Невеста для Дракона (общий файл)

Та-ак, что-то я тут крупно недопонимаю... Каким это образом вместо собственной кровати я оказалась поутру на улице?!

В голове что-то гулко стукнуло, вызывая в висках тяжелую ноющую боль, и на мой сонный разум скопом свалились все события прошедшей ночи. Вспомнились жуткие красные глаза де Басса, его насмешливые реплики... Сломанный телефон, как разбитый шанс на спасение... И укус.

Укус! Как только осознала, что эта тварь меня укусила, в ужасе схватилась за шею. От резкого движения перед глазами сразу же заплясали кровавые мушки, небо над головой закачалось из стороны в сторону, словно сумасшедший маятник. Чтобы хоть как-то справиться с головокружением, мне пришлось снова закрыть глаза и попытаться расслабиться. Помогло мало — мушки просто сменили свой цвет на ярко-желтый и продолжали танцевать перед моим внутренним зрением.

— О-у-у! — болезненно простонала я, так как из-за сумасшедшего мельтешения ярких искорок начала жутко трещать голова. — Как же все болит!

— Меньше пить надо! — раздался на некотором расстоянии еще один женский голос. Меня неприятно поразили в нем обвиняющие нотки. — И как вам только не стыдно — такая молодая, а уже пьете! И главное столько, что даже сами дойти до дома не можете! А здесь, между прочим, дети гуляют!

Я почувствовала прилив раздражения и обиды. Ну конечно, если кто-то заснул на голой земле, то никем, кроме алкаша, он быть не может! И хоть бы какая сволочь вначале проверила, а потом уже говорила! Ведь может же так оказаться, что человеку на самом деле просто стало плохо, и он нуждается в чьей-либо помощи!

— Да я в жизни алкоголя в рот не брала! — мученически выдала я, с величайшей осторожностью разлепляя веки и без особой надежды на понимание уговаривая окружающий мир постоять спокойно. Зрение фокусировалось с трудом, голова взрывалась от боли, но я упрямо пыталась взять свое тело под законный контроль. В конце концов, мне это относительно удалось, и я смогла вполне четко различить площадку, посреди которой так некрасиво разлеглась.

Ну-с, взглянем-ка, кто там так рвется записать меня в малолетние пьяницы.

Рядом со мной обнаружились две молодые женщины примерно одинакового возраста, лет двадцати семи — двадцати девяти (всегда умела довольно точно определять возраст людей — привычка, доставшаяся от второй жизни). Одна из них склонилась в данный момент надо мной, и ее лицо выражало искреннее беспокойство о моей скромной персоне. Даже приятно стало от столь неожиданной заботы, в общем-то, совершенно постороннего мне человека.

Другая стояла в паре шагов, скрестив руки на груди и строго взирая на мою растянувшуюся на земле тушку. Ну ладно, признаю, выгляжу не очень презентабельно, но ведь я же правду говорю! Мало ли какая причина могла быть у моего состояния! Но уж точно не пила, извините! После того, что эта отрава сотворила с моей матерью, я даже смотреть на алкоголь не могу без внутреннего содрогания! И коньяк подаренный скорее из нежелания обидеть друзей хранила...

— Ага, знаем мы эту сказочку! — фыркнула женщина в ответ на мои оправдания. — Все вы так говорите, алкашня недоделанная! Только ведь мы же не слепые! Хоть бы постеснялась так нагло врать!

— Вер, помолчи, а? — та, что несколькими минутами ранее пыталась привести меня в чувство, с укоризной посмотрела на подругу. — Девушка ведь правду говорит. От нее перегаром не пахнет совсем, тут другое что-то.

— Да ну? — не поверила Вера, и у меня возник острый приступ желания хлопнуть себя рукой по лбу. Удержали меня два фактора: первый — элементарная вежливость по отношению к незнакомым людям (хотя кое-кто из этих людей о такой вещи явно забыл), а второй — мне даже шевелиться с трудом удавалось, что уж говорить о столь импульсивном жесте?

