Чертов Викинг наших дней

Причина смерти была неясна. По крайней мере, когда Леськина группа ввалилась в аудиторию и наткнулась там на скрюченный труп, они смогли заметить, что из тела не торчал топор и рядом не валялась склянка с ядом. Подробнее, конечно, никто из опешивших студенток рассматривать не стал. Тело увезли, но самое веселое только начиналось. Мало того, что со всеми побеседовал милиция, так теперь еще, прежде чем зайти в аудиторию, ее отпирали и сначала осторожно заглядывали внутрь, в туалет ходили по двое минимум, а если случались вечерние пары, то после занятий вся группа, во главе с преподавателем, содрогаясь, пробиралась к выходу по плохо освещенным коридорам, кляня на чем свет стоит политику сбережения электроэнергии, проводимую начальством. Всего лишь однажды вынырнувшая из-за угла уборщица со шваброй заставила половину группы заикаться. Не говоря уже о том, что от визга девчонки сорвали голос, а сама уборщица получила по голове словарем.

Потом стало известно, что Морта отравили. Точнее, официально никто ничего не объявлял, новость пришла с Оксаной в качестве слухов. Реакция общества была предсказуемой: теперь все бойкотировали университетскую столовую и буфет. Яства, подаваемые там, и раньше вызывали ропот возмущения, а теперь народный бунт достиг апогея. Столовую проверили, ничего интересного там не нашли, но никто этому не поверил. Буфетчицы жаловались декану, потом ректору, но гонимые голодом студенты теперь покупали только черствые бублики да диетические коржики, сочтя этот рацион самым безопасным.

Леська с Сашкой, честно говоря, не столько боялись, хотя не заразиться всеобщей паникой было сложно, сколько ломали мозги — что же случилось с Мортом, и расскажет ли об этом милиция, если докопается до истины. И вот, спустя почти неделю, грянула новая неприятность. Ректор почесал свой профессорский затылок и решил, что свежий воздух и здоровый дух соревнований как ничто другое поднимет всем настроение и успокоит нервы, и объявил ближайшие выходные трехдневным Днем здоровья.

Всё это Леська красочно драматическим голосом изложила начальнику, потом перевела дух и буднично попросила:

— Я одолжу у тебя палатку, ладно?

— И Дэн едет? — внезапно подал голос Антон.

Только тут она заметила, что музыка у него в наушниках больше не играет.

— Едет, конечно.

— А можно и я с вами?

Леська растерялась. На турбазу пускали только по студенческим билетам, и приводить посторонних не разрешалось.

— Это ерунда, — отмахнулся от правил Антоха. — Поверь, у меня будет студенческий, к которому не придерешься.

Девушка пожала плечами. Ладно, хочет, пусть едет. Глеб вытянулся на стуле, посмотрел в окно, где сияла всеми красками сумасшедшая весна и внезано сообщил:

— Я, пожалуй, тоже там буду. Мне тут сообщили, что в том лесу люди пропадают, надо посмотреть. В кои-то веки есть возможность пожить на природе с комфортом, а то палатка уже осточертела. С радостью тебе ее одолжу.

— Ты?! Глебушка, без обид, но ты под студента уже не закосишь!

— И не собирался. Я примкну к преподавательскому составу.

Леська так и села. Интересно, как это он собирается сделать? Срочно за оставшиеся до отъезда два дня поступит на работу в их цитадель науки? Она попыталась припомнить, кто Глеб по специальности, и есть ли она у него вообще. Глеб смотрел на нее, усмехаясь:

— Есть. Я историк.

— Ну ни фига себе! — выпалила Леська, посмотрев на шефа новым взглядом.

— Лесь, подбери челюсть и не грузи свою светлую голову. Главное, если увидишь меня, не подавай виду, что мы знакомы.

— Стесняешься? — мрачно уточнила она, впрочем, ничуть не удивившись.

— Нет. Просто хочу понаблюдать со стороны.

