Круги на воде

-Это насекомые, да? — спросила я.

-Нет. Теплокровные, — возразил Кхарто, — правда, карлики от них эволюционировали. Они всегда выходят на поверхность в сезон дождей.

-Интересно, что будет с королевой?

-Как "что"? — Дайнрил пожал плечами. — Сдохнет, разумеется. Только не говори, что тебе вдруг стало её жалко.

-Да нет, в общем-то...

-Едем. Когда королева умирает, колония... гм, как бы так повежливее... впадает в неистовство. Надеюсь, дополнительных пояснений не требуется?

Пояснений?! Да я уж и не помню, когда в последний раз так быстро взлетала в седло! Если бы не дождь, которому вновь вздумалось пойти и испортить мне настроение, и если бы не бурелом, наша компания вплотную подошла к звуковому барьеру.

Следующие дней шесть мы все не раз ещё пожалели о такой поспешности. Кхарто сказал, что при такой дозе яда, которую я засандалила в королеву карликов, та сдохла бы только через пару дней, а до тех пор вся колония сидела бы подле неё тише ртути и ниже плинтуса. А путь через джунгли — это вовсе не то же самое, что привольная скачка по белоозёрским лугам, пусть даже с Клейтасом на колеснице тележного типа. Да и лошадки выдохлись... я скрежетала зубами и думала о том, что по несчастной Тенде топаем дольше, чем по всему Белоозёрью, а ведь территория лесных воительниц не в пример меньше. Уж не заблудились ли мы, часом, в непролазной чащобе? Хорошо, что дожди на время затихли. Зато послеполуденная жара плюс влажность — это, извините за сравнение, почти что баня. А ехать по тропической бане, когда под тобой живая грелка с четырьмя копытами — удовольствие для мазохистов. Потому-то я и подумала, что схожу с ума, когда бесконечные, казалось бы, заросли вдруг расступились, и перед нами оказалась роскошная полоса пляжа с чистейшим белым песком, а сразу за пляжем — синие, чистые волны и за ними — бескрайний горизонт.

-Море! — заорала я и прямо на Далиле въехала в воду.

У лошади будто второе дыхание открылось, и она врезалась в воду, как живая ракета. Я же умылась морской водичкой и... недоумённо остановилась. Вода оказалась лишь чуть-чуть солёной.

-Добро пожаловать к устью Касады! — рассмеялся Таликор, который влетел в воду сразу вслед за мной. — Если интересно, то Крайнее Море начинается во-он там.

-И что, ты хочешь сказать, что вот это — река?!

-Самая что ни на есть.

-А где ж тогда другой берег?

-Там, — палец Тэла ткнулся в сторону бескрайнего горизонта, — а море в той стороне.

-Что-то не вижу разницы.

-А будет прилив — вообще не заметишь. Кстати, о приливе. Здесь очень сильно заливает берег.

-Намёк понятен. Уже выхожу.

Н-да. Легче сказать, чем сделать. Раньше я была уверена в том, что моя Далила — чистокровная лошадь, но, сдаётся мне, кто-то из её предков определённо был ослом. Вытащить её на берег оказалось едва ли не труднее, чем научить свинью летать. А когда "хрюшка" всё же "полетела", стало ясно — не в ослах дело. Наши неприятности только начинались. Ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох? По полоске пляжа носились красные и чёрные призраки, почти как в Цитадели Кормака. Ребята, те, кто ещё не вылез из воды, стояли, будто кувалдой по черепу схлопотали. Призраки летали вокруг и гнусно гоготали. Далила застыла на кромке воды, не решаясь наступить на песок. А сама я не могла спрыгнуть — видимо, призраки постарались натянуть качественную магическую завесу. А прилив-то продолжал подниматься. Вот он уже захлёстывает колени кобылы, вот плещется под брюхом... И тут посреди их водоворота вспыхнул ослепительный свет, я зажмурилась, а когда открыла глаза, то призраков уже не было, равно как и "барьера". Там, где совсем недавно кружился бешеный хоровод, лежал наш Фрекатта, а рядом с ним в позе верного хранителя стояла Ника, бледная, с удивлёнными глазами, а в её руках был Жезл Огня.