— Ну да! — уверенно отозвалась заботливая. — Да ты сама посмотри — она же вся белая, как снег! Это не опьянение, а что-то похуже, уж поверь мне. Девушка, давайте я вам встать помогу! — это уже мне.

Добрая женщина обхватила меня за плечи и осторожно помогла сесть. Затем, дав немного времени на раскачку, она медленно начала поднимать меня с земли. Никаких резких или же лишних движений — все четко и аккуратно.

Худо-бедно приняв вертикальное положение, я всем телом оперлась на свою спасительницу, поскольку сама стоять не могла абсолютно — ноги не слушались и подгибались, словно и не мне принадлежали. К тому же здесь у нас возникла небольшая трудность — сдвинуть меня с места женщине оказалось не под силу, хотя я не сказала бы, что так много вешу...

Вот тут, хвала небесам, эта Вера перестала корчить из себя блюстительницу морали и бросилась помогать своей подруге. Приобняла меня с другой стороны, и уже вдвоем женщины аккуратно оттранспортировали мое туловище до ближайшей лавочки. Потихоньку, маленькими шажками они обе помогали мне идти, поддерживая с обеих сторон. Ну и сесть тоже помогли, предварительно отряхнув одежду от налипшего на нее песка.

Почувствовав под своим телом хоть какую-то опору, я наконец-то позволила себе чуть расслабиться, и откинулась на спинку лавки. Голова все еще кружилась, тело словно состояло из ваты и самостоятельно принимать вертикальное положение отказывалось наотрез. Я ощущала себя абсолютно беспомощной, словно новорожденный котенок, и такой же беззащитной. Неприятное чувство для Охотницы, что уж тут говорить.

— Вы как? — мягко спросила добрая женщина, чуть наклонившись надо мной и ободряюще касаясь плеча. Я немного подумала, и честно ответила:

— Как-то не очень... — и опустила глаза, не зная, как объяснить этим женщинам свое состояние нестояния. Ну, в самом деле, не рассказывать же им, что на меня напал вампир, которому вдруг приспичило найти себе женушку, а никого лучше моей кандидатуры не нашлось?! Боюсь, в таком случае мне светит комнатка с мягкими стенками, плюс модная такая рубашечка с длинными рукавчиками, завязанными в бантик за спиной. — Понимаете...

— Погодите, можете не говорить — перебила она, присаживаясь рядом и беря меня за руку. — Я и так все поняла — у вас анемия, да?

Я несколько ошарашенно взглянула на нее и машинально кивнула. А потом до меня дошло, чего она имеет в виду, и я с трудом удержалась, чтобы не открыть рот. Она-то права, только почему-то решила, что у меня сия болезнь врожденная. Хотя... А что, это выход! Пусть эти дамы сами сделают все выводы за меня, тогда и врать не придется, тем более что у меня это сейчас вряд ли получится убедительно.

— Анемия? — лицо Веры вдруг приобрело странное выражение — этакая смесь сочувствия и вины. О как, неужели наконец-то поверила? — Боже мой, ужас какой! Простите меня, я должно быть сильно вас обидела...

— Да ничего! — я бы махнула рукой, но к каждой будто были привязаны свинцовые гири килограмм так на десять-пятнадцать. — Я привыкла. А вот помогают мне отнюдь не всегда, спасибо вам.

— Не удивляйтесь, — Вера улыбнулась. — Ира просто медсестрой работает, и никогда не пройдет мимо человека, нуждающегося в помощи, даже будь то бомж или алкаш. Она у нас сердобольная.

— Это замечательно, — я слабо улыбнулась смутившейся Ирине. — Не ожидала в наше время встретить человека, бескорыстно помогающего другим.

— Ну хватит, так вы меня совсем захвалите! — женщина махнула рукой. — Лучше скажите, где вы живете, и как только придете в себя, мы отведем вас домой.

— О, спасибо, не стоит! — отмахнулась уже я. — Не хочу тратить ваше время, так что не нужно. Но я была бы очень признательна, если бы вы дали мне на минутку телефон — я позвоню своему другу, он поможет мне.