— Но тебя же все равно узнают — Оксана тебя видела, да тебя много кто видел...

— Не узнают, — оборвал ее причитания Глеб.

Леська задумалась. Ну хорошо, даже если они едут как будто все вместе... Но ведь все равно это не будет похоже на какой-нибудь из их походов. К Глебу не подойди, Дэн будет со своей группой, светловолосый будет конечно же с Дэном, а любимая староста Оксана Викторовна непременно припряжет всех к общественно полезной деятельности.

— Да, кстати, там пить нельзя, — вспомнила она о немаловажном.

— Как это нельзя? — возмутился Антон.

— Да вот так. Мог бы и догадаться.

— И что, никто не пьет?

Леська посмотрела на него так, что любой другой немедленно расписался бы в своей умственной неполноценности, но Чертов Викинг только радостно хмыкнул:

— Ага, тогда коньяк можно из рюкзака не выкладывать.

— Ты что, уже и рюкзак собрал?

— Не, я его с прошлого раза не разобрал.

— И как у тебя с прошлого раза коньяк остался?

— Сам удивляюсь.

Девушка задумалась, не будет ли правильным прикинуться, что она не знает не только Глеба, но и Антоху, очень уж не улыбалось быть выкинутой из универа перед госэкзаменом. Однако, пожалуй, не прокатит — его тоже весь их курс уже знает. Равно как и курс Дэна.

— Не кисни, — Антон ободряюще похлопал ее по плечу. — Будет весело.

— Я рассчитывала провести майские праздники по другому, — пробурчала Леська.

— Ну, как говорится, если не можешь изменить обстоятельства, получай от них удовольствие, — напутствовал ее приятель. Глаза его прямо светились от предвкушения поездки, и Леське стало не по себе.

— И какое же удовольствие можно получить от сырой палатки и лиц родных преподов вокруг?

— Я покажу, — ухмыльнулся Антон и удалился за свой комп к наушникам.

Леська еще с минутку смотрела в стену, а потом ее настроение неожиданно изменилось. А ведь действительно, чего она парится? Три дня официального безделья на природе, с друзьями, погода прекрасная... И он пообещал, что будет весело...Она остановила задумчивый взгляд на Антохе. Судя по дерганью головой, слушает что-то энергичное... "Metallica"?

— Die, die, die, my darling... — негромко подпел наушникам Антон. Угадала.

На следующий день Леське был предъявлен студенческий билет, выглядевший так же убедительно, как и ее собственный.

— Магия? — уважительно спросила она сияющего Антона.

— Фотошоп! — заржал Чертов Викинг. Леська почувствовала себя распоследней дурой.

* * *

— Как думаешь, есть доля истины в том, что Морт отравился университетской стряпней? — задумчиво спросила Леська.

Они с Сашкой стояли за столиком в факультетском буфете и жевали диетические лепешки, запивая их минералкой. За соседним столиком декан попытался надкусить бублик, потом украдкой огляделся и постучал им по столу — звук получился звонкий, как от деревяшки. Рядом с деканом скучала нетронутая порция винегрета. Чтобы вернуть пищевым заведениям репутацию и привадить студентов обратно, руководство заставило преподавательский состав показательно в них питаться. Но слухи сделали свое черное дело, и преподаватели хоть и выставляли перед собой какой-нибудь чахлый салатик, но сами втихаря жевали всё ту же диетическую лепешку. Кроме двух подруг и декана в буфете никого не было.

Сашка промолчала, на лице ее читалась тяжелая работа мысли. Дело в том, что Морт никогда не был замечен в университетском общепите. То ли не любил, то ли поддерживал свой брутально-демонический имидж, которому вряд ли пошло бы на пользу прилюдное поглощение, к примеру, яйца под майонезом.

Леська тем временем печальным взглядом обозревала витрину с выставленными на нее салатами.

— Что, решилась на салат? — с внезапным интересом спросила Сашка. Еще бы, диетические лепешки уже стояли комом в горле. Леська вздохнула:

— Почти. Но нет, лучше не буду.

