Он поскреб ногтем грязную ленту, которой была обтянута рукоять, и поморщился, когда из-под нее выполз жирный червяк, тут же свалившись на землю.
— А лезвие... — старик пару раз постучал по нему костяшкой указательного пальца. — Сомнений нет, это точно не работа троллей, слишком уж древний и прочный.
Принц уставился на него, ожидая продолжения.
— Больше ничего не знаю. Раньше с таким не встречался, хоть и бывал в пещерах разных тварей. Такой, — он передал клинок принцу, — без сомнений, встречается редко, почти никогда.
— Вот как? Так может, мне его забрать себе?
— Джерард, — снова повторила его сестра.
— Чего? В конце концов, должен же он нам отплатить за добро и оказанную честь!
Том поморщился. Честь!
— Что, неприятно? — глянул на него принц. — А может, зря мы тебя спасли, а? Интересно, спасли бы тебя твои заклинания, если бы ты остался там, в пруду, с горой прогнивших коровьих трупов?
Он направил на него острие меча и медленно, с угрозой приставил его к веревкам на груди Тома.
Несса забеспокоилась, старик напрягся, а стражники у них за спинами оставались такими же беспристрастными, какими были — на него им плевать.
— Я не маг, — наконец, Том ответил. — И я вам... благодарен.
Принц противно улыбнулся и перевел острие от сердца к горлу, смотря ему прямо в глаза.
— Джерард, — казалось, она могла только произносить его имя.
Никто не шелохнулся.
Том сглотнул, но выдержал взгляд. Он не боялся. Принц хмыкнул. Еще раз. И только потом отошел, откинув клинок в сторону. Тот протяжно звякнул и затих.
— Черт, редкий, но какой тяжелый. Проклятые пещерные твари...
— Ну, — Том облизнул губы, — раз мы все выяснили, может, все же развяжете? Обещаю, расскажу все, что пожелаете!
* * *
Том сплюнул и пнул попавшийся под ногу камень. Ему здесь не нравилось. Он готов был забрать свои вещи и ринуться в путь. Дальше, дальше отсюда, от этих чертовых рыцарей и принцев!
Ему стало грустно. Снова вспомнил про вещи, значит, про троллей. У него ничего не осталось из своего. Даже карта в кармане куртки, и та сгинула вместе со всей его одеждой, порванная на куски. А ведь это был подарок, как и отравленный клинок.
Дьявольщина, что б тебя!
Он покосился на тролльский меч, тихо лежавший в земле. Он был втоптан в нее, скрыт настолько хорошо, что только он, Том, мог его разглядеть.
— Он тебя признал, — шепнул ему на выходе старый лекарь. — Он испробовал твоей крови и принял. Теперь ты его хозяин, а он твой клинок. Никто другой не посмеет им воспользоваться, никто другой не отыщет...
Мальчик отогнул край своей новой льняной рубахи и нащупал пальцами узкий длинный шрам прямо напротив сердца — единственное упоминание о встрече с троллями. Даже на запястьях отметины от веревок зажили, исчезли бесследно. Он должен был умереть, но выжил. Это ему не нравилось.
Еще один камень полетел в маленькую речку рядом с королевским лагерем и с плеском плюхнулся на дно.
"Раскис. Снова раскис, — корил он себя. — Стоило тебе столкнуться со смертью, как тут же расплакался и бросился жалеть себя! А еще собирался один, в чужом городе с нуля строить новую жизнь... Ага, как же"
К сожалению, внутренний голос, который говорил в его голове, теперь действительно приобрел совершенно другие черты. Он был сильнее, он был лучше. И Тома пугали эти резкие изменения.
Хотя... Может, так и должно быть?
Он повернулся на каблуках и осмотрелся.
Близилось к закату. Латники стали медленно разжигать костры и готовиться к позднему ужину, шутливо переругиваясь друг с другом и громко обсуждая "девок", с которыми познакомились на днях, проезжая через Уклицию. И вообще, как он думал, они едва ли были похожи на элитную охрану, которая, по идее, должна была сопровождать принца и принцессу в столь далеком путешествии.