— Ой, — Ирина виновато пожала плечами. — Извините, я телефон дома забыла, пока Лешку своего одевала.

Я не стала показывать своего разочарования, чтобы не обидеть ее.

— Вот, возьмите тогда мой! — Вера протянула мне новенький смартфон. — Хоть чем-то помогу.

— Ох, спасибо огромное! Вы не могли бы отойти ненадолго?

— Хорошо, не беспокойтесь, — женщины коротко кивнули мне и отошли на несколько метров, тут же заняв себя разговором.

Посидев немного в тишине и собираясь с мыслями, я демонстративно включила дисплей и притворилась, будто набираю чей-то номер. Почему притворилась? Ответ был предельно прост — телефон мне совершенно не был нужен. Все мои действия были не более чем простым маскарадом, я смотрела на дисплей, но не видела его. Делая вид, что звоню, я на самом деле концентрировала всю оставшуюся в теле энергию, чтобы связаться с Мишелем по менталу. И хотя в состоянии сильного физического истощения это было довольно рискованно, но все же гораздо быстрее и надежнее любого телефона.

Настроившись и как можно ярче представив себе лицо Мишки, я глубоко вздохнула и послала первую оформленную мысль...

И в ту же секунду в голове словно взорвалась атомная бомба. Глаза ослепли от режущей вспышки, вниз по телу пронеслась раскаленная волна отдачи, от неожиданности заставляя выронить телефон. Рот приоткрылся, и я с трудом удержала дикий вопль, заменив его громким судорожным выдохом. Руки машинально вцепились в край лавки, до побелевших костяшек сжав теплое дерево, тело выгнулось дугой, словно бы до этого не было никакой слабости.

Кажется, я услышала крики, но никак не могла понять, кто кричит и почему. Все мои резервы, а точнее жалкие их остатки, уходили на борьбу с последствиями активации ловушки. Скорее догадалась, чем почувствовала, как кто-то пытается отодрать мои руки от лавки, но безрезультатно — сейчас оторвать их не сумел бы даже бульдозер. Нервные окончания во всем теле словно бы свихнулись, вышли из-под контроля, и сколько усилий ни прилагала, я не могла заставить их подчиняться. Я и так была слаба перед магией Шарля, а большая кровопотеря только усугубила ситуацию. Боль нарастала, я с ужасом поняла, что еще немного — и снова потеряю сознание. Нет! У меня и так времени в обрез, не хватало еще отключиться! Надо срочно что-то предпринять, иначе случится непоправимое!!!

И я знала, что могу сделать. Возможно, я сделаю еще хуже, но много выбора просто нет — я не должна терять сознание, ни в коем случае. И, собирая в кулак последние крохи воли, запустила структуру отключения чувствительности...

Любой Охотник умеет отключать болевые ощущения в пораженном участке тела. Это очень опасное умение, и если не знать меры, может обернуться катастрофой для того, кто рискнул им воспользоваться. Но ведь бывают такие ситуации, когда подобное необходимо, особенно для Охотников. Когда от тебя зависит многое, а ты уже теряешь сознание от боли — рискуешь не только ты. Рискуют все твои товарищи, и подвести их нельзя, и хорошо, если их только ранят. Раны можно вылечить, для нас это не проблема. А если они погибнут? Если причиной их гибели станет твоя слабость? Вот то-то же!

Отключение чувствительности, конечно же, риск уже только для тебя, ведь что такое боль? Это попытка организма защитить себя от разрушения, своеобразный блок, останавливающий нас, когда угроза жизни более чем реальна. А когда она слишком сильна, чтобы ее можно было стерпеть, то дабы уберечься от болевого шока, мозг отключает сознание.

Только сейчас это было для меня хуже смерти! Если бревном проваляюсь до самого обращения, не сделав и попытки хоть что-то предпринять — катастрофа неминуема. Скольких я успею убить, прежде чем мои собратья сумеют со мной справиться? Сложно представить. Так что для меня весомее — собственная жизнь, или жизни невинных? Однозначно не первый вариант.

