"Черствое сердце"_Третья книга цикла

— Ну, не знаю, не знаю, — покачала головой я. — Ты для него значишь намного больше, чем думаешь!

— Наверное, здесь во многом нужно сказать спасибо вам. И в особенности Димке с Сашкой и Дашке, которые магическим путем пытались пробудить в нем эмоции. Ну, помнишь уроки подавления воли и неудачный эксперимент с юмором для демона? После всего он стал более чутким, даже нежным и еще более ревнивым! Такой Марк мне ближе.

— Ты довольна! — подметила я, и Лиза смущенно махнула на меня рукой.

— Наверное, у нас судьба такая любить холодных мужчин и каждый день стараться растопить их лед! — подмигнула демоница. — Иначе было бы скучно. Правда? Со спокойными, домовитыми парнями нет огонька!

Римма что-то пробурчала, дескать, все мы — ненормальные, и коллективчик у нас особенный — ни одна психлечебница не примет, если хочет сохранить целостность стен. Дашка слушала очень внимательно и кивала. При этом подруги не забывали скандалить из-за дележки калорий и постоянно лупили друг дружку по рукам ложками. Я косилась на нож, лежавший неподалеку, и надеялась, что за него они не схватятся.

— А что это у тебя? — заметила синяк на моей шее Лиза, и я не сразу решилась рассказать, потому что девчонки перестали ссориться из-за сладкого и нашли новую цель — меня!

Я прикрыла двери и голосом заговорщика стала повествовать.

— В общем, мне такой странный сон приснился. — Посмотрела на Дашку, и снова засомневалась, стоит ли при подростке говорить о таких вещах. А она уже вместе с Римкой, умостилась на столе и пальцем расколупала тортик. — Мужчина. Красивый, как с обложки. Он был грустным. Мне стало его жаль. А потом он так страстно меня поцеловал и...

— О! — обрадовались дамы и жадно уставились на меня, рассчитывая на откровенные подробности моих ночных похождений по чужим кроватям.

— Короче, утром я проснулась с вот этим, — укоротила рассказ я, и продемонстрировала синяки.

— Ментальный секс! Это даже круче, чем тантра! Поверь! — закатила глаза Лизка.

— Чего? — в три голоса спросили мы.

Для наглядной демонстрации демоница прикрыла веки и стала кривляться, ухмыляться, томно вздыхать. А через несколько секунд в двери ворвался вспотевший и красный Марк. Весь, какой-то не свой, оживленный.

— Я не понял, — чуть ли не рычал он, глядя на нее. — Мы уже идем домой?

— Нет, — обезоруживающе улыбнулась ему Лиза, подошла якобы поцеловать в щеку, а сама отодвинула воротник его рубахи, показывая нам след собственных губ.

— И кстати, — очень тихо, чтобы мы не слышали (а мы все равно уши навострили), Марк шепнул ей: — Мне доступны очень многие чувства! Если я не говорю тебе банальной фразы о любви, это не значит, что я не люблю! Ты хочешь услышать это от меня?

Лиза покачала головой. Ей было вполне достаточно и такого признания. Она поцеловала парня и выпроводила в другую комнату. Румяная от смущения, уселась между Риммой и Дашкой, и под шумок оттяпала у них здоровенный кусок торта. Я поняла, что парням и крошек не достанется.

— И че? Так можно делать? — не веря, спросила я, возвращаясь к разговору о ментале.

— А как именно это делается? — вопрос почему-то прозвучал от Дашки.

Римма, не долго думая, решила выбить из головы несовершеннолетнего ребенка глупости и отпустила подзатыльник. Пошлые мыслишки из ее головушки разбежались, зато влезли мстительные и кровавые. Дашка грозно надула губы.

Пока девочки ссорились, до меня дошла одна прелюбопытнейшая вещь.

— Лиз, то есть этот мужчина, он на самом деле существует?!

— Существует, — кивнула демоница. — И ты его знаешь. И он тебя.

— Да? Но как? Мы ведь ни разу не виделись...

— Виделись. Ты просто не помнишь. Хочешь, скажу, как его зовут? — собралась поведать Лиза, Римма на нее цыкнула, но Дашка опередила всех.

