| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
— Вот уж не ожидал встретить здесь шелудивых собак этого мерзавца Стратора. Ладно, я не кровожаден. Не люблю попусту проливать кровь. Тем более, кровь граждан. Отдайте мне Сивиллу, и я отпущу вас и ваших людей на все четыре стороны.
При упоминании своего имени, ведьма резко вскинула голову и пристально посмотрела на говорившего. Ее глаза блеснули из-под насупленных бровей и вновь погасли.
— Ты! Осмелившийся при нас оскорбить Высшего консула! Владеешь ли ты своим оружием или придется прирезать тебя как свинью? — вскинулся первый Игрок.
— До некоторой степени, — скромно ответил булочник.
— Тогда защищайся со всем умением! Ибо, клянусь Богами, речь идет о твоей жизни! — рявкнул Игрок и скомандовал. — Третья форма атаки!
В ту же секунду ретиарий метнул свою сеть, а велиты — дротики. Толстячок, с похвальной для его комплекции прытью, переместился в бок с линии атаки. Он сделал всего шаг, но этого оказалось достаточно, чтобы дротики и сеть прошли мимо. Незнакомец фыркнул и жалобно произнес:
— Ну вот, в мире совсем не осталось чести. За нанесенное Консулу оскорбление Игроки посылают умирать рабов, а сами равнодушно на это взирают. Видимо, эта гиена Стратор другого и не стоит.
Второй Игрок остановил повелительным жестом мирмиллонов, уже начавших обходить толстяка с флангов.
— Кто ты, претендующий на поединок с нами? Мы не чувствуем твоей ауры.
— Это потому, что вы — неучи. Невежды, выбирающие кувшин вина науке, а Каменную Кожу — Восприятию. Я — такой же Игрок, как и вы. Но если путь к вашим потрохам пролегает через животы ваших рабов, что же — так тому и быть.
— Стой. Ты получишь поединок, наглец. А потом — троекратную порку розгами за дерзость!
— За эти слова ты умрешь не сразу, — незнакомец азартно повел в воздухе легким лезвием скимитара.
Мечи скрестились. Оба Игрока напали с разных сторон. Они не были новичками, действовали решительно и согласованно. Их движения говорили об опыте и боевой выучке. Булочник отбил выпад первого противника и тут же затейливым вольтом выбил оружие из руки второго. Скимитар описал плавный полукруг и вспорол нападавшему бедро. Тот отшатнулся, и хромая бросился за своим мечом. Когда, добежав до него, он поднял клинок, его товарищ уже неподвижно лежал на земле, орошая вокруг сухую землю соком своих артерий. Толстяк вразвалочку направился к раненому Игроку. Тот, вдруг связав все воедино, опустил меч.
— Отдаю себя в твои руки. Прошу снисхождения.
Булочник вздохнул и отрицательно покачал головой.
— Я не могу принять твою сдачу. Солнце не успеет зайти, а Стратор уже пустит по моему следу других своих ищеек. Смирись, — он поднял вверх скимитар. — Ты возродишься человеком.
В лучах солнца блеснуло синее лезвие, и голова Игрока покатилась по склону к деревьям. Толстяк повернулся к онемевшей страже.
— Мне не нужны ваши жизни. Мне нужна старуха. Клянитесь Юпитером, что не переступите за ворота Баркида до вечерней стражи и можете уходить. В отличие от этих недоносков, вы всегда умираете последней смертью. Поэтому умейте ценить то, чем владеете. Я повелеваю вам оставить нас.
Когда последний воин скрылся за темно-зеленой завесой леса, ведьма бессильно сидевшая на земле, промолвила:
— Ты меня нашел, Кезон. Но что ты будешь делать теперь? Я даже под пыткой не скажу тебе больше, чем знаю. А все, что я знаю, я рассказала тебе еще при первой нашей встрече.
