Показывая, что разговор окончен, гость поднялся с кресла, предварительно взяв трубку со столика в одну руку и трость в другую:
— Мне пора. Не подскажете, куда я могу выбросить пепел?
Молодой человек провел его на кухню. Стоя уже возле дверей, мистер Ларкинз протянул Дэну руку:
— Что ж, приятно было познакомиться! Если надумаете, то подъезжайте на кастинг.
Получив ответное рукопожатие, владелец модельного агентства направился прочь от дома, постукивая тростью о кладку подъездной дорожки. А Дэниэл, привалившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, в смятении наблюдал за мужчиной, пока тот не сел в то шикарное авто, что ранее привлекло его внимание, и не уехал. Только тогда молодой человек медленно, словно не мог выбраться из пут сна, закрыл дверь и пошел на кухню, чтобы сварить себе крепкий кофе и привести разбегающиеся мысли в порядок.
В доме все еще витал аромат дорогого табака, который оставил после себя этот странный визитер. Вообще странным и нереальным казалось все связанное с ним: и внешний вид, и манера поведения, и личный его приезд за много миль, и это предложение участвовать в конкурсе.
Перспектива интересной жизни в одном из крупнейших городов Америки, встреч с известными людьми и возможности хорошо зарабатывать манила яркими картинами и новыми впечатлениями. Но с другой стороны, Дэн никак не мог сопоставить себя с этим переливающимся миром гламура. Как-то он туда не вписывался. Что в нем такого особенного?
Желая найти ответ на последний вопрос, он резко рванул в бабушкину спальню, где стояло огромное, во весь рост зеркало в тяжелой раме. Стянув с себя футболку, Дэн стал придирчиво себя рассматривать.
На немного худощавом теле кое-где проступали мускулы, которыми он успел обзавестись, пока работал грузчиком на складе и разнорабочем на стройке. Они не были так же рельефно красивы, как у парней с обложек, но зато были натуральны. Поиграв немного мускулами на руках, Дэн переместил свой взгляд на лицо. Поворачивая голову из стороны в сторону, он внимательно изучал детали. Слишком угловатое на его взгляд: высокие скулы, прямой нос с острым кончиком, тонкие не симметричные губы — нижняя губа была немного больше верхней — но зато обе они были четко очерчены.
Вот глаза могли вызвать интерес. Молодой человек приблизил свое лицо почти вплотную к своему отражению. Насыщенного серого цвета они окаймлялись по краю радужной оболочки тонкой, растушеванной, настолько темной линией, что та казалась почти черной. Как он слышал от остальных, его глаза имели особенность менять свой цвет в зависимости от настроения, и в моменты ярости или гнева их окраска могла почти слиться с окантовкой, и они становились, как грозовые тучи.
После этого тонкие пальцы стянули резинку с хвоста, и волосы рассыпались по обнаженным плечам. Дэну всегда казалось, что они похожи на старую, вылинявшую солому. Правда, надо отдать им должное, его волосы были мягкими и послушными, что давало плюс в их пользу. Не желая заморачиваться с парикмахерской, он пустил их в свободный рост, периодически подрезая, когда те становились совсем уж длинными.
В итоге осмотр ни к чему не привел. Дэниэл все равно видел в себе больше минусов, чем плюсов, что только добавляло неуверенности в себе. Противоречивые чувства раздирали его изнутри, выводя из душевного равновесия.
С одной стороны ему безумно хотелось вырваться из этого сводящего с ума замкнутого круга под именем одиночество и окунуться в новую бурную жизнь, а с другой стороны он не хотел стать посмешищем, питая призрачные иллюзии, и оплакивать потом в итоге свои разбитые мечты.
Он поднял с пола брошенную футболку и спустился вниз. У него две недели, чтобы решить, как поступить.
Глава 5.
'Что же делать? Что же делать?' — этот вопрос, как заезженная пластинка, постоянно вертелся в голове Леры.