— Это случайно не Ку...?

— Ай!.. Черт, у меня аллергия на вашу "ку-ку"! — я бросилась к рукомойнику, смывать хлынувшую из носу кровь.

Дашка получила еще один подзатыльник. А Лизу Римма пообещала убить одним только взглядом. На что демоница примерно так же ответила: "А ни фига у тебя не выйдет!"

— Девчонки, — позвал Сашка. — Идите к нам.

Секрет о синяках так и остался на кухне, а мы вернулись к парням. Вова загадочно улыбался, и я поняла почему, тремя секундами спустя, когда он взял меня за руку и спросил:

— Диана Вербная, ты выйдешь за меня замуж? — очень официально потребовал ответа Владимир.

Я онемела. Друзья вперили в меня взгляды. Парень протянул коробочку с кольцом. А я смотрела на все это безобразие и думала о том, что хочу провалиться сквозь землю... Ну, хоть сквозь диван, на котором сидела...

Ответ мой звучал робко и неуверенно. Я процитировала Лизу: "Ну..."

— Дина! — толкнула меня в плечо Римма, оборвав порыв сбежать от ответственности.

— Да? — спросила я, и вопрос восприняли, как утверждение. Все радовались и приплясывали. Поздравляли, тискали. Парни почему-то приговаривали жениху: "Ты выбрал серьезную ношу. Терпения тебе! И не давай ей спуску!". Марк обещал на свадьбу подарить оковы: "Старинные, семейные! — выдал он. — Так что никуда она от тебя не сбежит!" Вова раскрыл рот от шока, и воспринял все за шутку. О том, что Марк шутить практически не умеет, никто упоминать не стал. Однако Лизу я лично просила выбить идею о цепях в качестве подарка к свадьбе из головы ее второй половины. Демоница хихикнула и сказала, что они обойдутся более простым подарком — хлыстом и наручниками.

Домой я пришла, как один из клиентов Константина — как оживший труп. Ноги переставляла, но ничего не ощущала. Зато тяжесть кольца чувствовала, будто оно пудовое. О! О трупах — плохое сравнение. Отменяю. Меня лучше сравнить с отважным маленьким хоббитом, волочившим "чью-то прелесть" до Мордора.

Мордор... То есть дом был тих и печален. Потому что папа и мама мирно спали, уже не надеясь на возвращение дочери из гостеприимства возможного зятя.

Не включая свет, открыла дверь, переступила порог и попыталась сунуть ноги в тапки. Те завопили голосом кота и впились в кожу острыми зубами. Хихикающий голос домового сориентировал:

— Тапки левее!

Мама выскочила из зала, осветила мрак, в котором я боролась с пушистым садистом, объясняя ему, какая он таки сволочь! Даже спросонья она заинтересовалась кольцом на моем пальце.

— Что это? — ухватила меня за руку мама.

— Если скажу, что нашла, поверишь? — заикнулась я.

— Вова? — сразу раскусила мою ложь мама. — Как же я счастлива! Когда свадьба? Когда?

— Свадьба? — выскочил в прихожую и папа. — Кто говорит о свадьбе?

Мама тут же пересказала услышанное, только добавила несколько очень романтичных моментов от себя. По ее версии Вова и на колено становился, и из окна обещал выпрыгнуть, лишь бы я подлая и злая согласилась позволить терпеть меня всю оставшуюся жизнь.

Пока родители не собрались праздновать событие года раньше времени, я уползла в свою спальню, прикрыла двери и плюхнулась на кровать.

— Значит, замуж! — объявился домовой, и в него полетела подушка. Однако даже моя агрессивность не заставила его молчать. — Ну-ну, удачи этому несчастному!

Мне показалось, что настал миг тишины. Но этот подлый квартирный дух никуда не делся, и затянул:

— Я уж думал, что ты вечно будешь висеть у родителей на шее! Хотя, когда ты укатила заграницу со своим вампиром, подумал, что уже не вернешься...

Сердце пропустило три удара. Потом сжалось до размеров грецкого ореха и отреагировало на следующие слова домового дикой болью.

