— Я ведь не знаю, что обозначают узлы. Чертит комп. Алгоритм составить я сумел, но ни в медицине, ни в психологии не разбираюсь. И что тут изображено, — он показал на паутину, — сказать не могу. И уж тем более не смогу никого вылечить. Или залечить, — добавил он тише. Начальник сделал вид, что не расслышал, — вы покупателя-то нашли?

— Это не твоего ума дело! — отрезал Лебедев, — Было бы что продавать. Вы программу сначала напишите.

Начальник лукавил. Покупатель уже ждал. И хороший покупатель...

* * *

Денис вернулся в кабинет, где оставил Андрея, вместе с шефом. После короткого рукопожатия и знакомства Лебедев снова — на этот раз очень сжато — изложил Андрею суть, отрекомендовав Дениса как лучшего программиста фирмы. Андрей пробормотал что-то вежливое.

Не дожидаясь повторного вопроса, Денис протянул ему бумагу, в которой значилось, что "Государственный Трибунал даёт согласие на использование теории Сущности в программировании". Дальше шли какие-то подробности, которых Андрей не понял.

Настоящий бланк, настоящая подпись: "Артур Пелганен". Но чем больше Андрей смотрел на документ, тем меньше он ему нравился.

— Всё в порядке, — улыбнулся он как можно более лучезарно, — когда приступим?

Денис едва заметно перевёл дух. Пронесло! Гербовую бумагу он стащил в замке — так, на всякий случай. А вот ведь, пригодилась! Подпись тоже была почти подлинной. Артур имел обыкновение расписываться на верхнем в стопке листе. А поскольку нажимал пером очень сильно, на следующем бланке, как правило, оставался оттиск. Денису надо было лишь аккуратно зарисовать очертания букв чернилами. Что же касается основного текста — его мог заполнить и секретарь, даже отпечатать. Что портальщик и сделал.

— Да можно хоть сейчас, если вас всё устроит. Давайте обговорим условия...

Лебедев назвал Андрею сумму, тот изобразил раздумье. Начальник прибавил, Андрей согласился, попросив аванс.

— Конечно. Вам ведь придётся оставить нынешнюю работу. Деньги получите в кассе, я позвоню. Денис, проводишь.

Лебедев снял трубку.

— Завтра встречаемся в офисе в девять. Всего хорошего. Алло, Вера Ивановна? Сейчас к вам молодой человек подойдёт...

Андрей с Денисом вышли из кабинета.

Когда через некоторое время программист вернулся, начальник набросился на него:

— Ты совсем идиот?! Или думаешь, что, всё-таки, он — идиот больший?

Денис хотел было что-то ответить, но Лебедев не дал ему и рта раскрыть.

— Этот Артур — твой бывший босс?

— Почему — бывший? Надеюсь, он мне ещё позвонит. Я же нужен только когда...

— Знаю. Когда есть, кого жечь.

— Не только! Я слежу за оборудованием.

— Понятно. Но Артур ведь руководит отделом исполнения наказаний, или как у них это называется?

— Точно.

— Так какого же лешего он подписывает разрешение на программинг?

— А где я другую ксиву возьму? — взвился Денис. Ну почему шеф никогда не бывает им доволен!

— Тьфу на тебя! — замахал руками шеф, — нахватался жаргона!

Однако, гнев его поутих.

— Полагаешь, он не придал этому значения?

— Вообще, рядовые эссенциалисты не очень осведомлены о правилах работы Трибунала. Такая у них странная система. К тому же у нашего корректора...некоторая амнезия.

— Ладно, будем считать, что он это проглотил. Но всё равно: не спускай с него глаз!

— А это уж будьте уверены!

— Можешь сегодня отдыхать, — начальник достал платок, чтоб вытереть пот со лба.

— Ну уж нет. Я ещё поработаю. Чтоб завтра быть во всеоружии.

— "Похвально", — Лебедев изобразил плачущую интонацию и вышел.