Но Том знал ответ на этот вопрос. Джерард и Несса являлись прямыми наследниками короля Бройта, правителя маленького и скудного королевства Шайр к северу от долины. Он слышал, что по сравнению с Империей, в состав которой входил Шайр, они были по-настоящему нищими.
Он вздохнул. Нищие или не нищие, а жили все равно по-королевски.
В целом, лагерь был вполне приличным: несколько палаток для прислуги; несколько шатров-казарм для солдат со всеми удобствами; круглая поляна посередине для свежих прогулок, обставленная оружием и столбами для привязи коней; белая палатка лекаря, слегка покореженная после его визита и цветастый королевский шатер средних размеров. Последний его вообще не привлекал. Да, внутри все было интересно — карты, экзотическое оружие, книги, мягкая перина и так далее, — однако каждый раз там его только допрашивали, придавая этому нелепый вид "дружеской" беседы.
Кто ты, откуда ты, что делаешь, чем занимаешься...
А потом: что ты делал с троллями, где взял меч. Ну, и прочий бред.
Господин же Белфер, будто не вылезающий из своей серой монашеской робы, все время семенил рядом и следил за состоянием его здоровья, что-то бормоча про великолепную регенеративную способность и восприимчивость к магии.
Бред! Однажды Том уже спрашивал у Альмы, сможет ли научиться колдовать — пусть не как она, но хотя бы чуть-чуть, — но она лишь отрицательно покачала головой, сопроводив это весьма содержательной бранью. Что-то про слабых мужиков, врожденный дар и абсолютный нуль магии.
Но он должен быть мертв. Или изувечен.
Он нахмурился и в сотый раз за день взглянул на свое отражение в водной глади, недоверчиво трогая пальцами кожу. Даже лучше, чем была...
Чертовщина!
* * *
Он лежал на мягкой зеленой траве и задумчиво смотрел на небо.
Темно-синее, оно медленно становилось сумеречным и покрывалось маленькими крапинками далеких звезд, за которыми он так любил наблюдать в детстве, размышляя о свободе. О свободе и звездах.
Ну, он и был свободен. Каких-то пять минут, пока не схлопотал по башке от тролля.
Он содрогнулся.
Снова вспомнил.
Трава над головой зашелестела, Том автоматически прикинул расстояние до клинка и тут же одернул себя. Черт, появилась же, дурная привычка!
Он поднял взгляд выше и увидел полы длинного темного платья цвета спелой сливы — под стать такому небу.
— Привет, Несса!
Его отношение к королевским особам не очень-то изменилось, но в голосе появилось уважение. Принц, хоть и с заскоками, обращался с ним нормально, пусть и держал здесь как в плену, а Несса за это короткое время стала ему пусть не настоящим другом, но единственной девушкой, с которой он разговаривал больше пяти минут без приступа истерического заикания.
Он не знал, почему и как это случилось, но все же это произошло. Старик рассказал ему, что все то время, когда он валялся без чувств, именно она за ним присматривала и выходила, а Несса молчала. Не требовала ни награды, ни рассказов о побеге от троллей (только об этом он им и рассказал, и то из приличия), а только молчала, лишь иногда бросая фразу-другую. И ему с ней рядом было удобно, даже уютно.
Он хмыкнул. Как в сказке, вот только любви никакой не было и не намечалось.
Несса села рядом, не боясь запачкать платье, и тоже подняла голову к небу.
Том поглядел на нее, постарался запомнить слегка бледноватую кожу, красивое, без изъянов, чуть вытянутое личико и теплые, но постоянно грустные зеленые глаза и переливающиеся серебром волосы цвета воронова крыла.
Поразительно, как один пережитый момент жизни сближает людей даже больше, чем годы, прожитые вместе. Что ни говори, а она ему нравилась.