— Вот честно тебе скажу, не мог понять, почему ты с ним возишься! В дом пускала, баиньки рядом с собой укладывала... Кормила собственной кровью... — он осекся, оглянулся, испугался. — Эй, пробка, ты чего? Ой, чего й это ты???

Кровь лилась из глаз, изо рта, из ушей. Она пропитала простыню, одеяло...

— Ой... — пыхтел растерянный домовой. — На помощь, что ли?

Очнулась я в больничной палате. Слева стояла капельница. Справа — шестеро. Они глядели на меня, размышляя: "Пациент скорее жив... Но если немного придушить..."

— Вы меня пугаете! — буркнула я, зарываясь обратно под одеяло.

— Нет, ну вы слышали? Мы ее пугаем! — сердито выдал Сашка. — Мы — ее!!! ДА я тебя....

Он вытянул руки, чтобы исполнить уже обдуманное мною. Но моя славная подруга, Римма, остановила супруга. Как выяснилось, только во имя первенства — она лично хотела со мной расправиться.

— Ты своих родителей, жениха, а заодно и нас чуть до инфаркта...

— Миокарда! От таких два рубца! — для убедительности показала Римма.

— Спасибо, — поблагодарил Сашка за подсказку, потер лоб и забыл, что хотел сказать.

— Мы думали, что тебе кранты! — подсела на край койки Дашка.

— Вася сказал, что теперь твою кровать придется выкинуть, вместе со всем постельным бельем. — Рассказал Димка.

— И где же я теперь спать буду? А главное, на чем? — озадачилась я, понимая, что домой лучше не возвращаться ближайшие время, потому что квартирный дух меня ночью чем-нибудь тюкнет по темечку за устроенный переполох.

— Ближайшие несколько дней, тебя отсюда не выпустят! — сухо констатировал Марк. — Врачи не могут понять, что с тобой.

— Зато у меня есть кое-какие предположения! — сказал Саня и начал допрос. — Ты заставила себя забыть о нем. Так?

— Ничего я не заставляла! О ком ты?

— А! — синхронно завопили маг, оборотниха, и я вместе с ними. Схватились за головы, потирая виски.

— Врешь! — сцедил сквозь зубы Саша. — Когда я тебе отказал в чистке памяти, ты куда-то ходила?

— Нет, — ответила я, и нас троих снова скрючило от импульса тока, пробежавшего по мозгам.

— Круто, — радовалась нашим мукам Лиза.

— Ага, — поддакнул Марк. — Единство шабаша. Славная штука, если все его члены не имеют ничего плохого друг против друга. Вред участники причинить шабашу не могут, как и соврать. Иначе, все испытывают боль. Вот вам наглядный пример!

— Хватит врать, Дина! — прикрикнул на меня друг. — После того, как ты доставала меня, куда ты пошла?

— К Яге.

— К кому? — в один голос переспросили друзья.

— Ну, к Яге.

— К той самой? Из сказок? — заинтересовалась Дашка.

— Да. — И повернулась к Сашке. — Ты же сам меня с ней познакомил. Ой! Для тебя ведь она просто экстрасенс!

У мага столько эмоций на физиономии отразилось!

Все разинули рты. Судя по минам юных волшебников, им не терпелось узнать адресок избушки на курьих ножках.

— Что, как только меня выпишут, мы идем в гости? — озвучила планы на будущее я, и друзья кивнули совершенно одинаково и одновременно. А потом притихли и прислушались — в коридоре обсуждали меня.

— С ней все будет в порядке? — вопрос был задан Вовой. Он донимал врача неподалеку от палаты. Рядом с ним стояли родители.

— Не знаю, — честно признался мужчина в зеленом халате. — Мы не можем определить, какие органы повреждены и, что вызывает такую сильную кровопотерю.

— Простите, доктор, а с ребенком все в порядке? — тихонечко поинтересовался парень, развернув врача за локоть в сторону. Но родители все равно услышали.

