| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Вы хоть проследите, чтоб не залетела — а то опять на старости лет токсикозом мучаться!.. — обречённо проныл желудок и отключился со словами: 'Мля, я уже сам себя перевариваю...'. Мозг отключился тоже...
* * *
...Дальнейшее для Анюты выделось какими-то обрывками, слайдами, пересыпающимися друг в друга, как в калейдоскопе. Вот они в его комнате, вот на застеленной тёмным покрывалом кровати, Ирван что-то шепчет, целуя в шею, в подбородок, добирается языком до ушной раковины и... да! ...Мир разбивается на части!.. Ощущение от этого, казалось бы, достаточно невинного действия такое, что колени подкашиваются и тело сотрясают первые судороги удовольствия!..
Он нежен, но настойчив: его руки проникают под платье, добираются до низа живота — и начинают выписывать кружева наслаждения на и без того разгорячённой, коже... Ах-х-х!.. Это невыносимо!.. И Анюта, всхлипнув, сдаётся... Отбросив ложную скромность, женщина подаётся навстречу его умелым пальцам: да-да, ещё-о-о!..
Ирван не разочаровывает — руки мужчины умело (действительно умело!..) освобождают её от платья и нижнего белья.Он раздвигает колени, Аня инстинктивно напрягается: что, уже?..
Оказывается, не 'уже' а 'ещё'... Мужчина становится на колени, наклоняется всё ниже и ниже... Он сперва ласкает руками, потом — губами... и Анюта почти сразу же взрывается от полузабытых ощущений беспомощного восторга, восторга и — доверия к партнёру...
Но мужчина не прекращает: его язык то медленно кружит вокруг, заставляя постанывать от предвкушения, то каким-то особо изысканным способом ласкает саму горошину, заставляя женщину сжимать колени и выгибаться в пояснице... Последнее, что Аня помнила -она уже где-то там, наверху, уже в небе, ещё выше... И такой долгожданный взрыв — эмоций, наслаждения, всего, что когда-то сковывало, всего, что оказалось ненужным!..
...Смутно помнилось, как её тело металось по кровати, царапая простыню, вырываясь, издавая какие-то горловые крики, похожие то ли на рычание зверя, то ли на клёкот птиц... Сама женщина в это время была 'вне' — словно в сфере чистого наслаждения, пронизывающего её насквозь, причиняющего немыслимое, почти на грани, удовольствие... Это было великолепно, восхитительно, безумно!.. а впрочем — нет слов, чтобы описать это состояние, наверное, их ещё не придумали...
...Какое-то время спустя, начав ощущать себя по капле, искорке, пылинке, собирая из разрозненных частиц, переживших хаос восторга, уже в своём теле, Анюта ощутила его поцелуй, и тело вновь выгнуло дугой в приближении к оргазму, нирване, чему там ещё!.. А Ирван прижал её, буквально впечатал в себя и коротко вскрикнул, тоже обретая наслаждение...
'...Я на огромной высоте, в горах. Это — хребты из красновато-белого песчаника. Вершины их — плоские, как плато. И с этих вершин совершают свои полёты крылатые люди, крылатые, как птицы...
Это прекрасно — видеть, как в красное утреннее небо взмывают крылатые силуэты, все как один — с огромными крыльями больше человеческого роста.
...Белые крылья распахнуты и недвижимы, лишь кончики перьев чуть трепещут, когда ещё один крылатый начинает разбег. А перед многокилометровой пропастью, когда любой бескрылый затормозит в страхе, он — человек ветра — ускоряется, и, уже падая с края плато, раскрывает свои великолепные крылья и издаёт ликующий крик. Он смог, он достиг, он свободен!..
Иногда крылатые позволяют бескрылым ощутить всю пьянящую радость полёта — они несут их на руках. Это — их женщины, возлюбленные. Когда мужчина падает с обрыва, держа в руках свою женщину, он более бережен и осторожен чем обычно, а женщина — полностью в его власти, но — властвует над ним своим доверием. У крылатых — любовь и полёт — одно...
