Испуганный старик, подобно пуле, выпущенной из ружья, влетел в тамбур вагона и, как заправский эквилибрист, приземлился чётко на обе ноги. Я уже была наготове. Заняв позицию у входа в проход, я согнула одну ногу в колене, отставила другую далеко назад и выставила обе руки вперёд, ладонями к старику, готовая противостоять законам физики, согласно которым по инерции дедок и его компания должны были либо впечататься в стену, либо влететь в проход, ведущий к купе, и снова впечататься, но уже в другую стену. Почувствовав касание тела старика, я стала сгибать руки в локтях, с одной стороны, давя на старика и замедляя инерцию, с другой — смягчая удар, и в самом конце приняла остатки давления на своё тело, крепко упёршись ногами в пол. Сработало! Остановка произошла относительно мягко как для дедули, так и для меня. Мне повезло, что он был таким маленьким и худеньким, вот если бы пришлось тормозить Матвея...
— Ну вы, дедуля, даёте, — немного отдышавшись, протянул Матвей, без проблем запрыгнувший на подножку сразу же за дедом. — Что же вы так поздно из дома выходите?
— Да не рассчитал, сынок, не рассчитал, думал, что успею, да заплутал в метро, — ответил тяжело дышавший старик, опустив на пол щенка и прислоняясь спиной к стене.
Испуганный поросёнок громко визжал и извивался под мышкой деда, которому ничего не оставалось, как поспешно опустить на пол и его, не выпуская из руки поводка.
— Вы на метро ехали? — изумился мужчина. — Да как же вас с животными пропустили?
— Я их в сумке пронёс, — довольно хихикнул дед, гордый своей сообразительностью.
— Ай, молодец! — похвалил его Матвей, и мы рассмеялись.
— Да что мы в тамбуре-то стоим? Пойдёмте в вагон. Какое у вас место? — обратилась я к старичку.
— Э-э-э... вагон десять, место двадцать, — прочитал он, достав из кармана старого, залатанного, но опрятного пиджака билет.
Я замерла на месте. Мать моя женщина... это же... наше купе! Выходит, весь этот зверинец будет размещаться в моём купе?! Нет, дедушку, разумеется, я не причисляла к зверинцу и ничего против него лично не имела, но вот его спутники... Мои размышления внезапно были прерваны истошным воплем проводницы, которая от начала и до конца молча наблюдала за водружением в вагон дедульки и его мохнато-щетинистой братвы, не в силах побороть напавший на неё от изумления столбняк. Теперь она прочухалась и громко возвестила о своём существовании.
— Это что же тут происходит, а? Что же вы творите, а? А если бы вы под поезд попали — кому отвечать?! Мне?! Хулиганы, я сейчас полицию вызову! — возмущённо орала фрекен Бок, всё сильнее и сильнее распаляясь.
Дед и Матвей неуверенно переминались с ноги на ногу, чувствуя себя виноватыми. Щенок спокойно сидел в сторонке, внимательно наблюдая за происходящим. Поросёнок, давно учуявший свободу, но не имевший возможности ею насладиться из-за шлейки, сдерживающей все его попытки вырваться, яростно дёргал поводок, требовательно визжа.
— Не нужно полиции, — спокойно обратилась я к фрекен Бок и смерила её уничтожающим взглядом. — Вы забыли, я уже здесь.
Проводница поперхнулась, откашлялась, потом пораскинула немного мозгами и сконцентрировала свой гнев исключительно на дедуле, который сразу же сжался в комок под напором агрессивной тётки.
— Вы что, не знаете, что животных нужно перевозить в багажном отделении или в специальных клетках? — грозно нависала фрекен Бок над вконец растерявшимся дедом.
— Да откуда же мне знать, дочка? — развёл руками дед. — Я, почитай, впервые скотинку на поезде везу.
— Как их зовут? — встряла в разговор я, с улыбкой на губах разглядывая поросёнка и щенка.
— Баксик и Бобрик, — улыбнулся в ответ старик.
В этот момент в дверях появился Иван и с изумлением на лице уставился на нашу компанию.
— Я тебе потом всё объясню, — обратился Матвей к Ивану.