"Вот удод", — подумал он удрученно.Глава девятая. ПАРК АТТРАКЦИОНОВ

Я проснулся к вечеру. Черепушка, к радости моей, не болела, да и вообще чувствовал себя нормально. Одно слово — выспался.

Кирилл был сильно разочарован, обнаружив меня практически невредимым. Видимо, ожидал зрелищ. Вот такой у меня брат. В новом мире он ничуть не изменился. Хотя нет, кое-что изменилось. Он завёл девушку! И жил теперь у неё. Так что "хата" была в моём полном распоряжении. Я поднялся и отправился осматриваться на новом месте. Впрочем, ушёл недалеко: хоромы оказались однокомнатными. Стоя в прихожей, куда выходили всего три двери, не считая входной (санузел здесь был совмещённым), я печально взирал на "ограничение свободы". В двенадцатом у нас была просторная "двушка" с большой лоджией. А здесь и балкончик оказался скошенным. "Дизайнера на мыло", — подумал я.

Зато, имелись свои преимущества. Квартира была новой. Отремонтированной. С пластиковыми окнами. Хотя и без шика: обычные дешёвые обои от строителей. Обычный "холодный" линолеум. Бледненький кафель в ванной и на кухне. Обычный вид из... Ух ты!

Я шагнул на балкончик. К высоте привык, всё-таки, с детства живу на тринадцатом этаже. Здесь же было неимоверно высоко, и весь город виден как на картинке. Правильно, что стоит решётка, тут и голове закружиться недолго. Какой же это этаж? Двадцать третий? Двадцать шестой? На последний этаж своего прошлого дома я поднимался — интересно же — но здесь, я уверен, выше.

Вещей брата я почти не обнаружил — следовательно, он переехал к своей девчонке окончательно. Что ж, тогда мне и "однушки" более чем достаточно. Её даже убирать легче. Хотя, если честно, я никогда этого не делаю.

Все мои пожитки были в наличии, даже появилось кое-что новое. Например, подборка дисков с музыкой. Я заглянул за стекло нашей древней, видавшей виды полки и присвистнул. Чего тут только не было! Даже старенький "Megadeth" и мой любимый "Слепой страж". Не дефицит, конечно. Но за ними же ещё надо куда-то переться! А тут — вот, пожалуйста... Я достал "Стража" и поискал глазами магнитофон. Он оказался под столом — мой прежний старый аппарат под прежним стареньким столом. Но меня ожидало глубокое разочарование. В прошлой жизни я его так и не удосужился починить. Не работал он и в этой.

Сетуя на злую судьбу, я прошёл прямо к холодильнику и распахнул дверцу.

Мой гомерический хохот, должно быть, напугал всех окрестных птиц в небесах.

На полочке, завёрнутый в полиэтилен, одиноко лежал кусок "Маасдама".

* * *

Я валялся на кровати и думал. В последнее время делаю это слишком часто, так и мозги расплавятся.

Надо подвести какие-то итоги в связи с изменениями.

Вот я, например. Сменил жильё. Это хорошо или плохо? Старое на новое — хорошо. Большое на маленькое — плохо. Зато отдельное — хорошо? Да как сказать. Мне одному скучно. А если не одному? Если я приведу сюда Светку?

Я резко сел. Вот так разыгралась фантазия! В старом мире я бы не стал так спокойно рассуждать о Светке. Это улучшение? Пожалуй.

Работа не изменилась, документов о высшем образовании я в столе не нашёл... А надо мне это? Да нет...

А метро в городе мне нужно? О, да.

Значит, в целом произошли перемены к лучшему.

Да, но мне ведь ещё дали по морде. Из-за Андрея. Из-за непонятного парня, взявшегося неизвестно откуда.

Я встал и вышел на балкончик. Отсюда был виден не только шестнадцатый район, но и сорок пятый корпус, загогулиной.

Не знаю, кто он такой, человек со странной профессией "корректор сущности". Но мне кажется, я ему зачем-то нужен. Или он мне?

Но лезть на рожон не хотелось, поэтому я предпочёл забыть на время об Андрее и позвонил Светке. Она взяла трубку.