Так прошел час, затем другой. Никто никуда не торопился. Только утром принц признался ему, что его отправили свататься к принцессе из другого королевства. Сам он того не хотел, но отец, которого прозвали Нищий Король за особые заслуги перед империей, его и не спрашивал: интересы королевства важнее интересов принца. Тем более, как говорил король Шайра, такой союз должен создать дружбу, а значит и обеспечит деньгами.
Тут-то Том им не завидовал. Как ни крути, а свободы у них, похоже, тоже никакой нет.
Он снова мельком глянул на Нессу. По идее и она в свои пятнадцать уже должна была выйти замуж за кого-нибудь пузатого и богатого королька с широким карманом, на каком-нибудь далеком севере в самой заднице цивилизации, но не вышла. Почему? Вроде, характер просто идеальный, да и тело... Редко встречаются такие миловидные принцессы, большая часть из них — толстенные прыщавые туши, напоминающие больше брюзжащих свиноматок нежели богатых образованных дам. Сам-то он их не видел, но судя по портретам — ух!
Том сам себе пожал плечами и продолжил наблюдать за звездами.
* * *
Близилась полночь. Рокот цикад из кустов на том берегу речушки медленно нарастал, сверчки уныло тренькали свои одинаковые мелодии, а вода под их ногами тихо и размеренно журчала...
И тут его бросило в жар.
Случилось это неожиданно, мгновенно. Еще секунду назад Том просто лежал на траве, любуясь природой, а тут вдруг схватился за сердце и стал задыхаться, покрываясь потом и начиная дрожать.
Несса сразу же кинулась к нему, перевернула с бока на спину и стала кричать его имя:
— Том! Том, очнись! Белфер! Кто-нибудь, позовите Белфера!..
Ее голос утопал в шипении реки.
Разрываемый болью и бесчисленными конвульсиями, он закрыл глаза и увидел.
Бам!
Он налетел на огромный камень, торчащий из самого дна яростно ревущей реки и режущий злобные волны напополам. Отвратительно хрустнули под руками ребра, а череп, стукнувшись о твердую ребристую поверхность, почти раскроился напополам. Но он жил.
Бам!
Снова боль, снова рокот реки становился еще ужаснее, а страдания невыносимыми. Но он жил, несмотря ни на что. И вопросы задавать было некогда.
Хрясь!
Сломалась вторая нога, перед глазами плясали кровавые круги.
Он не без усилий загнул левую руку за спину и со всех сил вцепился в рукоять тролльского ножа, чье острие выглядывало у него из груди на добрую половину. Легкие пронзила режущая боль.
Впереди замаячили силуэты зубчатых скал, походящих на частокол, направленный прямо на него. А за ними — водопад.
— Том!
Он закричал и вскочил с места, судорожно глотая ртом воздух. Кажется, отпустило.
— Черт! — громко воскликнул он, и из его рта вырвался бурный поток ругательств Альмы, множество из которых он даже не понимал.
— Ты в порядке? — с блестящими от слез глазами Несса схватила его за плечи, глубоко впиваясь в них ногтями. — Боги, я так испугалась.
— Да, спасибо, — он коротко кивнул и присел. — Просто мимолетный приступ. Все просто... превосходно.
Конечно, он врал. Скорее самому себе, чем ей.
Она вдруг кинулась ему на шею и крепко обняла. Он опешил, даже не успев подумать над своим видением, которое, как ему казалось, было правдиво. Раньше с ним подобного не случалось. Ну,... ни того, ни другого.
Поняв всю неловкость ситуации, и заметив смотрящих на них людей, секунду назад спешивших к нему на помощь, Несса, краснея, отстранилась и мягко ему улыбнулась.
Он хотел было улыбнуться в ответ, но тут его снова постигло озарение. Весьма мрачное.
На левой руке принцессы, где-то в области подмышки виднелось маленькое темно-синее пятно. На мгновение он убедил себя, что это лишь блик, но реальность тут же влепила ему мысленную оплеуху.
Нельзя не верить в то, что истинно, постоянно говорила ему Альма.