До вступительных экзаменов оставался какой-то месяц, и надо же было так случиться, что папу уволили по сокращению. Если в ближайшее время он не найдет себе работу, что в его возрасте уже весьма проблематично, то этим придется заняться ей. И тогда прощай высшее образование! Сидеть на шее у родителей она больше не может.
Грустные мысли о будущем одолевали Леру, сидевшую на лавочке в скверике возле Казанского собора, который бережно обнимал небольшую площадь крыльями своих колоннад. Девушка так глубоко погрузилась в думы, рассеянно чертя линию носком босоножек по гравию, что не замечала ничего вокруг: ни радостно бегающих и визжащих детишек вокруг фонтана, ни деловито снующих прохожих по Невскому проспекту, ни веселой возни воробьев в кустах за ее спиной.
И даже если все образуется у отца, то есть и другая проблема. На носу вступительные экзамены, а она еще даже не подала заявление в университет. Так и не решила, на какой факультет будет в итоге поступать. Пренебрежительные слова Вероники на серебряной свадьбе родителей о незавидной судьбе учительницы глубоко врезались в ее память и по сто раз на дню терзали сомнениями. Время неумолимо бежало, а Лера никак не могла определиться с тем, чего она действительно хочет. Ее сильно пугала перспектива остаться старой девой, которая была отнюдь не призрачной, учитывая ее невзрачность и нерешительность. А она так хотела большую семью!
'Ну, и где же ты, мой ангел-хранитель?' — мысленно вопрошала она небо. — Эх, ты! А ведь обещал, что все будет хорошо! Что-то пока не очень заметно'.
Ей на ногу чуть не наступили. Это обязательно случилось бы, если бы Лера не успела вовремя убрать ноги под скамейку. Мимо проходила группа пестро одетых туристов, направляющихся к Казанскому собору на экскурсию. Они так громко и бесцеремонно переговаривались между собой, как стайка неугомонных птиц, что резко выделялись на фоне уравновешенных и культурных питерцев и привлекали к себе всеобщее внимание. Лера заметила, что в основном это были пожилые люди в возрасте ее родителей — явно пенсионеры на отдыхе.
Счастливые! Могут вот так спокойно путешествовать по миру, не заботясь о деньгах. Лера вздохнула, вспомнив отца с матерью. А у нас в России люди вынуждены вкалывать, пока не умрут, а иначе на крошечную пенсию не выжить, не говоря уже о том, чтобы куда-нибудь поехать отдохнуть. И уж тем более за границу! В другие страны могут выехать только бизнесмены или политики, в общем, те, у кого есть определенный статус или доллары.
Вот у нее за душой ни копейки. Осталась лишь мелочь на трамвай до дома, потому что последние сбережения она потратила на покупку турецкого красивого шарфа для мамы. Проходя накануне мимо Пассажа — одного из самых крупных универмагов их города — она увидела, как мечтательно засветились глаза матери при виде этого невесомого шелкового великолепия нежно-персикового цвета, выставленного в витрине одного из отделов.
Лера любовно погладила сумку, где лежал подарок — у мамы как раз скоро День рождения.
Надоело считать каждую копейку! Сил уже нет! Ей бы такую работу, чтобы и заработать можно было, и мир посмотреть.
Слева от нее на скамейку в сильном раздражении плюхнулась молодая женщина, нечаянно задев Леру плечом.
— Извините, пожалуйста, — вежливо обратилась она к девушке. — Вот, уроды! — последние, сказанные в сердцах слова, уже адресовались неизвестно кому.
Чуть повернув голову, Лера скосила глаза на соседку. На вид женщине было около двадцати восьми — тридцати лет. Изящная блондинка с прямыми волосами, убранными в высокую прическу и прихваченными стильной позолоченной заколкой сбоку. Она лихорадочно копалась в своей маленькой розовой сумочке, в тон широкому лакированному поясу, все больше и больше раздражаясь от того, что не находила там искомого. Будто поняв, что все впустую, женщина вздохнула и на мгновение застыла, обдумывая ситуацию. Затем она резко повернулась к Лере, и на девушку уставились красивые миндалевидные зеленые глаза.