И я — на руках у крылатого. Он разгоняется, я вцепляюсь в его загорелые, покрытые золотистыми волосками руки, но слышу: 'Не бойся. Мы — одно', и паника проходит, уступая место радости. А когда мужчина уже в воздухе, и крылья — огромные белые крылья, как у ангелов — привычно держат нас в воздухе, я поднимаю глаза на него, и вижу знакомое серебро в голубых глазах, таких родных, таких...'
* * *
... Анюта открыла глаза — какой странный сон! — и обвела взглядом комнату, вспоминая всё (при этом почему-то свекольно покраснев...) и, заодно — в поисках своего гардероба, стараясь не пялится откровенно на спящего рядом такого притягательного даже во сне мужчину...
Ирван, оказывается, без камзола — вылитый Киану Ривз: сухощавая фигура бегуна с широкими плечами, стройной талией и длиннющими ногами, кстати, очень ровными, в отличие от Аниного мужа — кривоногого пивохлёба... И никакого пивного животика, и ...(взгляд опустился ниже..) никаких проблем с со-стоянием!.. 'Недвижимость', как у большинства 'сильных половин' приятельниц и знакомых (сама, бывало, жаловалась за рюмкой чая на бывшего...) вполне такая... движимая, даже очень!.. Анюта отвела глаза и зарделась.
...Платье нашлось сразу — почему-то висящим на двери в комнату, лифчик она той ночью не одевала, а трусики... Анюту бросило в краску, когда она вспомнила КАК именно расставалась с данной деталью туалета!..
— Да-а-а, спишем на фронтовые потери — ехидно прокоментировал проснувшийся мозг. — А раз это была эпохальная битва на любовном фронте, не забудь свои фронтовых сто грамм, и чё-нить сожрать, а то уже под утро, а тебя ветром шатает!..
— Ага, главное, напоследок сожри лимон, нет, два... — Включилось ехидство. — А впрочем, что мелочится — бери, душенька, килограмм — у тебя морда слишком довольная!..
Где-то внутри расплодился здравый смысл, и тоже начал гундеть:
— Довольная, да?! По морде вижу, что довольная — лицом такую лыбу не назову... А предохраняться ты думала? А то через девять месяцев будет тебе какой-нибудь подарочек... на всю жизнь!..
Желудок заорал, перекрывая весь остальной хор:
— Я ЖРАТЬ хочу — иди, корми меня. О последствиях перепихона будешь думать позже, если ещё осталось чем... А ну, встала, оделась и пошла на кухню — там твоя пайка стоит... Бегом, я сказал!..
...Анюта действительно быстро натяула платье и, не оглядываясь, выбралась из комнаты Ирвана. За окнами светало, поэтому, кое-как заставив многострадальные ноги двигаться ('Гос-с-споди, наконец-то вместе!' — припомнила Анюта фразу из пошлого анекдота), женщина пришла на кухню. Глянула по сторонам — никого нет (Фу-у-ух! Анюта только сейчас поняла, как она переживала, если бы кто-то увидел её в ТАКОМ виде...), быстро вылила в раковину вино, сполоснула стакан, схватила тарелку, стоящую всю ночь на краю стола, и быстро умелась к себе в комнату.
Прийдя в комнату, Аня хотела сразу же поесть, но взгляд в зеркало в ванной показал, что, если сейчас не заняться внешним видом, её могут испугаться и взрослые мужчины, не говоря уже о впечатлительных женщинах...
Минут через двадцать, отмывшись до скрипа и наложив на лицо увлажняющую маску из своих запасов, женщина наконец-то поела. Желудок обрадованно заурчал, а Анюта стала думать, как, блин, быть с Ирваном.
Слава богу, в прочитанных ей романчиках муссировалась и такая ситуация: практически везде героиня прикидывалась шлангом и тихарилась, как мышь под плинтусом... Типа, не было ничего — ничего не было!..
А Ирван — мужик умный, поймёт сразу, и приставать не будет. Хотя жаль...
— Нет, не жаль, — прикрикнула Анюта на разгулявшееся воображение. — Сны — это только сны... (спросите старичка Юнга...). Один раз можно, тем более мужик стоящий оказался; а если ещё раз — всё, амба, отношение поменяется, и буду я у мужчинки не эксклюзив из другого мира, а грелка постельная, обыкновенная. А грелки обычно используют... Не хо-чу! Тема закрыта!..