— В память о Морте?

— Нет, просто вспомнила как прихватило живот после того салатика с капустой.

— Так это когда было, — попыталась воодушевить ее Сашка.

— Мои воспоминания слишком живы.

— А ты рискни.

— Не хочу. Как бы не пришлсь завтра ехать на День здоровья с зеленым лицом и рюкзаком, набитым туалетной бумагой.

— Так будет прекрасный отмаз не поехать! — теперь уже и Сашка с вожделением глядела на салат.

— А что я тут буду как дура сидеть одна все праздники, если вы укатите, — в голосе Леськи явственно звучала досада. Сашкин интерес к салату быстро поувял.

Буфетчица из-за кассы глядела волком, так что девушки отвернулись, чтобы не провоцировать, и продолжили обсуждение Морта.

— Глеб чего-то повышенно интересуется этим делом, — промычала Сашка сквозь лепешку.

— Зачем ему? Морт же не был магом, — удивилась Леська.

Декан внезапно разразился кашлем, поперхнувшись — похоже, булочка тоже давалась ему с трудом. Подруги обеспокоенно воззрились на него.

— Лев Николаич! Вам помочь? — зычно гаркнула Сашка, уже делая старт, чтобы похлопать декана по спине. Тот подпрыгнул, нервно обернулся, будто впервые их заметил, и отрицательно покачал головой. Девушки еще немного за ним понаблюдали, но синеть и падать он не спешил, значит волноваться было не о чем.

— А почем ты знаешь, вдруг был, — подруга вернулась к беседе.

Мысль была интересная. Ведь и правда, они же не могли просто на глаз определить — маг человек или нет, если он вел себя нормально. А вдруг его убили именно поэтому? На миг стало неуютно, но потом Леська одернула себя, что они слишком много напридумывали. Прозвенел звонок на пару, и подруги не рискнули задерживаться над едой в присутствии декана.

* * *

Первый день на турбазе быстро дал понять, что пока только погода оправдывает ожидания. Леська почему-то не услышала будильник, и к месту сбора явилась последней. Фактически, автобус уже тронулся, но ей было лень бежать к нему, поэтому она дождалась у выезда с территории университета и нахально вышла на середину проезжей части. Водитель до последнего сигналил, надеясь, что шальная девица уберется с его пути, но потом вынужден был затормозить. Сидящая рядом с водителем замдекана надела очки, рассмотрела помеху, с ужасом узнала свою студентку, и в автобус Леську все-таки впустили.

— Где тебя черти носят? — приветствовала ее Сашка.

— Проспала. И вообще, могла бы и позвонить.

— А я что по твоему делала? Проверь телефон, глухая тетеря!

Леська извлекла из кармана мобильник и обнаружила там семь непринятых вызовов: пять от Сашки, один от Дэна, один от Антона. Заодно обнаружилась и причина внезапной глухоты — на телефоне был отключен звук.

— Ну и зачем ты это сделала? — уже спокойнее поинтересовалась подруга.

— Да мне опять этот козел названивал весь вечер. И ведь как назло, только отключила — он звонить перестал.

— Сходи уже с ним на свидание, и он больше никогда не позвонит, — захихикала Сашка.

— Может и схожу. Достал уже.