— Бери ребёнка и пошли гулять! — брякнул я, и не подумав поздороваться. Светка на том конце провода захлебнулась смехом. Я тут наглею на глазах, а она ржет!

— Ладно. А куда пойдём?

На Школьное озеро, кажется, уже поздно. Половина восьмого.

— В парк аттракционов, куда же ещё! — развязно объявил я, — Я вас заберу, чтоб через полчаса были готовы!

Напевая под нос: "Мы наш, мы новый мир построим", я пошёл обуваться.

* * *

Светка выглядела сногсшибательно. Сногсшибательно легко оделась. Безрукавка блестящего стального цвета и воздушная, хоть и длинная, юбка. Совсем не видно ног, вот досада. Ребёнка при этом запихнула в плотный джинсовый костюм.

— Не хочет она платья носить, отказывается и всё — штаны подавай! — сокрушалась новоиспечённая мамаша.

— Вообще, там не лето, — заметил я, — ты замёрзнешь.

Хотя сегодня день был не в пример теплее вчерашнего, но к вечеру подул неприятный ветерок.

— А мне жарко, — отмахнулась Светка, подхватив одной рукой сумочку, а другой пытаясь поймать руку Кати. Но у неё не получилось — довольный тем, что наконец-то идём на аттракционы, ребёнок кинулся вниз по лестнице.

Народу в парке, несмотря на вечерний час, было с избытком. Ах да, мы же теперь почти мегаполис! Карусельки порадовали новизной. Свеженькая, словно только что высохшая (я даже потрогал на всякий случай) краска на белоснежных лебедях скрыла все недавние вмятины, трещины и неприличные надписи. Да, представьте, люди умудряются чирикать даже на каруселях, несмотря на постоянное присутствие персонала Лунопарка.

Катька, ясен пень, сразу понеслась на батут. У нас их два — маленький, обычный, и большой, сделанный в виде горки. На неё надо взбираться по натянутой верёвочной сетке. Я б сам с удовольствием прокатился, честное слово. Стоя в длинной очереди в кассу — Светка пыталась в это время оттащить ребёнка от развлечения, объясняя, что "дядя Стасик ещё не купил билетики" — я вдыхал запахи жарившегося рядом попкорна и сахарной ваты. Наверное, это неправильно, но кукуруза всегда ассоциируется у меня с кинотеатром, а вата — с цирком. А больше ничего мне в цирке не нравится. Звери там бедные замученные, а клоуны — тупые и несмешные совсем. Ну, на гимнасток я бы ещё посмотрел. На тех, которые постройнее. Наконец я набрал кучу бумажек (сразу на всё) и приблизился к горке. Катька, взяв у меня один билетик, отдала его девочке, следящей за временем (по виду школьница совсем) и, скинув кроссовки, полезла наверх. Мы со Светой проводили её взглядами, потом я сбегал за попкорном.

Дети на батуте визжали, прыгали, задевая друг друга. Катька скатилась и вновь стремительно полезла на горку. Лимит, знаете ли...

Светка грызла кукурузу и смеялась.

— Ну, как ты? Привыкаешь? — спросил я про Катьку.

Света обернулась ко мне, озорно блеснули зелёные глаза.

— Веришь — да. Сначала я в таком шоке была, а теперь понимаю, что мне повезло.

— Что она появилась сразу большой? Что нет пелёнок и распашонок?

— Вот именно, — кивнула Светка, — а ещё — беременности, родов...

Она покачала бёдрами, аж у меня дух захватило.

-...Кормлений, криков по ночам... Зато есть такое чудесное создание, — улыбаясь, вновь взглянула на дочку.

Думаю, Светке пошла бы и беременность.

Я попытался представить её хрупкую подростковую фигурку округлившейся, порхающую походку — неспешной...

Дородная мамаша не вырисовывалась. Откуда-то из старой песни вынырнула "каравелла по зелёным волнам"...