Что это? Они знакомы? Вот это да! Я удивлённо перевела взгляд с Матвея на Ивана, пытаясь понять. А что тут, собственно, понимать? Если они знакомы, то та здоровая красная олимпийка и электробритва принадлежат Матвею! Теперь понятно, почему в купе не было второго попутчика, ведь он — Матвей, а Матвей всё время находился на улице. Йес! Мне положительно везёт сегодня на попутчиков!
— Незнание законов и инструкций не освобождает от ответственности! — продолжала громыхать проводница. — А почему они без намордника, а?
Дед на мгновение застыл, изумлённо вскинув брови, и тихо прошептал:
— А куды же им намордники цеплять... у них же, почитай, ещё и морды-то нету...
— Они же мне весь вагон загадят! — не унималась проводница.
— Ни-ни, и даже не боись, дочка, не загадят, я их из купе ни на секунду не выпущу, — быстро затараторил дедулька, стараясь звучать максимально убедительно.
Я ушам своим не поверила. Класс, просто класс... То есть получается, что вся эта четвероногая братия на протяжении долгого путешествия — а это почти сутки — будет радостно гадить в моём купе? Прелесть какая. М-да... в хлеву мне ещё никогда не доводилось путешествовать, и, честно говоря, подобная перспектива не внушала мне особого оптимизма.
И вдруг с интервалом в доли секунды произошло сразу несколько событий. Вагон внезапно сильно дёрнулся; чтобы не упасть, проводница отставила в сторону правую ногу; и без того напуганный поросёнок резко изменил траекторию направления прорыва и рванул в противоположную сторону. Дико визжа, свин пролетел между ног проводницы, не рассчитав тормозного пути, он не успел вовремя остановиться и с разгону врезался в стену головой. Контуженый поросёнок начал в панике метаться по всему тамбуру, всё больше и больше запутывая ногу фрекен Бок поводком.
Женщина раздражённо заверещала, начала топтаться на месте, трясти и взбрыкивать ногой как нервнобольная, стараясь избавиться от поводка, и в один прекрасный момент от души топнула ногой по хвосту невозмутимого щенка, сидевшего неподалёку и на удивление спокойно созерцавшего происходящее. От неожиданности и боли щенок громко взвизгнул и высоко подпрыгнул на месте. Он бы, наверное, стерпел обиду и проигнорировал непреднамеренное оскорбление со стороны фрекен Бок, но в тот самый момент, когда пёс снова приземлился на пол, перед его носом просвистела брыкавшаяся нога проводницы, и щенок, не сдержавшись, изо всех сил вцепился в неё зубами. Фрекен Бок взревела от страха и боли, как раненый бизон, настигнутый прайдом львиц; полуживой от страха визжащий поросёнок, по всей видимости, решил, что настал его смертный час, и из последних сил рванул в проход. С диким грохотом и воплем потерявшая равновесие проводница рухнула на пол. "Мама дорогая, сейчас что-то будет", — едва сдерживая хохот, подумала я, по стеночке пробралась в коридор вагона и юркнула внутрь, притворив за собой дверь.
Тут и там раздавался шум открывающихся дверей купе, из-за которых выглядывали взволнованные пассажиры. По вагону прошёл ропот испуганных голосов:
— Что, что происходит?
— Это был взрыв, вы не слышали?
— Кого-то убили?
— Вы тоже слышали вопли или мне лечиться пора?
М-да... Не хватало ещё весь вагон на уши поставить. Нужно что-то предпринять.
Я изобразила на лице озабоченный вид и громко сказала, обращаясь к высыпавшим пассажирам, которые всё же не решались отойти от своих купе и выглянуть в тамбур, в котором, как они подозревали, явно что-то происходило:
— Товарищи! Спокойствие! К нам в вагон ввалился пьяный бомж, и мы помогаем проводнице его вытурить, только пока безуспешно. Он такой грязный и вонючий, а ещё его тошнит, фу-у-у... — я с отвращением скривилась, передёрнула плечами и закончила фразу с самым невинным выражением лица: — Кто-нибудь хочет нам помочь?
Не успела я договорить, как послышался шум закрывающихся одна за другой дверей, и не прошло и нескольких мгновений, как коридор очистился от пассажиров и снова стал девственно необитаем. Я довольно ухмыльнулась и поспешила обратно в тамбур.