— С каким ребенком? — озадачились не только мама с папой, но и сам лекарь. Даже друзья обернулись ко мне, с тем же невыразимым вопросом на лицах. Я развела руками — в мою юрисдикцию управление чужими мозгами, особенно Вовиными, не входит. Стало быть, и отвечать за бред из собственной фантазии он должен сам.

— Не было беременности? — понял жених. — А жаль...

— Сына! — с воплем радости бросилась обнимать его мама, тоже мечтающая о малыше. Только папа стоял в шаге от этих ненормальных и размышлял над тем, хватит ли ему сил нянчить еще одного внука.

— Ну, мы пойдем, — засобирались друзья.

— Эй! Не бросайте меня! Пожалуйста! — мои мольбы на них не действовали. Подлые товарищи покинули палату, оставив на растерзание любящим родным. А те вместо того, чтобы пожалеть набросились с обвинениями о моем безответственном отношении к собственному здоровью.

Глава 8. Карлсон, который живет в больнице.

К вечеру в унылой палате стало напряжно и скучно. И появление соседок совершенно не радовало. Коллег по несчастью привезли после заката. Обе лежали на койках и бредили ежовыми собаками или собаковидными ежами. Наверное, обе очень боялись игольчатых и клыкастых, вот и получили славные фантазии, дарованные обезболивающими лекарствами. Через час я присоединилась к их фобии и искренне ненавидела странных созданий, из-за того, что наслушалась о монстрах на год вперед, — ведь дамы бредили вслух.

Я сидела на своей кровати и прикрывала уши руками, ну или ушами придерживала руки, чтобы не психонуть, и не придушить кого-нибудь. Трижды кричала медсестре, умоляя вколоть и мне веселенькое лекарство — было два варианта: либо я поддерживаю общество больных и мирно себе галлюцинирую, либо засыпаю под действием снотворного. Но безжалостная девица в голубом халате притворялась занятой — слушала местные байки о призраках от своей подружки.

Свалившись с кровати (потеря крови — все-таки не шутки!), я попробовала с четверенек встать на ноги. Получалось плохо — ноги дрожали, перед глазами все плыло, голова кружилась. Разозлившись на саму себя, собрала волю в кулак и, опираясь о кровати, побрела к выходу, чтобы похвастаться перед дежурными медсестрами своим богатым матерным запасом.

— Так вот, — шепотом говорила молоденькая блондинка в розовом халатике. Она склонилась через маленький столик в коридоре, чтобы зловещим тоном прошептать рыженькой глухой тетере в голубой форме. — Во время операции этот хирург случайно обронил скальпель... И он застрял прямо в глазнице пациентки. Конечно, она умерла. Но вот уже десять лет, каждую ночь, возвращается, чтобы найти того врача и вырвать у него глаза, себе взамен...

— Ммм... М.... — замычала, побледневшая подружка, тыча за спину блондинке.

— Что? — расхохоталась та. — Призрака увидела?

И в доказательство ее предположения рыжая сползла в обмороке по стулу. На плечо блондинки-сказочницы легла рука.

— А мможно мммне...??? — спросил призрак. То есть я.

— Глаз? — ужаснулась та.

— Почему же? Таблееетку! — заикаясь, потребовала я.

Ясное дело, эта Шахерезада последовала примеру подруги, и вместо того, чтобы дать призраку в моем лице требуемое, провалилась в беспамятство. Мне хотелось рвать и метать, или загрызть кого-нибудь. И что оставалось делать? Ждать пока эти спящие красавицы оклимаются? Я потрепала одну медсестру, ущипнула. Она открыла глазки, посмотрела на меня и стала хватать ртом воздух, после чего опять отключилась.

— Ну и дура! — обиделась я. Выдохнула и поняла, что в свою палату мне все равно идти не хочется. Взяла со стола ручку и дрожащей рукой написала на лбу лентяйки: "Я люблю свою работу!" — надеюсь, проснется, прочтет и будет повторять, как мантру! Настроение повысилось, и я решила не останавливаться на достигнутом...

— Что здесь происходит? — вопрос, заданный мужским грозным голосом, застал меня в самый разгар веселья, когда я дорисовывала усы и бородку Гитлера рыжей медсестре.