Промаявшись в разговорах 'с самым умным человеком' до утра, Аня, к тому времени, как слуги начали шуршать по кридору и наводить марафет по дому, была умыта и одета в своё мышиное платье. Не хватало только обычного выражения лица: то похоронно — торжественное, то довольно — умиротворённое сменяли друг друга, даже не пытаясь прийти к чему-то среднему... Да и голова, если честно, побаливала — Анюта периодически морщилась и растирала виски, но толку в этом было мало: это личный прикол её организма — с похмелья даже в буйное студенческое время Аня почти не маялась, зато бессонные ночи (сперва — от экзаменов, потом — и от мужчин...) оставляли после себя мерзкую мигрень. Голова болела не слишком сильно, но постоянно, спорадически напоминая о себе болезненными приступами. Единственным спасением от мигрени был сон, но — куда? Уже больше шести утра — а в семь Аня обычно встаёт... Промаявшись, женщина вспомнила про таблетки в своей сумочке, растолкла две баралгинки, запила водой, поморщилась от мерзкого ощущения лекарства и села ждать эффекта...
* * *
Когда на часах было семь, Анюта, пробормотав что-то вроде 'Перед смертью не надышишься...' и сотворив на лице нечто вроде улыбки, вышла из комнаты.
Привычно здороваясь с персоналом, женщинами примерно лет тридцати — тридцати пяти, увлечённо 'канифолившими паркет', и крутя в голове бессмертное 'И вам доброе утро!.. И вас туда же!..', Анюта подошла к двери Арисьи и постучала.
Анюта всё ещё была в доме кем-то вроде бабкиной сиделки, хотя Арисья вот уже с неделю передвигалась с тросточкой, то есть всё делала самостоятельно. Следовательно — в Аниной помощи, по сути, не нуждалась... Получив разрешение войти, Анюта повернула ручку и оказалась внутри.
Арисья, кстати, при полном параде, то есть давно уже поднявшаяся и умывшаяся самостоятельно, сидела за столом и увлечённо поедала какую-то сдобу, запивая её чем-то вроде чая. Не отвлекаясь, женщина показала рукой на свободный стул — мол, присоединяйся.
Анюта села напротив, налила себе чая и с упоением вгрызлась в какую-то булочку — желудок, давно переваривший порцию ну, скажем, утренних вкусностей, опять недовольно ворочался и напоминал о себе...
Минут через пять Аня отставила в сторону чашку и, вытерев пальцы о салфетку, спросила у Арисьи 'Чем я могу вам помочь?'...
Обычно в ответ старушка начинала перечислять свои проблемы: ну, там, спину ломит или переломанная нога болит, но сегодня Арисья повела себя неожиданно: задумалась, а потом произнесла 'Ничем'.
...Анюта сникла: и правда, ведь помощь уже не нужна, а 'заносить хвосты' не в её обычаях, да и Арисья не выглядит любительницей 'анализинга'... Ну, ничего, прорвёмся!.. Как говорил пьяный сантехник из анекдота: 'И не такие глубины брали!..'.
Выпрямившись, женщина кивнула головой, мол, поняла, и спросила: 'Когда мне уходить?'. Арисья удивлённо взглянула на неё, потом, видимо, поняв ход мыслей попаданки, развеселилась и замахала руками в отрицательном жесте, мол, уходить не надо!.. Потом, посерьёзнев, пристально взглянула на Анюту так, что женщина даже поёжилась: кто бы мог подумать, что такая хрупкая и легковесная на вид старушка типа 'божий одуванчик' обладает таким тяжёлым и пронизывающим взглядом?!.. Ане даже на секунду показалось, что Арисья вычислила, в чём — вернее, в ком — причина Аниного недосыпа (хоть как умывайся, а заспанные глаза у женщины — вернейший признак хорошо проведённой ночи...), но потом Арисья спросила, внимательно глядя попаданке в глаза: 'И куда ты пойдёшь?'.