-Вот те на! — присвистнул Таликор. — А я не поверил... думал, что Тинтанар всё это ввернул для красоты.

Фрекатта поднял было голову, но тотчас же обмяк окончательно. Да он же все силы растратил! Наверное, надо помочь, что ли. Так, кто там есть? Лиза... Астра и Кхарто выругались тоскливо-тоскливо, как старая собака лает на соседа. Стоп, и это всё?

-Они на разведке, — Ника отбросила жезл и поспешила упредить логичный вопрос.

-На кой? — не поняла я.

-Ищут лодку.

-Это в лесу-то?

-Представь себе, нет. Подумай адекватно. Ищут место, где можно её взять.

-Ворьё, блин, вокруг! Нет чтоб по-честному купить. Ладно, молчу, кретин. Эй, маг-чародей! Фрекки, ты там живой, дядя?

Старик чуть слышно застонал.

-Ну, слава Силам, не помер. Слушайте, а откуда эти вообще появились?

-Не знаю, — на Астру было страшно смотреть, — появились, и всё. И если бы не Жезл Огня, то они бы убили нас по одному...

-Ура-а! — закричал Зейтт.

Дахрейец появился из леса с северной стороны и, казалось, вот-вот выпрыгнет из штанов. Выражение лица — словно булыжником по черепу приласкали. Счастливый! Прям постоялец Кащенко. Неужто лодочку таки спёрли?

-Нашли! Ой... Фрекатта, что такое? Тролль с ним, дотащим. Вот! Короче, в одном-единственном лиме вверх по течению есть деревня, и лодки там совсем без присмотра. Сходим вечером, после заката!

-Кому... всё... — прохрипел Фрекатта.

-У-у... — Зейтт участливо посмотрел на старика. — Опять, небось, атака Тёмных? Да! Там выбрали — не лодка, а целый корабль, вот! Увезёт и нас, и лошадей! Ритка, а чего ты такая мокрая?

Солнце зашло на удивление быстро. Я еле успела высохнуть и выгнать Далилу из воды, а уже пора. В рейд за лодкой, однако! Как-то так всегда получается, что воровать посылают не абы кого, а меня и Дайнрила. Наверное, окружающие всё же не уверены в нашей с ним благонадёжности. На сей раз, правда, с нами за компанию отправились Зейтт и Ника. Дахрейец — указывать дорогу, Ника — править лодкой. Хотя, если Зейтт по юношескому максимализму не преувеличил, то она с этим плавсредством в одиночку не справится. С другой стороны, если наше будущее средство передвижения оснащено парусом, эти вопросы можно смело выбрасывать на помойку как потерявшие актуальность.

Час спустя я пожалела о том, что не одолжила у Оддара на время топор. Или — о том, что не захватила в Айреке газонокосилку. Мы шли в кромешной тропической тьме среди мангровых зарослей под аккомпанемент всех диких зверей, что водятся в здешних местах. Если бы не страх перед крокодилами (а я-то видела в воде этих тварей), я бы рискнула поплыть против течения до искомого населённого пункта. Ладно бы ещё противно хлюпающая земля под ногами; искривлённые, будто чьи-то руки, корни мангров; летучие мыши с размахов крыльев побольше метра... нет, гаже всего были пиявки. Нет, я не имею в виду привычных всем нам с детства медицинских пиявок. Нурекнийские склизкие кровососы были разика в четыре побольше, и вдобавок они воняли, как несколько мусороперерабатывающих заводов разом и светились в темноте не хуже неоновой рекламы в казино. Неудивительно, что на первых порах я едва ли не превзошла свиноматку в искусстве визга. Потом, конечно, успокоилась и принялась с остервенением прорубать дорогу в зарослях лиан и колючек, но всё равно мой имидж благородного исследователя затерянного мира оказался безнадёжно испорчен. Ну и тролль с ним, с имиджем, не больно-то и хотелось.

Ура! Наконец-то! Случилось чудо! Эти угловатые конструкции не могут быть порождением природы, и значит, мы...