— Главное, совершенно не представляю, кто её отец

Ну, вот, всё испортила. Зачем нам какой-то отец?

— Уже голову сломала. У мамы не могу прямо спросить, фотографий никаких не нашла. Катька тоже не вспоминает папу. Да и вообще, как-то всё странно.

Вечерняя прохлада, однако, давала о себе знать, и я снова, как тогда на лодке, пожалел, что не ношу пиджаков. Сейчас бы я её укутал, эту трепещущую осинку...

В это время Катя с неохотой слезла с батута — закончилось время — и, уплетая на ходу кукурузу, повела нас к новому аттракциону. Раньше я его здесь не видел. Карусель напоминала огромного паука со щупальцами, или что там у него. Даже складывались они, как у живого существа. На конце каждой "ноги" болталось двухместное сиденье. Втроём там было не разместиться.

— Кать, ты с кем кататься будешь, со мной или с дядей Стасиком? — елейным голоском спросила Светка. Вот хитрая! Естественно, Катя выбрала меня.

Покидав опустевшие кулёчки в урну, мы, в толпе других желающих, поднялись по ступенькам. Тут только я обнаружил намалёванное краской на стекле будки название: "Спайдер". И правда: паук.

Я и Катя уселись в красную "сидушку", Света влезла позади нас в жёлтую.

— Держись крепче! — предупредил я ребёнка. Плохо, что здесь нет даже никакого фиксатора. Только перегородочка.

И тут нас запустили!

Я ожидал, что "паук" будет похож на хорошо знакомый мне аттракцион с лебедями, где темп ускоряется постепенно, и можно даже регулировать высоту. Но здесь...

Как завертелось! Быстро, рывками, да ещё под наклоном! Ой, ё... Святые угодники!

Я чуть не заорал, чтоб остановили. Вот позорище-то! Башка неимоверно кружилась — не фонтан с вестибулярным аппаратом. Катька вцепилась в меня, но, вроде, кричать не собиралась.

— А знаешь... Кать... вот так и космонавтов... тренируют, — начал я, едва успевая дышать. Спокойно, только спокойно... Уиииииии...

Нас опять рвануло. Но на этот раз было уже чуть легче. Я продолжал что-то плести про то, как больших, сильных дядей специально крутят под разными углами, чтоб им было нестрашно в ракете. Катя заинтересовалась и даже задавала вопросы. Постепенно, круг за кругом, успокаивая болтовнёй в основном себя, я привык к рваному ритму верченья и, в конце концов, даже перестал вжиматься в кресло. Господи, как же эта пятилетняя выдержала!

Наконец мотор выключили, и карусель стала замедлять ход. Кошмар прекратился. Но я ещё долго пребывал в состоянии "полувесомости".

Не успели мы сойти, как Катерина помчалась к детскому паровозику. Ох, и резвый ребёночек. Уселась, конечно же, во главе колонны, за рулём. Правда, какой-то мальчик, на полголовы ниже неё, но очень крикливый, пытался оспорить водительское место. Но Катя лишь показала ему язык. Пришлось пацану успокоиться. Интересно, Светка тоже с детства так влияет на мужчин?

Пока Катя осваивала профессию железнодорожника, я сходил за газировкой. Пить после паучьей вертушки хотелось неимоверно. Но едва мы сделали по глотку из своих бутылок, паровоз остановился, и Катька вновь оказалась рядом, потребовав купить ей тоже. Собственно, я сразу взял три бутылька, но Света заявила, что напиток холодный, и вообще детям такое нельзя. Что ж, ей виднее. Пришлось запихать бутылку в её сумочку. А потом пойти в кафе, где кроме холодных ванильных коктейлей, ледяного сока и всё той же замороженной колы имелся и горячий шоколад.

Света заняла место за столиком, а Катя отправилась со мной к витрине выбирать пирожное. Она никак не могла решить, что же ей больше хочется: фруктов в желе, корзиночку или ореховое. Понимая важность проблемы, я купил ей все три. Светка заказала две "картошки". Мне есть вообще не хотелось.