— Понимаю, Сивилла. Но может быть, я что-то упустил? Попробуем вместе это отыскать. Или, клянусь Децимой, ты пожалеешь о том, что не пошла с ними. Ужасно принять смерь, будучи закопанной в землю заживо. Но я могу припомнить несколько не менее увлекательных игр для закрытых помещений.
Вечер уже опустил прохладное покрывало над островом. Догорал костер, а вино из фляжек догорало в собеседниках. Подняв небольшую пыльную бурю, на лесную поляну опустилось огромное тело Суллы.
— Владыка, я проследил за ними. Вам не стоит волноваться по их поводу. Они имели совет на окраине Баркида, после чего повернули в направлении севера. И совсем не стали заходить в город.
— Ха-ха, — Сивилла рассмеялась каркающим смехом. — Гладиаторы решили стать пиратами. В северных лесах стало столько дезертиров, что Стратору скоро придется послать туда манипул Помпилия. Преторианцев. Зверство его солдат не знает границ. Ужас ползет впереди их строя... И даже лесные звери и порожденные злыми Богами твари разбегаются перед их поступью...
— Хорошие новости, Сулла, — Кезон салютовал ему куском овсяной лепешки. — Ты можешь быть свободен до рассвета. Потом снова найди меня, ты мне понадобишься. Ох, Сивилла, не знаю, что и сказать. Сила моя со мной, но сам я стал, как затравленный зверь, выгнанный из логова. Твое пророчество переписало мою жизнь дважды... Я бегу и боюсь остановиться. Стоит мне замереть хоть на миг, как голову начинают разрывать мучительные мысли.
— Вновь и вновь я твержу тебе, Кезон. Счет за несчастья, постигшие тебя, ты можешь предъявлять лишь своей гордыни. Никогда я не призывала тебя атаковать Запретный город, брать его силой. Но нет, непобедимость ослепила тебя. Мы знаем, что туда удалился Иерарх, сморенный бременем лет. Годами мимо Баркида плыли в направлении Запретного города паломники. На плотах, лодках, ремерах. Откуда брались эти люди и куда уходили они? Чего алкали их души, и от чего бежала их плоть? Я говорила с некоторыми из них. Кто-то был воистину безумен, кто-то искал убежища, кто-то безропотно шел по тропе своей судьбы навстречу неизвестности. Всех вел рок, и никто не вернулся вспять. Обрели ли они искомое? Мы не знаем. Возможно, их омытые дождем кости до сих пор белеют вокруг Запретного города. А может статься, они нашли дорогу в Йотунхейм или ледяной Нифльхейм и исчезли там? Разве не существовало способа проверить это, не двигая на Запретный город армию? Ты — великий стратег, тебе подвластно искусство интриги. Зачем же пытаться решить спор дубиной, если можно действовать вязальной спицей? Ответь мне, полководец!
— Ладно, Сивилла, я знаю, что мой разум тогда был замутнен, как скисшее вино. Вокруг меня вились стаи сладкоголосых льстецов, которые помрачили мой разум своими баснями. Я знаю, как глубока моя вина и каждый день сам себе буду жесточайшим палачом за все мною содеянное. Но как быть дальше? Лучше скажи, без уверток и иносказаний, что мне делать сейчас? Я хочу увидеться с Корнелией. Узнать, остались ли у меня сторонники... Или уплыть на Альба Лонга и попытаться там сколотить армию? Я в смятении, Сивилла.
— Государь, каждый твой день в Баркиде — это шаги по краю пропасти. И рано или поздно тебе суждено допустить ошибку. Если вчера твои враги не были уверены в твоем возвращении, то завтра они будут знать об этом наверняка. Корнелия — первая твоя ловушка. Баркид, Дакию, Альба Лонга наводнят стаи цепных псов: доносчиков, шпионов, убийц. Островные архипелаги обыщут питомцы, просеют каждую песчинку, выносимую морем в твоих поисках. Пленение, позорная казнь. Такого бесславного конца ты себе желаешь? Ты назвал себя затравленным зверем. Это верно. А не думал ли ты о своей миссии, о своей цели? Неужели у хищника затупились когти?