Все эти грустные взгляды, постоянное молчание, какой-то бессмысленный пост, во время которого даже банальный хлеб нельзя есть! А теперь это пятно.
Он медленно сделал шаг назад в сторону клинка, закопанного в землю. Улыбка Нессы медленно сползла с ее лица. Он понял, и она это видела.
Том мельком глянул на луну, продолжая медленно пятиться назад. Еще не полная, значит, есть время. Завтра-послезавтра все начнется. Он вздрогнул. Крики, смерти, кровь... Снова.
Он посмотрел на стражников, грудившихся позади Нессы. Неужели они не знают? Неужели не могут связать одно с другим?
— Не надо, Том, — умоляла принцесса. — Прошу! Я никому не сделала ничего плохого!
По спине пробежали мурашки. Точно так же говорила она, та маленькая девочка из его деревни. Она клялась, что никогда не делала ничего плохого, а потом убила двадцать три человека.
— Довольно! — раздался громкий голос принца, пробивающегося сквозь толпу солдат.
Он закрыл собой сестру и яростным взглядом уставился на Тома.
Среди королевских особ проклятья были не такой уж и редкостью, но все они легко снимались снадобьями и зельями либо полуночными обрядами гадалок, однако иногда встречались и необратимые. Порой такие проклятья могут долго передаваться из поколения в поколение, пока род полностью не прервется.
Чтобы заклятье стало необратимым, ведьма — обычно, проклинают только ведьмы — жертвовала собственной шкурой и сама бросалась в костер, чтобы никто не нашел ее трупа и не решился вытащить из головы формулу проклятья. Но ведьмы в основном были эгоистичными и себялюбивыми и не жертвовали собой ради какой-то маленькой обиды. Человек, разозливший ведьму до такой степени, должен был сделать нечто очень, очень серьезное.
— Я вижу, ты уже догадался, в чем тут дело, — тихим голосом начал принц, куда-то подевав всю свою спесь и возвышенность. — Несса уже родилась такой, и отец ничего не смог сделать. Сколько бы колдунов и магичек не зарились на наше золото, никто так и не смог снять заклятье.
Том кивнул. С даром к магии должны родиться, а передается это преимущественно по женской линии. Ведьмы — настоящие ведьмы — никогда бы не рискнули явиться в королевский двор и рискнуть собственной жизнью ради какой-то девчонки.
— Поэтому я и попросил тебя остаться здесь.
— Чтобы скормить ей, что ли? — он знал, что поступает неправильно, но слова сами сорвались с языка.
Несса заплакала, спрятав лицо в ладони. Том тихо чертыхнулся, давая себе мысленную затрещину. Идиот, она ведь действительно ни в чем не виновата!
— Нет! — гневно воскликнул принц. — Я видел, как ты буквально воскрес из мертвых! Видел, как полностью уничтоженное тело становится нормальным всего лишь за пару недель! Старик сказал, что ты, может быть, маг... И я подумал: если ты такое вытворяешь без сознания, то что же ты сможешь сделать, придя в себя? Может, сможешь помочь? Так ответь мне: это так?
Том облизал засохшие губы.
— Не маг я, — успокоившись, он грустно покачал головой. — Я каждый день уже это твержу, почему не веришь? Но я знаю кое-что...
Глаза Джерарда, сына Бройта и Термии, кронпринца королевства Шайр наполнились надеждой. Какой-то солдат позади радостно крякнул.
— Так ты... поможешь?
— Я-то? — Том закусил губу, пытаясь унять дрожь в коленях. — Конечно!
Часть 2
Где-то снаружи громыхнула молния. Море волновалось, и каждая маленькая и беспокойная волна отдавалась в каютах дикой качкой и приступом тошноты. С каждым днем погода становилась все хуже и хуже, вода темнела, превращаясь в какую-то жижу из пыли, грязи и чистого гнева. На палубу выходить было опасно: ветер порой набирал такую силу, что сдувал и взрослого мужчину так, словно он был не тяжелее пушинки на цветке.