— Идите отсюда, да побыстрее, я всё улажу, — не успела я войти, как наткнулась на Матвея, выпроваживающего всех вон из тамбура.
Мы дружно ввалились в вагон и захлопнули за собой дверь, предоставив Матвею урегулировать конфликт.
— Ох, ссадють нас с вами с поезда, как пить дать ссадють, — сокрушался старик, скорбно глядя на своих зверей.
— Не волнуйтесь, Матвей что-нибудь придумает, — заверил его Иван. — У него дар очаровывать женщин, причём чем старше и страшнее женщина, тем эффективнее этот дар срабатывает.
Я усмехнулась про себя и с интересом прислушалась к тому, что происходило в тамбуре. Разобрать слова не представлялось возможным, но по интонациям было очевидно, что вначале проводница ругалась и сыпала угрозами, потом ворчала, затем причитала и плакалась и, наконец, захихикала. Миролюбивое окончание разговора не оставляло сомнений в том, что конфликт практически исчерпан.
— Какие смешные имена у зверей — Баксик и Бобрик, интересно, кто из них кто? — я вопросительно посмотрела на Ивана.
— Хм... Баксик — это точно поросёнок, — не задумываясь ответил он.
— Любопытно, почему? — заинтересовалась я.
— Очень просто. Дедок вырастит этого поросёнка в здорового кабана, забьёт, продаст на рынке и заработает деньги, отсюда и Баксик... можно было и Рубликом назвать, — улыбаясь, выдвинул свою версию Иван, практически не раздумывая.
Мы оба рассмеялись. Ну что же, звучит логично, только вот дед каким-то корыстным получился.
А дедуля тем временем разными ухищрениями пытался приманить всё же вырвавшегося и теперь носившегося по вагону поросёнка:
— Бобрик, Бобрик, да иди же сюды, ирод! Нас же с тобой сейчас с поезда сымут, и пойдём пешком, как горемыки какие.
Я снова рассмеялась.
— Ага, — ехидно сказала я, обращаясь к Ивану. — Неувязочка вышла: Баксик-то — щенок!
Я вопросительно посмотрела на мужчину. Интересно, как он выкрутится?
— Конечно, щенок, — невозмутимо ответил Иван, почёсывая подбородок, которому явно не хотелось чесаться. — Всё ещё проще: дедок откормит этого милого щенка в здоровенного кобеля, продаст в корейский ресторан и заработает баксы!
Мы переглянулись и снова расхохотались. Молодец! Люблю людей с хорошим чувством юмора — легко с ними очень и уютно.
А тем временем дверь в вагон распахнулась настежь, и на пороге появилась раскрасневшаяся от удовольствия, сияющая, словно полуночная звезда в безоблачную ночь, проводница, поддерживаемая под руку галантным Матвеем. Сопроводив даму до двери служебного купе, он ненавязчиво затолкнул её внутрь, шепча ей на ухо что-то, от чего она глупо захихикала, и, поцеловав напоследок охотно протянутую пухлую лапку, закрыл дверь купе, подводя тем самым жирную черту и объявляя конец сеанса.
— Уф-ф-ф... — закатил глаза Матвей, приблизившись к нам с Иваном. — Пришлось попотеть...
— Э-э-э... а-а-а... у-у-у... — я удивлённо уставилась на мужчину, не будучи уверенной в том, что поняла его правильно. Уж лучше бы неправильно.
— Уговоры на старое чучело плохо действовали, зато пятьдесят баксов тут же переменили ход сражения, и противник полностью и безоговорочно капитулировал, набиваясь при этом в плен, — с готовностью пояснил Матвей и, усмехнувшись, спросил: — А ты что подумала?
— Ну и слава богу, — облегчённо вздохнула я, проигнорировав его вопрос, чтобы не выглядеть идиоткой. — Пойдёмте быстрее к себе от греха подальше.
Старик уже сидел на нижней полке в купе и что-то перебирал в своём рюкзаке. Щенка не было видно — наверное, уснул под лавкой. Умаявшийся поросёнок, всё ещё находясь в депрессивном состоянии, развалился посередине купе на коврике и раздражённо похрюкивал, наверняка проклиная дорогу и двуногих, мечтая об уютном хлеве с мягким земляным полом, устланным свежим пахучим сеном.