— О чем ты, Сивилла, не возьму в толк?
— Может то, что не сумел сделать носорог, сумеет свершить змея? Гибкая и смертоносная, но незаметная в траве?
— Говори яснее, колдунья, ибо, клянусь, ты испытываешь мое терпение!
— Я говорю о Запретном городе и входе в мир, принадлежащий ушедшим Богам.
— Опять? Это немыслимо. К тому Йотунхейм — обитель совсем иного рода существ.
— Кто знает, что ждет тебя за этой дверью? Тебе не удалось распахнуть ее пинком, попробуй подобрать ключи. Запретный город принимает паломников. В любом случае — оставаться далее в Баркиде тебе, государь, нельзя.
— Я чувствую в себе Силу достаточную, чтобы все здесь поставить вверх тормашками. Будет много крови, но меня переполняет уверенность, что вернуть все на свои места — реально. Я знаю это. Но я не хочу этого, — задумчиво произнес Кезон.
— А как же месть?
— Месть? Отмщение, воздаяние за совершенное, достигаемое любыми средствами? Это совсем другое дело.
— Ты не задумывался над природой своего дара? Или ты ответишь мне, что ты такой же, как все? Тогда — тебе уже сломали! Остается лишь добить...
— Хватит! Возможно, Сивилла, я не такой же, как все. Поначалу я думал о своей необыкновенном везении, потом о своей хитрости, а потом гнал от себя подобные мысли. Поддаться им — вот первый надлом. Трещина в стволе на месте сучка под названием "Сидром Бога" или — теомания. А это уже психиатрия. Хм... Ты не знаешь, что это такое.
— Не понимаю тебя, Кезон. Впрочем, тебя всегда было нелегко понять. Но я уверена в одном — твоя способность внушать, подчинять себе людей — необыкновенна. Для общества людей хорошо, когда появляется личность способная вести за собой остальных. В противном случае цивилизация начинает деградировать. Только присутствие человека, распространяющего вокруг себя ауру силы, наполняющего пространство своей харизмой, заставляет остальных идти вперед.
— А разве вождя не делает свита?
— Свита своим присутствием лишь подчеркивает его отличие от прочих. Не знаю, что скрывают стены Запретного города, но твоя дорога лежит в его направлении. Этого не изменишь.
— Хм. Кажется, я понял тебя, Сивилла. Я обдумаю твой совет. А пока, мы расстаемся. Не вздумай уходить в горы — над ними денно и нощно будут дежурить питомцы Игроков. Доберись до города. Перед Южными воротами расположен квартал Сов. Найди там корчму Лазаря. Ее хозяин — старый горбун с лицом обезьяны. Скажешь ему, что тебя прислал я. Он даст тебе денег и поможет укрыться.
— Благодарю тебя, повелитель.
— Отдыхай, Сивилла, ночь будет теплой. Я покидаю тебя. Мне до рассвета нужно преодолеть семь миль до камня Иммерсии и не оставить свои глаза на ветках в этих проклятых джунглях. Прощай, колдунья.
— Прощай, государь. Пусть вера в твою звезду всегда сопровождает тебя. Я поручаю тебя своей покровительнице — богине Прозерпине. Она защитит тебя в пути. Спасибо тебе, Кезон. Я счастлива видеть, что скорбь не ожесточила твое сердце.
На это он лишь грустно хмыкнул и шагнул под полог вечернего леса. В ту же секунду безмолвная четырехметровая тень его верного глашатая снялась с верхушки ближайшего зеленого исполина и последовала за своим господином. В путь, который оказался намного длиннее, чем мог предположить каждый из них, сделавших сейчас по нему первый неуверенный шаг.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