Аня поёжилась — перспективы были, конечно, нерадостные: кому нафиг нужна женщина не первой молодости, без профессии и почти без языка?!..
— Во-во, — подкололо не вовремя выползшее ехидство. — И будешь ты, матушка, местным вариантом гастарбайтеров. Спешите видеть — Равшан и Джамшуд в одном флаконе! Миранский разлив! Офигительные скидки!.. не забудь только на спине табличку повесить 'Начальникэ — гамно', и дело в шляпе!..
Но не показывать же этого 'домашнему сканеру'?..И Анюта, навесив на себя самое радостное выражение лица, выдала Арисье толстовское 'Мир не без добрых людей... Где-нибудь и устроюсь...'.
Бабулька фыркнула, словно услышав отвязную шутку, а потом, посерьёзнев, сообщила как о давно решённом: 'Устройся здесь. Ты — умна, справедлива и не болтаешь попусту... И ты мне нравишься'.
Анюта тоже серьёзно спросила: 'А чем я буду заниматься? Я привыкла обеспечивать себя сама — и не могу просить. Я себя уважать перестану...'
Бабка махнула рукой, как бы отметая возражения: 'Хочешь — помогай по дому...'. И Аню осенило: 'работа по дому', ну конечно же!..
Перед эпичным выпадением в новый мир Анюта хорошенько затарилась всякого рода косметикой и бытовой химией. Но — косметикой Аня пользовалась (кстати, она скоро закончится!), а вот всякие средства для мытья ванной и кухни так и стояли нетронутыми. Эврика!
...Путаясь в словах, Аня кое-как объяснила Арисье, ЧТО у неё есть в запасе. Арисья, как и всякая женщина, хотя бы раз отмывавшая плиту от жира после готовки (хотя Анюта сильно сомневалась, чтобы Арисья мыла сама — скорее уж, контролировала процесс и принимала работу!..) оценила её предложение и захотела увидеть, как это действует...
...После получасовой презентации в Аниной комнате ( служанка, которую попросили принести в комнату гостьи грязную и обязательно жирную сковородку, наверное, долго гадала, чем таким они там занимаются!..), Анюта получила 'добро' на проведение опыта.
И — вот что значит возраст! — Арисья настояла, чтобы все 'мистеры пропперы' и 'доместосы' были перелиты в какие-то фарфоровые посудины и — снабжены надписями: что — для чего — как применяется и — обязательно -правила техники безопасности!.. А также попросила оставить немного средства в каждой из пластиковых бутылок — на анализ. Как поняла Аня, на лесопилке, которую содержал 'мистер твистер' Ингор, химики — или кто они там? — тоже водились...
Так что быть тебе, Анютка, первой ласточкой миранской бытовой химии!..Хотя, скорее, первым страусом — у того тоже попа большая... — язвительно подключилось воображение. — Может, и денег дадут, если заинтересует!..
Через полчаса женщина с интересом наблюдала разворачивающийся перед ней спектакль 'Что это? Как это? О-о-о!..'. Нет, не подумайте дурного, просто Арисья, опробовав новую замануху, решила приобщить к бытовой химии всех работающих гражданок. И первым неофитом была названа Лина.
Выбор, конечно, очевиден — на кухне больше всего грязного и жирного, и свойства пятновыводителей и средств для пола проверять здесь — самое то!.. Лина выслушала хозяйку, но смотрела на ёмкость с 'проппером' без 'энтузазизму' и пробовать — вот прямо сейчас! — явно не собиралась...
Пришлось попаданке, засучив рукава и натянув резиновое изделие (перчатки, а вы о чём?..), приступить к опытам.
Что тут говорить — кухня была чистенькой, но после промытой с 'мистером Проппером' половины пола, эффект был виден сразу. Мытая часть была на порядок чище и даже светлее контрольного образца. Арисья позитивно высказалась в смысле 'Берём!' и пошла 'осчастливливать' остальную прислугу...
Аня домыла полы (ну, не оставлять же!..), тряпку и перчатки решив постирать позднее, и занялась Линой. После непродолжительной беседы и презентации 'посудомоя', Лина подобрела и пообещала накормить чем-нибудь вкусненьким...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
