Спящая красавица. Волшебство есть

Любви не существует. Он понял это, наблюдая за человеческими жизнями. Этим словом людишки прикрывали свои цели, которые обычно были далеки от благородных и искренних.

'Я люблю тебя' — говорил смазливый парень без гроша за пазухой некрасивой девушке, приданое которой позволит ему жить безбедно всю оставшуюся жизнь. И пусть он оправдывает себя больной матерью, которую надо содержать и иными 'благородными' целями. Но это не любовь...

'Я люблю тебя' — говорила беременная жена мужу, который не являлся настоящим отцом ее ребенка. Но ведь семью сохранить надо, да?

'Я люблю тебя' — искренне в это верила девушка, когда говорила прекрасные слова своему парню, который так же искренне ее любил. Это они так думали, но первая же проблема превратила их любовь в ненависть. Какое испытание он им тогда подослал? Что-то совсем безобидное и незначительное, если сравнивать с определением любви, которое дало человечество. А, да! Девушка принесла домой бездомного котенка, а парень не любил котов. Всего лишь незначительная искра...

Алев не брался их судить, каждый был вершителем своей судьбы и всегда имел выбор. Но вот любовь так и осталась для него просто красивым словом. Даже сейчас он просто хотел владеть той, к кому его необъяснимо тянуло. Эта белоснежная хрупкая роза будет его.

Настя подошла уже вплотную к порталу. Алев не торопил, ведь впереди у них вечность, да и время будет запущенно, только когда он этого захочет. Мужчина видел, что Насте сложно, но в ее глазах горела решимость. И обреченность... Это хорошо, значит она смирилась.Настя медленно подняла руку и нерешительно коснулась пальцем сияющей глади. И тут произошло непредвиденное. От прикосновения портал ярко вспыхнул и свернулся.

Алев на мгновение забыл, как дышать, глядя на шокированную и быстро моргающую женщину. Почему мир ее не пропустил? Она ведь дала согласие! Она ведь теперь его! Навсегда!

Самоконтроль полетел в преисподнюю, темная сила начала расползаться в его душе, переливаясь через край. Настя перевела взгляд на Алева и испуганно вскрикнула, попятившись. Мужчина представлял собой страшное зрелище. Глазницы ввалились, а на их месте была клубящаяся тьма, которая стекала клочьями черного тумана еще и с кончиков пальцев.

Неуловимое глазом движение рукой — и Алев превратился в туман, который стремительно перетек к Марии, окутав ее с ног до головы. В тиши раздался сдавленный хрип женщины и шипящий вопрос Алева:

— Как вы это с-с-с-сделали?

— Пусти, — просипела Мария. — Я расскажу...

Затем послышался глухой стук, и тьма отступила, открыв взору Насти сидящую на полу женщину, которая держалась за горло и пыталась откашляться.

— Ну ж-ш-ше! — нетерпеливо поторопил темный хранитель.

— Ты забыл, — сипло начала Мария, — что только искреннее согласие имеет силу. Не под гнетом и шантажом... Она под защитой...

В душе Алева поднялась злость от бессилия, от осознания того, что он проиграл... Впервые в жизни он что-то пожелал для себя и это оказалось несбыточной мечтой. В груди сжималось, скрипело и болезненно билось сердце, которого, как он думал, у него не было, ведь оно никогда не реагировало на что либо. А теперь в груди жгло раскаленным железом. Казалось, его душу разрезают тупым тесаком, кромсая в клочья. Было больно... Она ведь никогда не пойдет с ним добровольно, пока у нее есть то, за что можно сражаться.

Это было несправедливо. Почему он должен страдать, пока она будет наслаждаться счастьем? Почему он подарил ей время на это счастье, а она не может подарить ему своего света и тепла? Ведь от этого она останется только в выигрыше, ведь он подарит ей взамен все, что она пожелает!

Кто-то что-то кричал, но он не слышал. Только плач ребенка вывел его из этого водоворота вопросов.