Я бессильно обмякла на лавке, когда структура наконец блокировала нервные окончания. Боль потихоньку проходила. Точнее, я просто перестала ее чувствовать, но слабый отголосок еще ощущался в теле. Правда, самое поганое, что и все остальные ощущения блокировались, что грозило обернуться некоторыми проблемами... Ну да не страшно. Это я переживу.

— Давай скорее, Вера! А то не дай Бог она умрет прямо тут! — ворвался в прояснившееся сознание знакомый голос. Я вздрогнула и подняла взгляд. И ощутила, как сердце в который раз падает с привычного места куда-то в желудок. Вера и Ирина. Стоят рядом с лавкой, с одинаково паническим выражением на лицах. В руках Веры телефон, тот самый, который я уронила на землю. Но не это самое ужасное... Самое ужасное, что она дрожащими пальцами пыталась набрать какой-то номер, состоявший из всего двух цифр. Думаю, все уже догадались, какой именно.

— Куда вы звоните? — взвившись, решилась я подать голос. Надо было срочно отвлечь женщин, хотя бы на несколько секунд, пока я задействую магию! Черт, черт, черт! Ну почему сегодня все наперекосяк?! Вроде не пятница тринадцатое же!

Услышав мой вопрос, обе женщины синхронно дернулись. Вера тут же выронила телефон (похоже, у многострадального смартфона сегодня просто день падений), так и не успев нажать кнопку вызова. Я удержала облегченный вздох.

— Вы уже пришли в себя? — настороженно поинтересовалась Ирина, делая ко мне шаг. — Как? Ведь только что...

— Что? — спросила я. Оглядевшись, обрадованно поняла, что кроме Иры и Веры никто не заметил моего приступа. По какому-то удивительному стечению обстоятельств, они были единственными мамами, приведшими сюда своих чад. Что ж, это сильно облегчает задачу. Хорошо что структура замены недавних воспоминаний не требует много сил... Глубоко вздохнув, я задействовала внушение и направила его в сторону женщин. Те сразу же как-то оцепенели, вперившись в меня остекленевшим взглядом. — Ведь ничего страшного не произошло! У меня только закружилась голова, и я нечаянно выронила телефон. Кстати, Вера, я за это сильно извиняюсь.

— Да, ничего не произошло, — автоматически повторили за мной женщины. — У вас только закружилась голова, и вы уронили телефон. Ничего страшного.

— А теперь идите и продолжайте свой разговор, — действуя очень осторожно, коротким импульсом я отправила Ирине и Вере приказ вернуться на то самое место, где они совсем недавно говорили о чем-то своем. Аккуратно, памятуя о недавней ловушке, заглянула в их головы, и нашла то место, на котором разговор был прерван. Оставалась лишь сущая малость. Промежуток, в который вошел мой приступ, я уже заменила воспоминаниями о головокружении, теперь же легко, почти без напряжения потянула с них структуру внушения, вместе с тем набрасывая на себя отвод глаз, где-то на пять минут. На большее банально не хватило резерва.

— Так вот, приходит он вчера с работы... — непринужденно, словно бы ничего страшного не происходило, заговорила Вера.

И я наконец позволила себе расслабиться. Кошмар, все чуть не пошло прахом! Сообрази я хоть на минуту позднее, что надо блокировать чувствительность, и женщины бы вызвали скорую! А поскольку у меня было не то состояние, чтобы тихо скрыться, пришлось бы катить в больницу, что отняло бы у меня такое ценное сейчас время! Конечно, мне было совестно использовать внушение на женщинах, которые так хорошо ко мне отнеслись, но иного выхода просто не было. Я понимаю, они хотели как лучше, но больница для меня сейчас — не вариант.

Но об этом потом. Похоже, что связаться с Мишей по менталу сейчас не представляется возможным... Шарль, расчетливая тварь, и тут все просчитал! Я бы сжала кулаки, но после удара сил у меня осталось еще меньше, чем с момента пробуждения. Без помощи тут уж никак не обойтись. А если я не могу позвать эту помощь мысленно, то придется сделать это по телефону. Но для начала проверим, как там мое тело...