-На месте! — воскликнул Зейтт. — Я тут видел амазонок, вот, но их мало. Во-от... сидят сравнительно тихо, рыбу ловят. Хотя куда им столько рыбы девать, никак в толк не возьму. А лодки они привязывают вот к этим деревьям. Как ты там, Рит, их назвала? К мангартам.

-К манграм, — машинально поправила я.

-Один тролль, — сплюнула Ника.

Зейтт равнодушно пожал плечами:

-Короче. Привязывают к деревьям. В основном тут, конечно, калоши, которые я бы не рискнул даже на ноги в засуху надеть, вот. И нечего так ржать, Дайн, это и правда такая дрянь! Но попадаются и вполне приличные.

-Вроде той калоши, что плывёт к нам сейчас? — вампир вопросительно поднял бровь.

-Да навроде... ох, terf nes grush'vel! Это ж она самая и есть! Да как это... слушайте, точно — она!

Шок от увиденного оказался настолько сильным, что дахрейец не счёл нужным хоть чуть-чуть понизить голос. Вскоре он понял свою ошибку и вместе со всеми нырнул в густые заросли тростника в нескольких шагах от берега. И было отчего нырять! К нам медленно, со средней скоростью течения Касады, приближался самый настоящий Летучий Голландец. Ну, или что-то очень на него похожее. Я не имею в виду, что он летал в воздухе над рекой или, там, паруса истлели и покрыты зеленоватой протоплазмой. Просто у рулевого колеса, равно как и на палубе, не было ни души. Впрочем, души-то, может быть, как раз и присутствовали...

-Затаились, сволочи! — прошипела Ника.

Вот как, значит, перед нами очередная ловушка? На редкость тупая, кстати. Будто амазонки, карлики, греллы — кто там ещё может быть? — не соображают, что, стоит им показать свои рыла, и я устрою им джакузи с пиявками, ну и остальные, наверное, не будут стоять в сторонке. Что ж, милости просим, пиявки ведь не привередливы...

"Летучий Голландец" замедлил ход и остановился аккурат напротив нашего хлипкого тростникового убежища. Неужели мы так плохо спрятались? Кабы не овраг в нескольких метрах от нас, куда более подходящий на роль пристани, чем болотистый берег, я бы нипочём не согласилась с собственным рассудком. Тем более, на борту "каравеллы" по-прежнему не было ни души. Чертовщина какая-то!

-Чего они тянут?! — прорычал Зейтт, судорожно сжимая рукоять меча. — Чтобы мы напали первыми? А потом прирезать нас из-за угла, как баранов... А троллью задницу не желаете? Вот... да вот я вас сейчас всех на колбасу...

-Стоп! — Дайн вовремя успел схватить вояку за капюшон плаща.

И, не говоря ничего лишнего, вышел из тростников навстречу мерно покачивающемуся кораблику. Мы ломанулись следом за ним. Уж если этот парень решил умереть героем, ему придётся смириться с тем, что сделает он это не в одиночестве. Где же вы, товарищи привидения? Покажитесь! А ну, Леопольд, выходи, подлый трус!

Но вместо "подлого труса" на округлом борту лодочки... нет, я так не играю! Там высветился знак Хранителей, погас, затем опять загорелся и спустя несколько секунд рассыпался по берегу серо-коричневой золой.

-И что это значит? — Зейтта просто передёрнуло.

-Что бы это ни было, враги явно не имеют к этому отношения, — рассудил Дайнрил, — я поднимаюсь на борт. Давайте за мной, незачем стоять и кормить комаров. Кто последний, тот дурак!