— У Вас случайно не будет иголки с ниткой или булавки? — с надеждой спросила она, но получив отрицательный ответ, снова сникла: — Ума не предложу, что мне с этим делать.
С досады кусая нижнюю губу, блондинка немного повернулась корпусом к девушке и показала свое плечо. Там прямой раной от плеча почти до самой груди шел разрыв, обнажающий кружевную бретельку бюстгальтера. Красивое белое платье было безвозвратно испорчено.
— Вон та дамочка удружила! — палец с аккуратным маникюром указал в сторону стайки иностранцев, гуляющих среди колонн Казанского собора, — своим зонтиком. И на черта он ей сдался в ясную погоду?! Представляете, даже не извинилась! — продолжала возмущаться она. — Тоже мне, пуп земли выискался! А мне с ними еще по Эрмитажу два часа таскаться!
— Вы гид? — догадалась Лера.
Женщина кивнула, не отрывая взгляда от своего плеча. Попытка хоть как-нибудь стянуть платье на месте разрыва ни к чему толковому не приводила. Бросив, наконец, это бесполезное занятие, она невидящим взглядом смотрела перед собой, обреченно опустив плечи.
— Вы показываете им наш город? — робко поинтересовалась Лера, не желая быть назойливой. Но было так интересно узнать об этом побольше!
— Не только, — задумчиво протянула та ей в ответ. Но затем, будто очнувшись, обернулась к собеседнице и пояснила: — Я не просто экскурсовод, а сопровождаю группы на всем протяжении их пребывания здесь. Иногда приходится ездить с ними по стране и организовывать беспроблемный отдых или даже выезжать в некоторые другие страны.
— И много где Вы бывали?
Неподдельное восхищение в голосе девушки распрямили плечи гида и заставили глаза блестеть.
— Страны Прибалтики, Германия, Норвегия, Италия, — с гордостью перечисляла она. — Два раза была в Америке. До Франции, правда, еще не добралась, но какие мои годы.
— Как это должно быть здорово путешествовать и общаться со столькими людьми! — мечтательно вздохнула Лера.
— А Вы учитесь или работаете? — в свою очередь поинтересовалась женщина, следя глазами за своими подопечными, как квочка за цыплятами.
— Я собираюсь поступать в институт, но не могу определиться куда. Сначала хотела на учителя русского и литературы в университет Герцена, но теперь сомневаюсь. А Вы что заканчивали?
— Кафедра иностранных языков там же, куда Вы стремитесь. Только тогда он был в статусе института, но я слышала, что университетом он стал в прошлом году, — Лера кивнула, подтверждая, и женщина продолжила: — Подготовка там отличная и есть распределение. Да и с их дипломом устроиться легче, чем тем, кто учился в других учебных заведениях, — пояснила она.
— Трудно поступить на этот факультет? — Лера никак не могла остановиться в своих расспросах. И куда только подевалась ее стеснительность. Какой-то неодолимый интерес влек ее.
— А где легко? — вопросом на вопрос ответила блондинка. — Учится тоже не сахар. Но оно того стоит, уж поверьте! Если работать с умом, то можно весь мир повидать.
— Да, перспективы, конечно, заманчивые, — Лера стала приходить в себя от воображаемых красочных картин будущего, — но времени уже в обрез. Вряд ли мне это светит.
Действительно жаль! И жизнь интересная, и заработать можно, и родители бы ею гордились. Но реальность такова, что изменить сейчас что-либо — чрезвычайно трудно.
Спустившись с небес на землю, Лера вспомнила о проблеме этой женщины.
— Знаете что, а Вы сходите в магазин. Тут совсем рядом галантерейный отдел есть, — посоветовала она.