Алев увидел, как подбежала к ребенку Настя, выхватив его у Лоры и прижимая к своей груди. Она была готова умереть за свое дитя, за свою семью. Никто и никогда не хотел сделать этого для него. Даже сестры — всего лишь противовес его тьме...

Накал эмоций возрастал, тьма не хотела подчиняться и грозила быстрой расправой всем. Несправедливо... Он все смотрел на Настю, в ее большие, чистые голубые глаза, наполненные ужасом, и ощущал, как неотвратимо накатывает ярость, несущая одну мысль — почему я должен страдать один?

— Ты узнаешь, что значат разбитые мечты, — ровно и бездушно заговорил темный хранитель, но от этого голоса у Насти зашевелились волосы на голове.

— Алев, нет! — выкрикнула Мария и сестры кинулись к нему, но стоило им коснуться тьмы, как женщин отбросило назад, а темные жгуты силы обвили их тела, лишая возможности двигаться.

— Ты получишь свое счастье, — не заметив попытки его остановить, продолжил мужчина. — Дочь будет радовать тебя всем. Ты будешь видеть ее взросление, гордиться ее успехами. И когда ей исполнится шестнадцать, когда она расцветет и встретит свою первую любовь, она умрет. И причиной станет цветок, который ты так любишь, его острые шипы. Всего один укол — и за ней придет смерть!

— Нет... — простонала Настя, — я не верю...

— Ты никому не сможешь рассказать об этом, ты ничего не сможешь исправить. Ты ощутишь всю ту боль, что чувствую я, поймешь, каково это — терять свои мечты.

— Алев, прошу... — простонала Лора.

— Тебя накажут... — всхлипнула Анна.

— Это ведь не ты, Алев! Остановись! — попыталась образумить Мария.

Но темный хранитель был глух к мольбам и угрозам. Проклятие сорвалось с его пальцев и фиолетовой дымкой окружило Аврору, а затем словно впиталось в нежную кожу. Девочка заплакала еще громче, а Настя стала белее бумаги.

Еще одна фиолетовая вспышка — и Алев исчез в схлопнувшемся за его спиной портале. Жгуты тьмы, сдерживающие сестер, истаяли, освобождая. Никто не посмел произнести ни слова, все были глубоко потрясены произошедшим.

Настя обвела потухшим взглядом трех женщин, которые с жалостью смотрели на нее, и побрела к креслу. Тяжело опустившись в него вместе с дочкой, которая на удивление была спокойной и сейчас что-то агукала, произнесла:

— Это все сбудется, да?

— Да, — услышала она ответ Лоры спустя затянувшуюся паузу. — Но я могу немного изменить проклятие, дорогая. Я ведь не успела сделать подарок Авроре, так что...

— Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь, только пусть она будет жива, — вскочила Настя, глаза которой загорелись надеждой.

— Это очень сложно, ведь Алев намного сильнее нас, — вздохнула Лора, — но я сделаю все, что в моих силах.

— Мы поддержим, дорогая, — положила руку на плечо сестры подошедшая Мария.

— Все будет хорошо, Настенька, — улыбнулась Анна. — У хороших людей с чистым любящим сердцем не может быть все плохо. Тьма в их жизни всегда временна. А вы — хорошая семья, с яркими, сияющими душами.

Лора подошла к Насте ближе и протянула руки, прося взглядом разрешения взять малышку на руки. Настя не противилась, поборов сильное желание никому не отдавать свое дитя. Понимала, что хуже уже не будет.

— Ну вот, все будет хорошо, да? — глядя на Аврору в своих руках, улыбнулась Лора.

В спальне с уходом Алева снова стало светло, исчез леденящий холод, оставив после себя тревогу и чувство безысходности. Лора начала укачивать малышку и по комнате поплыли приятные звуки ее голоса, которые успокаивали, вселяли веру в лучшее, дарили надежду... Это было волшебство. Светлое, доброе, ласковое... В какой-то момент напев прервался и Лора тихо заговорила:

Проклятье сбудется, но прочь гони тревогу -

В волшебный сон вдруг превратится смерть.

Любовь назад проложит путь-дорогу.

Исчезнет навсегда проклятья клеть.