Наверное, не стоит объяснять, что последней оказалась я. Мои оправдания вроде слишком высокой травы или скользкой лестницы были в лучшем случае проигнорированы. Я надулась, как мышь на крупу, и ушла за угол. Там меня ждал сюрприз... Где-то на уровне макушки белел пергаментный свиток, приколотый к стенке широким ножом. Вряд ли это — обозначение, адекватное "М" или "Ж". Впрочем, откуда у амазонок взяться букве "М" (если, конечно, не имеется в виду слово, заканчивающееся на "-ак")? Скорее всего, данный манускрипт — или чьё-то хитрое колдовство, или же дружеское послание. Хотя друзей-то у нас в этой части света негустенько. Однако, как тогда объяснить знак Хранителей, рассыпавшийся коричневым прахом? Тут я вспомнила Лизу. Ну уж нет! Не стоит думать про неё плохо, но вот прочитать это письмо (если это и вправду письмо) она согласилась бы в последнюю очередь. Да и вообще... не далее как полтора часа назад мы собирались отправиться в поход за лодкой, а Лиза вздумала нас провожать. Весь день она купалась и загорала, и её так разморило на солнышке, что она не постеснялась позвать Оддара с другого конца лагеря для одной маленькой услуги. Представьте себе: почтенный (не по возрасту, ему ещё и сотни нет, а по званию) гном спокойно рубит дрова, а любимая невеста зовёт её с просьбой... нет, я не могу этого сказать, животик надорвать можно... с просьбой надеть ей носки и сапожки. И ножку так томно протягивает... между прочим, Оддар выполнил требуемое, даже не пытаясь спорить. Мы потом долго хихикали в кулачок, вспоминая бесстрашного властителя Куданны. И пусть Лиза не пищит, что, мол, нам просто завидно.

Так вот, Лиза ни за что в жизни не взяла бы этот свиток, поэтому я сделала в точности обратное. Да простят меня Силы за любопытство... я развернула свиток и смачно выругалась. Написано было на неизвестном языке — ни на мэрнар, ни на гномьи руны, ни на эльфийскую вязь всё это не походило. Пришлось, скрепя сердце, звать остальных на мозговой штурм. Общими усилиями мы перевели записульку. Привожу её содержание.

"Если вы нашли это до того, как разобрали весь rastin по брёвнышкам — честь вам и хвала. Врагов здесь нет; можете забрасывать их цветами... в гробу. Гроб — в посёлке, милости прошу. Считайте это дружеской услугой во имя вашей миссии. Rastin немного скрипит, и мой вам совет: не путайте своё воображение со своей же памятью. Искренне надеюсь, что у вас хватит ума дождаться утра, прежде чем отправиться к острову. Т'олры временами очень недоверчивы. Однако не поддавайтесь и зову лени-матушки, иначе рискуете нарваться на осенний муссон. И, надеюсь, вам всем не придётся напиваться, чтобы утром понять, где точно находится мозг. Намёки понятны? Рассчитываю на проблески разума. Кстати, амазонки вот-вот хватятся пропажи. Желаю приятного плавания, Керриэль".

Вот так вот. Милое, дружеское послание. Конечно, можно было бы и с уважением накарябать, но какой же служитель Тверди запятнает себя вежливым обращением? Опять же, мог бы написать покороче, но зачем? Пусть лучше "дураки" помучаются с переводом.

Ника расплылась в улыбке. Дайн, напротив, ввернул крепкое орочье словцо.

-Поплыли, блин... — пробормотала я.

Более того, оказалось, что плывём мы с того самого момента, как ступили на борт этого... как его, растина. Надо ж было помнить, что Керриэль — маг и что вот такая штучка с кораблём для него дело плёвое. Что ж, послушаемся умных людей и отправимся к острову с рассветом. Как говорится, полкан плохого не посоветует. Нет, это не "орочий юмор", это из передачи "сам себе в рожу сор", там в одном сюжете два далматинца советуют фигуристой блондинке загорать топлесс, чтобы не пойти пятнами — мол, "будет, как у меня". Понятия не имею, почему вдруг этот сюжет вдруг пришёл в голову именно сейчас, но пришёл же.

Ош Даруш так волновался насчёт предстоящей поездки на таинственный остров, что за всю ночь не сомкнул глаз. Зря я его попросила разбудить меня с рассветом... мальчишка так соскучился, что принял за рассвет первые лучи утренней зари. Что ж, это ещё лучше — не день, не ночь, лучшее время для того, что мы задумали, да к тому же ещё и поспать дали. Где-то пять минут я поболтала с полуорком, а затем, подавив мстительную ухмылочку, отправилась будить остальных. В конце концов, осенние муссоны так коварны...