.

Дом был небольшой, но двухэтажный и очень уютный. В первый день Настя, зачарованная его неяркой, неброской прелестью бродила по комнатам, прикасаясь кончиками пальцев к панелям из серебряного дерева, тонко вырезанным причудливым узорам на дверцах шкафов, столбиках, поддерживающих балдахин в спальне, к кованым напольным светильникам в виде крупных цветов.

Небольшая кухня блистала чистотой. На полках в ряд выстроилась фаянсовая, стеклянная и глиняная посуда, чугунные сковороды висели над плитой. Вокруг стола с белой отполированной столешницей теснились мягкие стулья. Из кухни узкая дверь вела в подвал. Настя решила, что осмотрит его позже.

На первом этаже располагались: небольшой холл, откуда лестница с удобными пологими ступенями вела на второй этаж; кухня, столовая, гостиная, две комнаты для прислуги, довольно примитивный туалет и ванная, воду для которой можно было качать ручным насосом.

На втором этаже Настя обнаружила три спальни, три туалета и три крохотных ванных комнаты.

Вокруг дома был разбит сад, как на глаз определила Настя, сотки три. Живая изгородь из плотно сплетённого подстриженного кустарника отделяла его от такого же соседского. Она была в восторге. Её радость лишь омрачала мысль, что где-то в другом мире самого близкого и дорогого человека, маму, захлестнуло чёрное горе, погрузило в пучину тоски и безысходности. Да ещё снился порой тот, о ком она никогда не сможет забыть...

Настя не могла, не хотела верить, что больше никогда не увидит мать. Она не была плаксой и глупой размазнёй, поэтому, когда прошло первое потрясение после потери хрустального шара, девушка задумалась. Если был шар во Фрикании, то, вполне вероятно, такой же есть у венценосных или у людей. Неважно, что они дикари. Тем вероятнее, что у них имеется что-то, аналогичное шару, чему они могли бы поклоняться. Для подтверждения этой мысли ей был нужен разговор с колдуном. Кумбо давно уже не сердился на неё, но, в воспитательных целях, держался с Настей сухо и официально. И тогда она предприняла долговременную и хорошо продуманную осаду. Начала с того, что внимательно и заинтересованно выслушивала пространные речи колдуна на самые разные темы, когда им доводилось встречаться за обедом или в библиотеке, куда Кумбо частенько наведывался. Она не только слушала, но и задавала вопросы, чем ещё больше воодушевляла его. На самом деле Кумбо, как и все старики, любил поговорить и особенно вспомнить, как правильно и счастливо жили мархуры в годы его молодости. Его воспоминания никого не интересовали, а Джамайен мог и вообще перебить и бестактно зевнуть в середине повествования. Оставалась одна Повелительница, Айдрис, но и она, мягко улыбаясь, старалась уклониться от воспоминаний старика или перевести разговор на другую тему. Так что интерес Насти польстил самолюбию Кумбо. Осада увенчалась успехом, твердыня пала. Дело дошло до того, что колдун, не желая расставаться с благодарной слушательницей, благосклонно позволил ей навещать его в святая святых — в лаборатории, куда даже Джамайен допускался очень редко и крайне неохотно.

Нельзя сказать, что Насте было не интересно. Всё же она была чужой в этом мире, а общение со старым колдуном позволяло узнать многое. Так, оказалось, что сменяющие друг друга поколения мархуров и венценосных так и не исследовали земли, лежащие за освоенными территориями. Бесконечное зелёное море джунглей не спешило раскрывать свои тайны. Даже сильные и выносливые орлы-воины никогда не достигали его окраин. Колдуна возмущала пассивность и инертность нынешнего поколения, отсутствие стремления к новым знаниям. В этом он видел опасность вырождения и деградации мархуров, и Настя не могла с ним не согласиться.

Исподволь она подводила собеседника к разговору о хрустальном шаре. Эта тема была болезненной для Кумбо. Он замкнулся, а потом и вовсе предложил Насте оставить его, так как она-де отвлекает его от изучения ядовитых желёз только что доставленной змеи совершенно неизвестного вида.

Скрыв разочарование, она вежливо попрощалась и отправилась домой, потому что было уже поздно и Ани, которая переехала к Насте, ждала её к ужину.

Очевидно, Кумбо, подумав, всё же решил ответить на Настины вопросы, потому что утром к ней в библиотеку прибежал подросток-мархур, который был личным слугой колдуна и передал ей приглашение зайти в лабораторию.

Наскоро прибрав разложенные книги, она побежала к колдуну. Он встретил её ворчливым приказанием сесть и не бегать по комнате, дабы что-нибудь не уронить и не разбить. Настя села в дальнее, стоящее у стены, кресло и послушно сложила руки на коленях. Видно было, что Кумбо не знает, с чего начать. Он вдруг увидел на ней босоножки, сшитые мастером Свази, и заинтересовался ими. Пришлось их снять и показать ему. Он потрогал пальцем невысокие каблуки, высказал предположение, что, если их заострить, то они вполне могут служить оружием для таких безрогих существ, как Настя. Она согласно покивала головой, ожидая продолжения.