Спасеньем станет нежный поцелуй прощальный.

Ознаменует жизни он отсчет другой.

Не сбудется вовек конец печальный,

Падет проклятье, изменив узор души чужой...

В комнате внезапно откуда-то взялась и закружилась сверкающая пыль, напомнив Насте снежный стеклянный шар. Она заворожено смотрела на это чудо, ощущая умиротворение и странное счастье, которое разлилось теплом в душе. Но из этого состояния ее вывел послышавшийся судорожный вдох.

— Лора, зачем? — подбежала Анна к начинающей оседать на пол сестре. Мария успела выхватить из ослабевших рук Аврору и передать ее ошеломленной Насте.

— Глупая, он бы сам справился. Великая Мать бы справилась. Зачем ты это сделала? — причитала Мария. — Мы и так уже влезли со своей помощью...

— Надо... исправить... нашу ошибку, — выдохнула Лора и устало прикрыла глаза ладонью.

Мария тяжело вздохнула и покачала головой:

— Сделанного не воротишь... Ну, хоть с Авророй все будет в порядке.

— Мама, мы склеили! — вбежал в спальню Андрей и замер посреди комнаты, глядя на лежащую на полу Лору. — А тетя упала?

— Родная, тебе плохо? — заметив бледный испуганный вид Насти, подбежал к жене шедший за сыном Максим.

— Ой, Максим Александрович, все хорошо. Это мы все мышки испугались, — весело прощебетала Анна.

— Какая еще мышь? — Макс резко остановился и растерянно обвел взглядом комнату. — У нас никогда не было мышей.

— Белая, — продолжила Анна, протягивая зажатую в руке мышь, которая активно пыталась вырваться. — Просто из клетки выскочила, а Лора их боится. Мы хотели детям подарить.

Настя смотрела на белый пушистый комочек в руке Анны и понимала, что сейчас у нее начнется истерика. И она не заставила себя ждать — Настя начала смеяться. И как это ни странно, ее смех разрядил напряжение, все присутствующие заулыбались и тоже начали смеяться.

— Ура, у нас будет мыс! — прыгал вокруг Анны Андрей. — Мама, мама! Можно я назову ее Люсик?

Настя только и смогла, что кивнуть, продолжая смеяться и вытирать проступившие слезы, а в душе царило беспокойство. Что же будет с ее маленькой дочуркой, когда она вырастет? Пусть сон заменит смерть, но от этого материнское сердце не перестанет сжиматься от страха. А ее прекрасные розы? Ведь именно их шипы станут причиной исполнения проклятия. Она уничтожит весь свой сад. Но что же делать с другими кустами, которые можно встретить на каждом шагу?

— Все будет хорошо, Настенька, — коснулась ее плеча Мария, и Настя поняла, что вот уже некоторое время молча стоит у окна, глядя на свой сад. Аврору забрал Максим и вместе с Андреем они сейчас играли с новым питомцем Лютиком, которого сын утащил в свою комнату.

— Розы — нежные создания, — прошептала Настя, а ее пальчик провел линию на стекле, словно она прикасалась к своим зеленым любимицам. — Им нужно тепло...

Мария нахмурилась, не понимая.

— А ведь там, где царит холод, им не выжить, — продолжила Настя, а светлая хранительница стала догадываться, что за мысли царят в голове этой любящей женщины.

— Мы уедем на север, мы ее спрячем! — с восторгом от своей идеи повернулась к Марии Настя, но ее глаза потухли, стоило той заметить сочувствие в карих глазах.

— Тебе нельзя уезжать, дорогая, это бессмысленно. Он все равно найдет тебя, где бы ты ни была. Да и от проклятия не скрыться. Даже среди холодов льдин.

— И что же мне делать? Я не могу просто сидеть и ждать ее смерти, — у Насти задрожали губы.

— Сна, не смерти, — поправила Мария.

— Сна... А долго продлится этот сон? — обреченно спросила Настя, но ей не ответили, Мари отвела взгляд. — Сколько?

— Не знаю... — нервно повела плечами хранительница. — Наверное, не долго.