Леська мрачно уставилась в окно, на бескрайние поля. Интересно, на что расчитывает ее не виденный пока воочию поклонник, обрывая вечерами телефон? Даже после вежливого предупреждения, что она занята. Даже после невежливой просьбы не беспокоить. Даже после игнорирования звонков. К сожалению, грубо послать его не было никакой возможности, так как это был протеже ее бабушки. Бабушка Леську любила своей деспотичной любовью, и ей как никому хотелось, чтобы все у внучки стало нормально, как у всех. Это было невозможно по многим причинам. Мало кому из нормальных людей можно объяснить, почему в доме от сильных эмоций ни с того ни с сего вылетают стекла или почему девушке ночью может приспичить прогуляться на кладбище, зажав под мышкой осиновый кол. Но бабушка видела только вершину айсберга. По ее мнению, внучке не хватало общения и свежих лиц вокруг. Ведь всё свободное время она проводит с теми же, с кем и работает. Вот она и стремилась разнообразить Леськину жизнь приличными молодыми людьми. Сейчас, похоже, это стремление обострилось, и Леське был сосватан сын ее подруги. Общение пока протекало в одностороннем порядке. Он звонил, звонил и звонил. Леська задавалась вопросом, действительно ли он верит, что после такого телефонного террора она явится на свидание в романтическом настроении с мечтательностью во взоре? Ведь должен же адекватный человек понять, что если ему и удастся такими методами заставить девушку прийти на рандеву, то прийти-то она, может, и придет, даже прибежит... В припадке слепой ярости и с топором в руке.

Поглощенная своими мыслями, Леська не заметила, как машинально стала заплетать косичкой бахрому автобусной занавески. Очнулась она от яростного шепота Сашки:

— Ты что творишь, козу твою дери?!

Леська подняла глаза и чертыхнулась: их туристический топорик норовил взмыть в воздух, а Сашка из последних сил цеплялась за его ручку, дабы не отпустить его парить по салону автобуса. Со стороны это выглядело, как будто ведьма полоумно размахивает топором по самым немыслимым траекториям. С кресла через проход на нее с ужасом глядели две девчонки из группы Дэна. Леська поспешила расплести бахрому, выдергивая из переплетения нить магии. Топор угомонился, и Сашка сердито запихнула его в рюкзак, постаравшись придавить как можно большим количеством вещей.

— Извини, — шепнула Леська. — Задумалась.

— И что теперь будут думать обо мне эти две дуры? — проворчала Сашка, покосившись на две пары круглых глаз, все еще пялившихся в их сторону.

— Какая тебе разница, — философски ответила Леська, про себя подумав, что вряд ли о Сашке будут думать что-то новое, так как группа Дэна и так думает о них обоих хуже некуда. Но на всякий случай остаток пути до базы она гнала от себя любые неприятные мысли и вообще старалась просто тупо смотреть в окно.

* * *

База университета встретили их во всей своей майской красе.

Преподаватели оживились и защебетали, предвкушая вечерний банкет и тихий отдых в тенечке.

Студенты взбодрились, глядя на речку, пляж и мангалы, и тихонечко позвякивая загадочной тарой в рюкзаках.

Леська огляделась и констатировала, что пейзаж не улучшился ни на йоту с тех пор, как она была тут в прошлый раз.

Территория базы была огромна: туда помещался и сосновый парк, и лиственные кущи, и цветущие аллеи, и теннисный корт, и гостиница для преподавателей, и деревянные летние домики без мебели и удобств, и луг для палаточного лагеря. В общем, сама по себе начинка была ничего. Но вот ее декор... Ректор любил базу всей душой и не жалел ресурсов для ее украшения. И парк, и аллеи были уставлены гипсовыми нимфами и сатирами на массивных постаментах. Цветники и газоны радовали садовой скульптурой, как то: еж, везущий тачку, зайчики, грибочки, гномики...Всего этого было много, и оно было везде.

Леська считала статуи омерзительными, и год за годом ее мнение не менялось. Но сейчас, пройдя через парк к реке, она поняла, что то были еще цветочки. Оказывается, существовали вещи и похуже. На самом видном месте появилось новое творение неизвестного ей скульптора. Нимфы и сатиры ему и в подметки не годились. Творение представляло собой дерево из бронзы. Ну как дерево... У дерева был только ствол, незамысловатый как цилиндр, от которого под прямым углом отходили две ветки. В целом конструкция мрачновато напоминала крест. На левой ветке восседала обезьяна. На правой был изваян мужик в очках и профессорской шапочке. Верх центрального ствола венчала стопка книг, на которых сидел ворон.