Но собеседница с сожалением покачала головой:
— Не могу: не имею права оставлять их одних. Они, как дети малые — чуть что, бегут за помощью, чтобы решили их проблемы. Нет, чтобы самим пораскинуть мозгами — привыкли, что все за них психологи решают, по полочкам раскладывают. Да и времени совсем нет, автобус ждет, — она кивнула в сторону Невского проспекта, где стоял припаркованный 'Икарус'. — Вот ведь напасть какая!
Лере было бесконечно жаль эту молодую женщину, попавшую в такое затруднительное положение. Она всем сердцем желала ей помочь, но не знала как. Может самой быстро сбегать за нитками с иголкой? Но посмотрев на нетерпеливо выглядывающего из дверей автобуса водителя, поняла, что времени на это совсем нет.
Тогда, решившись, она достала из сумки упакованный в полиэтиленовый пакет шарф, который предназначался в подарок маме.
— Вот, возьмите, — протянула она его женщине.
— Что это? — удивленно поинтересовалась та, забирая сверток из рук девушки.
— Это шарф, — пояснила Лера. — Оберните его вокруг плеч, и ничего не будет заметно.
Гид молча развернула пакет, и у нее в руках заструился персиковый шелк.
— Я не могу это взять, — голос женщины звучала растерянно. — Он, наверное, очень дорогой.
— Берите, берите, — Лера категорично придвинула шарф ближе к ней, — Вам он сейчас нужнее. Вернете позже.
— Да, нет, — запротестовала собеседница, — Вы не понимаете. Я не смогу Вам его вернуть. Это последняя моя работа здесь. Вместе с группой сегодня мы вылетаем в Нью-Йорк, и я уже не вернусь. Я нашла работу в США и какое-то время буду жить там, — женщина с сожалением отдала эту красоту обратно.
У Леры шла внутренняя борьба между желанием помочь и нежеланием навсегда расстаться с шарфом. И дело вовсе не в деньгах, а в том, что купить такой же она больше не сможет. Это был единственный экземпляр в том магазине, а ей так хотелось порадовать маму. Но взвесив все 'за' и 'против', она сделала выбор в пользу чистой совести.
— Ну и ладно, — решилась она, кладя шелк на колени женщины, — так тому и быть.
— Спасибо! — растроганно произнесла та. — Давайте, я Вам хотя бы деньги за него отдам, — женщина полезла в сумочку за кошельком. — Сколько я Вам должна?
— Ни сколько, — Лера помотала головой. Брать деньги за чужое несчастье ей казалось кощунством. — Просто надеюсь, что когда-нибудь кто-нибудь поможет мне так же, как и я Вам.
— Как тебя хоть зовут? — перешла на 'ты' блондинка, вскакивая на ноги и накидывая шарф поверх порванного платья. Он удивительно гармонично сочетался по цвету с ее нарядом. Тонкая вышивка по краю заканчивалась небольшими шелковыми кисточками, покачивающимися в такт движению тела.
— Лера, — просто ответила она, восхищенно осматривая стоящую перед ней женщину.
— Надя, — с широкой, счастливой улыбкой протянула в ответ руку та. — Будем знакомы. Еще раз огромное спасибо за то, что выручила. Кстати, — радостно воскликнула вдруг она, — я, кажется, знаю, как тебя отблагодарить. Если вдруг надумаешь поступать на иностранные языки, то вот тебе телефон...
Надя присела обратно на скамейку и, достав из сумочки листок с ручкой, нацарапала на нем пару строк. Торжественно вручив его Лере, она пояснила:
— Позвонишь Ольге Викторовне и скажешь, что от Григорьевой. Это моя бывшая сокурсница, которая осталась работать на кафедре университета. Какой язык изучала в школе?
— Английский, — растягивая слово, произнесла Лера, ошеломленная фонтаном энергии этой женщины.
— Вот и хорошо! Она подтянет тебя к вступительным экзаменам, учитывая все необходимые требования при поступлении, а там все в твоих руках. Думаю, месяца вам вполне хватит. Я позвоню ей перед отъездом и предупрежу о тебе.