— Сон подобен смерти... — глядя в пустоту прошептала Настя, внезапно вспомнив сказку о спящей красавице. А ведь как похожа оказалась ее история. Но ее жизнь не стала счастливой сказкой, разве что наполовину, а вторая ее часть грозила превратиться в кошмар. Ожидание исполнения проклятия страшило.

— У меня есть идея, — прозвучал радостный голос Анны за спиной стоявших у окна женщин.Настя и Мария обернулись, всем своим видом выражая готовность слушать. Анна сияла.

— Мы ведь можем спрятать Аврору, причем закрыв ее от взора Алева. Конечно, все шестнадцать лет скрывать человека — это нереально, но два года — вполне. И место, где ее можно спрятать, просто замечательное, с прекрасным мягким климатом! И что немаловажно — там не растут розы!

— Это где же? — недоверчиво прищурилась Настя.

Анна и Мария загадочно переглянулись.

— А это пусть будет тайной, — подмигнула Анна. — Тем более нам запрещено об этом говорить.

— Пугаете только девочку, — недовольно протянула Лора, которая полулежала в кресле. — Ты не переживай, Настя, там она будет окружена любовью и заботой. Мы присмотрим. К тому же вам будет доступна связь. Вы сможете часто общаться.

— И вообще, — перебила Мария, — рано это обсуждать, малышке всего годик. Ты, Настенька, забудь на время о проблемах. Расти детей, храни семью, а как придет час, мы все и обсудим. А выход и правда хороший. Можно попытаться скрыть Аврору от проклятия, — а про себя подумала "хотя я очень в этом сомневаюсь".

А Насте и правда стала спокойней. Феям она верила...

* * *

В мире Граад за время отсутствия светлых хранительниц внешне почти ничего не изменилось. Все те же тяжелые клубящиеся облака, все та же мертвая земля, все так же небо искрило тысячами молний. Вот только порталы светились зеленым светом...

Три сестры недоуменно рассматривали темные владения брата и понимали, что случилось непоправимое. Они знали, что нарушение Алевом правил приведет к наказанию, и глубоко в душе надеялись, что оно окажется мягким или не очень жестоким. Но зеленые порталы разбили их надежды вдребезги. Светлые хранительницы с ужасом ожидали появления...

— Тьма и свет неделимы, а Великая Мать мудра и вечна. Нити тьмы теперь в ваших руках...

Ритуальная фраза неподъемным камнем легла на плечи сестер, а в их сердцах поселились печаль и тоска. Нужно было ответить, чтобы закрепить новый договор между светом и тьмой, признать права на этот мир нового темного хранителя, но язык не поворачивался. Это ведь была Марлена... Ее душа — темнее любой другой, и до этого момента хранительница была в заточении Назардара — мира хаоса и темных иллюзий, откуда ей не было выхода. Но, видимо Великая Мать посчитала наказание достаточным, раз эта женщина сейчас стояла перед ними.

— Вы плохо слышите? Мне повторить громче? — ровно произнесла Марлена, сверкнув изумрудными глазами. Больше ни одна черточка не дрогнула на красивом идеально правильном лице.

По спинам сестер пробежал холодок. Как бы это ни было странно, но они испытывали бессознательный страх перед этой миниатюрной девушкой, чья фигура была затянута в черное длинное платье, простота и элегантность которого придавали ей величие и изящество. Ветер трепал его подол, отчего широкая юбка была похожа на цветок. Черная ткань обтягивала изящные руки до запястий, тонкую талию, бедра, подчеркивала красивую грудь. Все было закрыто, и одновременно казалось неприличным. Внезапно ветер сменил направление, и черные длинные локоны хранительницы упали той на лицо. Тут же прозвучал щелчок тонких пальцев, и шелковистые волосы собрались в идеальную высокую прическу, украшенную россыпью зеленых кристаллов.

Сестры всегда недоумевали, почему зло так прекрасно? Причем это несоответствие четко прослеживалось во всех мирах. Исключения, конечно, были, но очень редко внешняя красота гармонировала с красотой внутренней. Именно таким исключением была Настя и ее маленькая дочка.