— Давайте знакомиться? — предложила я, усаживаясь напротив старика. — Меня Алёна зовут, это — Иван, а ваш спаситель — Матвей.
— А я дед Силантий, — улыбнулся дедушка и поочерёдно пожал протянутые руки ребят.
— Дедуль, а зачем вы в Москву ездили? — поинтересовалась я.
— Дочку решил навестить, давно не видел, соскучился очень, — улыбнулся он. — Как замуж вышла, почитай, с тех пор и не виделись.
Старик помолчал немного, задумавшись, и с грустью в голосе продолжил:
— Почему дочки не остаются с родителями? Эх-х-х... был бы у меня парень — привёл бы молодую хозяйку в наш дом, и нам со старухой всё веселее было бы...
— Не расстраивайтесь, дед Силантий, — мягко сказала я и слегка коснулась его руки. — Будете в гости друг к другу приезжать, как сейчас, а потом внуки пойдут, станут каникулы у вас проводить.
Дед слабо улыбнулся, слегка приободрённый моими словами.
— А внуки начнут из рогаток в кошек палить да у соседа яблоки из сада тырить, так что не соскучитесь! — подхватил Матвей, и мы рассмеялись.
— Да нет соседей-то, — снова загрустил Силантий. — Почитай, одни мы с бабкой во всей деревне и остались...
Мы с ребятами переглянулись.
— Как же это получилось? — тихо спросил Иван.
— Да как получилось? Так и получилось, — печально протянул дед и развёл руками. — В Воронежской области мы живём. Деревня-то у нас большая была и старинная, старики говаривали — лет триста стояла. Только вот добираться к нам далече больно, на отшибе мы, до ближайшего города, почитай, километров сто будет, а дорог никаких... Так и живём, отрезанные от всех удобств цивилизации: до сих пор лучину жжём и печку дровами топим, из колодца воду носим да стираем на речке. Старики все померли давно, а молодёжь в город подалась. Так и остались мы со старухой одни-одинёшеньки... Да ещё дочка в Москву учиться поехала, отучилась, нашла работу, вскоре вышла замуж, да так домой и не вернулась... Мы с бабкой не в обиде, она молодая, ей жить по-человечески нужно, а мы уж как-нибудь свой век докоротаем...
Старик шумно вздохнул и погрузился в свои мысли.
Ну что же, понятно. Ничто не стоит на месте, "всё течёт, всё изменяется", и то, что когда-то казалось в порядке вещей, со временем перестало удовлетворять людей. Естественное человеческое стремление к лучшей жизни сыграло злую шутку со многими русскими деревнями. Сердце сжимается при виде полусгнивших, полуразвалившихся, грубо заколоченных досками изб, сохранивших жалкие остатки былого великолепия. А вы помните, как их строили? Как говорили в старину — "всем миром", то есть всей деревней, да и жители соседних помогали, поскольку родственники были повсюду.
Как гласит поговорка, "чужой кусок пирога слаще", вот и шли парни в близлежащие поселения в поисках суженой. Так мой дедушка познакомился со своей будущей женой — моей бабушкой: ходил в гости к родственникам в соседнюю деревню за несколько вёрст и на каком-то празднике приметил бойкую голубоглазую чернявую девчонку. Стали они встречаться — ходили за ручку по дороге вдоль деревни туда-обратно, туда-обратно, да сидели на лавочке под окнами дома девчушки. Сидят бочок к бочку, семечки лузгают, а мама девчонки из-за занавески выглядывает, контролирует. Потом свадьбу сыграли, и увёз дедушка бабушку в свою деревню. Поначалу с его родителями жили, а потом "всем миром" собственную избу поставили. Дедушка своим мастерством на всю округу славился — и столяр, и маляр, и печник, и плотник, много сил и умений вложил он в обустройство жилища, зато какая красотища получилась! Уровень жизни в деревнях примерно одинаковым был, а выделиться хотелось, так что поневоле приходилось умельцами становиться. Выдумывали мудрёные заборы с резными воротами; ставни и наличники расписывали, украшали причудливой резьбой, узор которой ни у кого не повторялся.