Наконец, Кумбо заговорил о том, для чего её пригласил.

— Я хочу рассказать тебе, Настя, историю появления хрустального шара у мархуров. Это очень старая легенда, слушай внимательно.

И он поведал, как однажды его пра-пра-прадед наткнулся в дворцовой библиотеке на древний пергамент, который рассказывал, что Создатель, перенеся в Азанию существа из другого мира, повелел им чтить его и поклоняться. А для этого в джунглях им был выстроен прекрасный дворец, названный им крааль. При этом упоминании Настя удивлённо посмотрела на Кумбо. Она читала, что так назывались жилища коренного населения Южной Африки. Движимый любопытством и жаждой знаний, пра-пра-прадед, который был молод и полон сил, собрал своих друзей и предложил им отправиться в джунгли, чтобы найти крааль Создателя. Их было восемь мархуров, молодых, красивых и смелых. Через два месяца вернулись лишь трое. Остальные погибли. Хищные звери, ядовитые змеи, топкие болота и растения-убийцы погубили их. Но их смерть была не напрасной. Пра-пра-прадед и его друзья нашли крааль и взяли там хрустальный шар, как доказательство того, что они достигли цели. Как оказалось, шар обладал полезным свойством. Он мог предсказывать погоду. Не то чтобы он ежедневно сообщал температуру окружающей среды на завтра, как иронически подумала Настя. Нет, он предсказывал природные явления, угрожающие жизни мархуров на всей территории Фрикании. Он не раз предупреждал винторогих об ураганах и землетрясениях, засухах и наводнениях. Река Лимпо, Настя опять подумала о полноводной Лимпопо в Южной Африке, во время обильных зимних ливней не раз затапливала деревни, расположенные на её берегу. Лишь своевременно посланное старосте деревни предупреждение позволяло жителям заблаговременно увести скот в холмы и уйти самим. Ещё одно свойство шара выявилось совершенно случайно, Настя о нём знает.

— Теперь, — Кумбо тяжело вздохнул,— мы остались без предсказаний погоды и одни боги знают, что будет с нами.

Настя потупилась. Ей было стыдно, но ведь прошлого не вернёшь!

-А, баас Кумбо, ты не знаешь, нет ли такого шара у венценосных или людей? — Он отрицательно покачал рогатой головой: — у людей точно нет, я знаю. Они ведь почти как обезьяны, зачем им шар? В Йоханнесе, мне кажется, тоже нет, иначе они бы знали о землетрясении, настигшем их всего поколение назад, когда отец нынешнего Правителя был молодым. Тогда погибло много венценосных, потому что землетрясение случилось ночью, и они не успели взлететь.

— Я поняла, сказала Настя, -если и есть ещё такой чудесный шар, то только в том краале, в джунглях, — про себя она подумала, что не факт, что там целый склад таких изделий Создателя. Вполне может быть, что шар был один-единственный.

Кумбо грустно усмехнулся: — не знаю, Настя. Я никогда больше не слышал о краале Создателя. Нам придётся смириться с тем, что мы больше не можем предсказать стихийные бедствия. Наверно, старинные приметы укажут на приближение урагана или землетрясения, но ни я, ни кто-либо из старых мархуров пока что ничего вспомнить не можем.

— Баас Кумбо, а нет ли чего в старых книгах? Ведь шар появился сравнительно недавно? — Пожалуй, ты права, — колдун внимательно смотрел на неё, — но как найти то, что нам нужно?

Настя воспряла духом. Появилась возможность хоть как-то загладить свою вину. Она с воодушевлением сказала: — я буду искать, баас Кумбо. Я знаю, в дальней комнате библиотеки есть большой шкаф, который я хотела посмотреть в последнюю очередь. Там такие ветхие пергаменты и свитки, что их страшно трогать. Теперь я ими займусь!

Они поговорили ещё немного, но Насте не терпелось поскорее заняться поисками, и она распрощалась с колдуном.

До самого ужина она скрупулёзно разбирала старые свитки. Чуть дыша, девушка осторожно разворачивала ломкие листы, напряжённо вглядывалась в витиевато выписанные буквы. Кое-где чернила выцвели, некоторые пергаменты повреждены насекомыми. Но она упорно и методично разбирала старинные тексты, записывая их заново. Временами она хмыкала. Ведь в её мире слово "крааль " означает всего лишь хижину аборигена Южной Африки.

Настя разогнула спину, когда пришёл Патрик. Он хотел проводить её домой и просто погулять по вечерней столице. Ей нравился этот мархур. Его улыбка была открытой и искренней. Он с удовольствием слушал её и иногда вставлял шутливые замечания. Настя поймала себя на том, что уже не замечает больших острых рогов, мохнатых ног и раздвоенных копыт. Правда, Патрик никогда не ходил, э-э-э, в одних копытах, а его брюки всегда прикрывали ноги. Но рога были просто ужасны.